Офицер-вамп

15 августа 2003 в 00:00, просмотров: 267

Пока в МВД идет охота на “оборотней”, в армии появилась другая нечисть — вампиры. Как стало известно “МК”, солдаты московских воинских частей торгуют своей кровью, чтобы заплатить отцам-командирам за увольнение в город и другие поблажки по службе.


Как объяснили нам наши “военные” источники, в Москве солдата, только что сдавшего кровь, почти всегда можно найти возле Гематологического научного центра РАМН (ГНЦ) на 1-й улице Восьмого Марта. Действительно, мы простояли там минут сорок и увидели, как из ворот нетвердой походкой выходит солдат в засаленном камуфляже. На сгибе левой руки — белый бинт. Цвет лица — бледнее повязки. Как оказалось, ему только что перекачали два литра крови.

Справка “МК”:

Станции переливания крови сейчас практически не заготавливают цельную кровь, предпочитая ее компоненты: плазму, тромбоциты и эритроциты. Максимальная доза крови, которую можно взять за одно переливание, — 400 мл. В них содержится 70 млрд. тромбоцитов — клеток, отвечающих за свертываемость. А лечебная доза должна содержать минимум 300 млрд. клеток, при этом новые тромбоциты должны вводиться больному достаточно часто. Поэтому в медицинских центрах распространено так называемое “элитное донорство”, когда кровь берется в больших количествах (до двух литров за несколько переливаний), из нее “вынимаются” тромбоциты, а все остальное возвращается донору. Вся процедура длится 2,5 — 3 часа.


Младший сержант Алексей В. второй год служит в Отдельном комендантском полку Москвы. Сдавать кровь в ГНЦ пошел, потому что приказал начальник.

— У друга командира полка жена болеет, кровь у нее не свертывается, — объяснил Алексей. — Вот он теперь меня и еще троих солдат из моей роты отправляет сюда.

Сержант и его сослуживцы сдают кровь для супруги командирского приятеля по очереди: если выкачали только плазму, то на восстановление нужно две недели, если цельную кровь — два месяца. После этого вместо положенных донору суток отдыха и доппайка бойцы уплетают пустую армейскую сечку и маршируют на плацу. Правда, на станции им платят по 130 рублей на продукты — столько положено по закону, если кровь сдает родственник больного. Солдаты попадают в категорию “родственников”, поскольку сдают кровь для конкретного человека и бесплатно.

Прежде — еще до жены командирского друга — Алексей сдавал кровь за деньги, один заход — 1600 рублей. Но разбогатеть ему никогда не удавалось, поскольку изрядную часть заработанного приходилось отдавать командиру роты, чтобы тот отпускал его в город: “Из увольнения надо привезти офицеру хотя бы двадцатибаксовую карточку для мобильника. А иначе в казарме придется на полгода закрыться”.

* * *

Когда “МК” связался по телефону с командиром комендантского полка подполковником Евгением Моросниковым, выяснилось, что он знать не знает ни о больной жене своего боевого товарища, ни о какой такой солдатской крови.

— Приезжайте завтра, будем разбираться, кого надо — накажем, — гневался в трубку подполковник.

На другой день, когда корреспондент “МК” прибыл в полк, командир говорил уже совсем другое. Оказывается, солдат отпускали сдавать кровь все же по его приказу.

— Действительно, жена бывшего офицера нашего полка больна лейкемией, ей постоянно требуется кровь, и ее муж обратился к нам за помощью. Мы нашли в полку четырех солдат с первой группой крови, побеседовали с ними, и все они добровольно согласились сдать кровь.

Признал подполковник и то, что, будучи в увольнении, его бойцы частенько бегают на донорские пункты, но от того, что свои “кровавые” деньги они вынуждены отдавать офицерам, открестился.

Между тем на донорских пунктах солдату всегда рады. Заместитель директора Гематологического научного центра член-корреспондент РАМН Владимир Городецкий объяснил это так:

— У нас два вида доноров: “безвозмездные” (это родственники и друзья больных) и “платные”. “Платный” донор заинтересован в кроводаче, поэтому он легко может скрыть, где и как провел вчера ночь. Военные в этом плане безопаснее. К тому же они всегда под рукой. Поэтому большинство наших “платных” доноров — солдаты и курсанты.

Военнослужащих частенько “покупают” родственники больных. Платят им чуть больше, чем дают в кассе, и бойцы уже не требуют государственного вознаграждения. Кровь в таких случаях обычно нужна немедленно, и солдату достаточно лишь сдать анализы на ВИЧ, сифилис, гепатит, стандартную “кровь из пальца” и печеночные пробы, чтоб его кровь “пошла в дело”.

— Мы поддерживаем связь с командованием частей, — разъяснил Городецкий. — Обычно они просят без их согласия военнослужащих не привлекать, но закон нам этого не запрещает...

Конечно, не запрещает. Чего плохого, если человек сдает свою кровь, помогая больным, и получает за это денежную компенсацию? Это его право. Обидно, конечно, что “кровавую” компенсацию приходится делить между полнокровными ротными и взводными. Но это уж его проблемы...

Другое дело, если компенсации боец не получает, а с кровью расстается потому, что ему приказал командир. У командиров все же должны быть какие-то границы возможного использования солдат. А то так скоро дойдет и до торговли человеческими органами. Если солдату можно приказать добровольно сдать кровь, почему не велеть ему добровольно пожертвовать почкой?






Партнеры