Это не я — Эдичка

7 августа 2003 в 00:00, просмотров: 229

В небольшой душной комнатке, набитой полураздетыми людьми, маленький человек в черном читал вслух свои стихи. Стихи чем-то напоминали уже когда-то прочитанное, а чтец — киношного Дон Кихота. Из-за усиков, закрученных вверх. Только Дон был каким-то погрустневшим и присмиревшим. Но публика не обращала на эти перемены никакого внимания. С разных концов раздавалось: “Давай что-нибудь из нового”. Тихий Лимонов никому не отказывал.

Зэк-писатель впервые выступал публично после выхода из тюрьмы. А стихи и вовсе не читал четверть века. Прорвало его в очень символичном месте — штаб лимоновской партии находится в одном доме с детским центром восстановительного лечения. Но во вторник вечером там восстанавливался усталый седой дядя. В качестве литератора.

О том, что в подвале состоится вечер поэзии Эдуарда Лимонова под мрачным названием “Детская книга мертвых”, свидетельствовала лишь белая бумажка с надписью перед входом. В подземелье собралась очень пестрая публика — от совсем юных дев до солидных пузатых мужчин в рубашках и галстуках. Только мертвых, судя по овациям, на представлении не было.

Эдичка декламировал на красном фоне развернутого партийного знамени. Но национал-большевики не чужды ничему мирскому. В соседней комнатке на стенах вместо агиток висели выразительные фотографии, на одной из которых — голая девушка. Может, это местная активистка? Хотела уточнить у кого-нибудь, но тщетно. Все были на Лимонове.

Над затылком у Эдички, аки нимб, повисла нарисованная граната-“лимонка”. Казалось, она вот-вот взорвет этот подвал. Но все было тихо-мирно. Лимонов даже матом никого не ругал, да и стихи его в отличие от прозы не страдали ненормативной лексикой.

Закончив чтение новыми стихами про “мокрую тюрьму”, Эдичка уступил место следующему революционному поэту и под его распевное о “развратной девке” и прочих человеческих грехах скромно замер в углу. И, послушав коллегу минут пять, несмотря на обещание продолжить чтение, засобирался. На выходе его облепили журналисты. Из стихийного выступления писателя выяснилось, почему Эдичка так долго хранил свои стихи в подполье: “Не до этого было. В основном я выступал с политическими речами”.

В этот момент у Лимонова зазвонил мобильник. Оказалось, на проводе его нынешняя подруга. “Ребята, мне Настя позвонила, — посетовал Эдичка. — Она там на окне сидит. Домой не может попасть, потому что ключи у меня”. И поплелся к машине.

Машиной босса радикальных оппозиционеров, бывшего зэка и писателя с нелепой судьбой оказались такие же нелепые старенькие “Жигули” красного цвета. Эдичка, щурясь от фотовспышек, сел рядом с водителем и уехал выручать Настю, бережно прижимая к груди свеженапечатанную партийную литературу. Стихи вновь уступили место политической стихии. Но прежнего пламенного трибуна в Лимонове было не узнать. Похоже, тюрьма сделала из него философа.




Партнеры