Комар носа не подточит!

2 августа 2003 в 00:00, просмотров: 558

Жить в зеленой зоне Москвы, рядом с водоемом — одно удовольствие, но только не летом... А все из-за длинноногих писклявых баб, которые способны испортить самую волшебную ночь. После тесного общения с ними появляется зуд, а то и целый букет болезней: желтая лихорадка, японский энцефалит, малярия. Иногда же и пруда-то никакого рядом нет, но достаточно вечером выключить свет, как раздается назойливая песнь комара, которую немедленно подхватывают его сородичи.

Репортер “МК” решил на собственной шкуре выяснить, как же можно бороться с этой напастью.


В выданном наряде значится: обработать водную поверхность, равную 0,8 гектара, на прудах филиала ботанического сада МГУ на проспекте Мира. Мы с дезинфекционной бригадой исполняем решение энтомологов. Несколько дней назад специалисты сачком обловили несколько квадратных метров водной поверхности, сделали пересчет на площадь всего пруда и подвели итог: выплод комаров будет “богатым”.

От надетой на плечи специальной установки у меня подкашиваются ноги...

— На тебе пока пустой резервуар с мотором, сейчас зальем 12 килограммов жидкого препарата... — деловито объясняет дезинфектор Сергей, доставая из машины флягу с мутной жидкостью.

— Препарат биологического происхождения, — объясняет выехавшая с нами на пруды руководитель Дезинфекционной станции №1 Наталия Степановна Лобанок. — Изготовлен из высушенной взвеси бактериальных спор, для человека и животных он не опасен.

Разбавив бактериальный концентрат водой, зачерпнутой прямо из пруда, напарник, напевая “за комаром — не с топором”, дергает завод бензинового двигателя. Из черной рифленой трубы, которую дезинфекторы называют “хоботом”, на водную гладь бьет мощная, ядовитая для комаров струя.

Мне же не терпится посмотреть на личинки малярийного комара, которые нам надлежит сегодня уничтожить. Именно этому летающему вампиру — переносчику малярии — достается больше всего внимания энтомологов и паразитоведов. В отличие от своих подвальных сородичей малярийный комар обладает длинными щупиками на голове. Самцы этого вида, впрочем, как и остальные комары мужского пола, питаются исключительно цветочным нектаром. А вот их подруги отнюдь не вегетарианки... Опасную болезнь дамы могут передавать только в особом случае — если напьются крови больного малярией человека в период лихорадки. Причем только один урбанизированный кровосос за ночь может заразить малярией 2—3 человек.

— Личинкам необходимо дышать, ищите их на самой поверхности воды около любого субстрата, к которому они могли бы прикрепиться — около берега пруда, растительности или плавающих на поверхности предметов, — говорит Наталия Степановна.

Наш пруд — настоящий рай для комаров: хорошо прогреваемый, со стоячей водой... Зачерпываю ладонью воду и разглядываю зеленоватого червяка в виде крошечной запятой.

— Через несколько дней личинка могла бы превратиться в куколку, кожица у нее на спине лопнула бы, и наружу вылезла бы взрослая особь — имаго, — со знанием дела объясняет врач.

“После нашей “зачистки” уже не вылезет”, — со злорадством думаю я. Препарат будет накапливаться в личинке в пищеварительном тракте, вызовет токсикоз, в результате чего она погибнет.

Мои бригадные посмеиваются:

— Комары, как и джентльмены, предпочитают блондинок!

Наталия Степановна без тени улыбки объясняет:

— Все дело в белой коже, которая чаще бывает у светловолосых людей. У комаров слабый ротовой аппарат. Насекомых привлекает светлая кожа, потому что она более тонкая и ее легче прокусить.

Пока мы с дезинфекторами готовим новую партию раствора, я вспоминаю, что бабушка по-своему спасалась от комаров. Она знала, что кровососы не переносят запаха томатной листвы и, почувствовав его, улетают. Бабушка ставила несколько горшков с томатными кустами перед окнами, которые и служили ей надежным барьером против комаров. Уходя на огород, она умывалась, протирала руки и щиколотки ног отваром из рубленых корней пырея — и ни один комар к ней не приставал.

— Старое народное средство против комаров — пиретрум — порошок из высушенных соцветий, стеблей и листьев персидской, или, как ее еще называют, долматской ромашки, — говорит Наталия Степановна. — Не любят комары запаха гвоздики, аниса и кедрового масла. К отпугивающим средствам относятся также свежесорванные листья грецкого ореха, дым от слегка просушенной хвои можжевельника, сосновых или еловых шишек.

Обрабатывать водоемы, где замечен выплод малярийных комаров, дезинфекторам придется теперь каждые две недели. А работать приходится порой в экстремальных условиях.

— Часто наше появление воспринимают в штыки... рыбаки, — рассказывает дезинфектор Саша. — Доходит до того, что набрасываются на нас с кулаками. Удильщики уверены, что вместе с комарами мы непременно уничтожим на прудах и всю рыбу. Каждый раз приходится доставать документы, показывать, что используемый нами препарат — не химического, а бактериального происхождения. А они гнут свое: “Чем вам комары помешали? “Попы поют над мертвыми, а комары — над живыми...”

— Им бы сводку показать, сколько человек ежегодно болеют и умирают от малярии! — горячится руководитель Дезинфекционной станции №1 Наталия Лобанок. — В столицу и ее пригороды продолжают прибывать беженцы из Таджикистана, иностранные рабочие и студенты из Турции, Азербайджана, Армении, Узбекистана. Все эти регионы считаются неблагополучными по малярии. Наша служба призвана снизить популяцию малярийных комаров до безопасного для человека уровня.

Настоящий “малярийный пик” случился у нас в 1987 году, когда на территорию Союза стали возвращаться эшелоны советских войск из Афганистана, а вместе с ними — многочисленные беженцы из этой страны. В Белокаменной тогда было зарегистрировано рекордное количество случаев малярии — почти 200. А 12 лет спустя, в 1999-м, столичный Госсанэпиднадзор выявил 134 эпизода с заболеванием граждан этим опасным недугом. В 2001 году в столице было отмечено 208 случаев заражения москвичей малярией, в 2002-м — 213, с февраля по апрель нынешнего года “крылатые вампирши” наградили этой болезнью уже 21 жителя Первопрестольной.




Партнеры