Ловля на живца

18 августа 2003 в 00:00, просмотров: 295

Тех самых, которые всем дефолтам назло увеличивают объемы производства, платят людям зарплату.

За примером далеко ходить не надо. Возьмем рыбхоз “Можайский”, что в одноименном районе. Когда три года назад туда директором пришел Николай Заря, хозяйство было на грани развала. Он построил цех по переработке рыбы, отремонтировал дамбы, обзавелся техникой... В общем, рванул вперед.

Но в это самое время рыбхоз начали трясти проверяющие комиссии — из Минфина, ГУВД, прокуратуры. Похоже, они успокоятся, когда хозяйство умрет полностью — со своими рыбами и прудами.

Директор по сей день убежден: если бы в свое время он согласился на предложение, от которого нельзя было отказаться, не возникло бы неприятностей. Предупреждали конкретно: будешь упираться — посадим. И все же платить за “крышу” в местный УБОП директор наотрез отказался. Не слишком ли жирно требовать тридцать тысяч “зеленых” с государственного рыбхоза? Сегодня, спустя 2 года после несостоявшейся сделки, упрямому руководителю дали понять: от сумы и тюрьмы не зарекайся.

Проблемы с “органами” у директора ФГУП “Рыбхоз Можайский” Николая Зари начались в тот самый день и час, когда его предприятие из убыточного сделалось прибыльным. В марте 2000 года, когда Минсельхоз России назначил его врио директора, позавидовать его доле мог разве что сумасшедший. За предприятием числилось 4 миллиона рублей долга и работали на нем всего три человека. Всего за год Заря реанимировал умирающее хозяйство и начал зарабатывать деньги на его развитие. Рассчитался с долгами предшественников, стал расширять производство, отстраиваться. В кассе зазвенела монета. Вот тут-то и зачастили в рыбхоз визитеры.

О ситуации вокруг рыбхоза “Можайский” и некоторых других предприятий района, обложенных данью, “МК” рассказал в статье “Заговор прокуроров” 17 июня прошлого года. О том, как в Можайске действовала система, при которой местные правоохранители, используя “компромат”, добытый в ходе финансовых проверок, получаемый в том числе от стукачей, “разводили на деньги” предпринимателей. Некоторые откупались от рэкетиров в погонах, другие, как директор Заря, посылали куда подальше.

Фактами, изложенными в статье, заинтересовалась Генеральная прокуратура. Вскоре прокурор г. Можайска Котенко был освобожден от занимаемой должности. Казалось, что все закончилось. Не тут-то было!

— Не знаю, когда я допустил роковую ошибку,— пожимает плечами директор Заря. — Когда отказался платить милиционерам за крышевание или когда побоялся принять предложение службы внутренней безопасности подмосковного ГУВД — сунуть вымогателям взятку мечеными купюрами. Спокойно работать мне так и не дали!

Но по порядку. Поначалу повышенное внимание органов к небольшому хозяйству вызывало у его работников приступы черного юмора. Был такой эпизод: однажды сюда нагрянули молодцы в камуфляже и в масках с автоматами наперевес, поставили женщин нараскоряку у стенки и с чрезвычайной важностью изъяли амбарные книги. Забавно, не правда ли?

Восемь полномасштабных ревизий было проведено в рыбхозе за три года. Любопытно, что проверяющих интересовал только один период в деятельности рыбхоза — с 2000 по 2001 год — кстати, самый удачный в экономическом отношении. Но если первые проверки по горячим следам не приносили желаемых результатов, то многочисленные перепроверки оказались более “урожайными”. Старалось местное контрольно-ревизионное управление. Параллельно “копали” милиционеры. В конце 2001 года представитель отдела по борьбе с организованной преступностью озвучил цифру повышенной бдительности. О ней говорилось в начале. Вот, собственно, все. Вмешательство Генеральной прокуратуры, казалось, должно было пресечь на корню эту практику.

Однако дальше начинается самое интересное. В начале декабря прошлого года в рыбхоз десантируется лейтенант Юдин из главного следственного управления ГУВД области. Он прибывает сюда, чтобы изъять компьютер, с помощью которого в рыбхозе ведется бухгалтерия и служебная переписка. От него узнают, что Можайской прокуратурой по оперативной разработке УБОПа в сентябре 2002 года возбуждено уголовное дело и что его “отогнали” в Москву. Катавасия начинает закручиваться по новой.

Контролер-ревизор Рузского регионального отделения КРУ Минфина Московской области г-жа Байкина, которая в апреле, мае, июне и декабре 2002 года уже капитально перешерстила рыбхоз, снова берется перепроверить его работу. Неужели какие-то сверхважные вещи после стольких ревизий могли ускользнуть из поля зрения опытных проверяющих? В это трудно поверить. Однако ревизоры и следствие работают не просто так. Они целенаправленно ищут улики. Что, естественно, накладывает отпечаток. По информации органов, бурная деятельность начальника рыбартели просто обязана причинять артели исключительный вред — и никак иначе.

За три года директорства Заря построил цех по переработке рыбы и наладил в нем производство сертифицированной продукции, ввел в эксплуатацию артезианскую скважину, отремонтировал на прудах дамбы и другие гидросооружения, закупил необходимую технику. Предприятие стало рентабельным. Сделанное подвергается сомнению. Здание цеха построено не из тех бетонных блоков, которые указаны в накладных, подозревает ревизия. Скважина пробурена не на ту глубину. На дамбы отсыпан “не тот” песок. И так далее.

Сотрудников рыбхоза, в том числе давно уволенных — в частности, за прогулы и пьянство, — настойчиво напрягают “вспомнить” нужные факты, и те проявляют феноменальную памятливость. Так, рабочий рыбхоза Х.Макмадов 23 марта 2003 года вдруг вспоминает в письменном виде, как летом 2001 года он разравнивал грунт на дамбе рыбхоза. Вывод ревизии: договор подряда, заключенный рыбхозом “Можайский” с ООО (далее название фирмы) на отсыпку грунта, составлен фиктивно.

Другой работник, водитель Д.Маруненко, “вспоминает” ревизорам в 2003 году, как по указанию директора в июне все того же 2001 года он ездил в Бородино за сварочным аппаратом и двумя сварщиками, доставлял их в рыбхоз, а те на плотине варили трубы. Ну и что из того? А то: договор на ремонт гидротехнических сооружений с АОЗТ (следует название АОЗТ) тоже фиктивный — заключается на основании ценных воспоминаний.

Завезли известь непосредственно на пруды в конце зимы 2001 года для дезинфекции в них воды. “Извести на складе в больших количествах я не видела”, — пишет бывшая кладовщица С.Мицкевич о том, чего видеть никак не могла. “Поставки извести также фиктивные”, — тем не менее записывает ревизия.

Особая пикантность заключена в том, что обвиняемому не дают защищаться. Пролить свет на обвинения, вопросы ревизии (следствия) могли бы документы, бухгалтерская отчетность рыбхоза. Хитрость заключена в том, что вся документация изъята еще два года назад капитаном УБОП П.Тодоровым. Причем без составления описи каждого документа. Они свалены в коробки и вывезены. Несмотря на жалобы в прокуратуру, бумаги не возвращают, даже не разрешают снять копии с них. Больше того: в арестованных папках вдруг начинают всплывать бумажонки, происхождение которых объяснить невозможно, кроме как подлогом ну очень заинтересованной стороны. Еще бы! Ведь отношения с УБОПом у Зари натянутые.

Изрядно вымотав себе нервы в неравной борьбе, он обращается в Минсельхоз России с просьбой провести в рыбхозе объективную ведомственную проверку. Пишет в администрацию г. Можайска и просит о том же. Виновным он себя не считает. А 19 мая в Главном следственном управлении ГУВД области Заря получает постановление о привлечении его к уголовному делу в качестве обвиняемого аж по двум статьям Уголовного кодекса. Почти год продолжалось расследование. Какие такие жуткие преступления разоблачило оно?

Можете посмеяться. Цитируем постановление: имея умысел на причинение ущерба возглавляемому им предприятию, Н.М.Заря в 2000 году в неустановленном месте, вступив в сговор с неустановленным лицом, составил подложный договор на поставку извести с целью извлечения выгоды в пользу неустановленной организации.

Позвольте, в чем тогда заключалось расследование, если оно не удосужилось установить соучастников преступления, допросить их, изобличить? В общем, гора породила мышь. И дело вот с такой “доказательной базой” намереваются направить в областной суд, который, как известно, судит за тяжелые преступления!

Заря потребовал предъявить ему санкцию прокуратуры о продлении сроков следствия. Визу прокурора не показали, предложили размен. Пусть Заря согласится, чтобы уголовное дело закрыли по вновь открывшимся обстоятельствам, а главный бухгалтер рыбхоза Валентина Ефремова возьмет на себя вину — ей тогда выйдет амнистия. “Ведите следствие по закону”, — попросил директор. Тогда лейтенант Юдин отправился в Минсельхоз добиваться снятия Зари с должности: он преступник. “Заря осужден по приговору суда?” — “Нет”. — “До свидания”, — ответили в министерстве.

Не удалось снять Зарю с помощью МВД, и к делу тогда второй скрипкой подключается КРУ. На основании выявленных “фиктивных” договоров по акту проверки Н.Байкиной КРУ направляет представление в Управление федерального казначейства по Московской области, которое выносит постановление о списании денежных средств с расчетного счета рыбхоза. Предприятие остановлено: деньги, поступающие от партнеров, уходят на погашение так называемых сумм “нецелевого использования”.

Постановление казначейства вынесено 17 июля 2003 года, а тремя днями раньше КРУ выносит постановление о прекращении производства по делу об административном правонарушении по отношению к директору Заря. Парадокс? Шаг следующий: за подписью руководителя областного КРУ В.Матчина в Минсельхоз уходит письмо с требованием расторгнуть контракт с директором рыбхоза “Можайский”.

— Не слишком ли это демонстративно? — поинтересовались мы в органах.

Ведь если бы директор действительно только тем занимался, что реализовывал преступные умыслы, предприятие давно бы загнулось, а рыбхоз, наоборот, лишь при Николае Заре поднялся и “задышал”?

Не ответили ничего вразумительного. Впрочем, мы и не ожидали другого — ведь комментировать по большому счету здесь нечего. Слишком хлестко ударила прошлогодняя публикация в “МК” и областное КРУ, и прокуратуру, и доблестную милицию, чтобы простить публичную порку “виновнику торжества” — хозяйственнику, который обратился за защитой в газету. Никому ведь не хочется выглядеть в общественном мнении “оборотнями в погонах”, не правда ли?




Партнеры