Бегущий удав

26 августа 2003 в 00:00, просмотров: 217

...Париж шуршит обожженными солнцем деревьями. И кишмя кишит туристами, бесконечно жующими за столиками кафе практически на проезжей части города.

Наша сборная по легкой атлетике живет в комнатенках с фанерными перегородками. Утром выстраивается в очередь в интимные места общего пользования, затем на общественном транспорте в течение часа шлепает на “Стад де Франс”... Американцы, увидев парижское хозяйство, фыркнули и уехали из спортивного городка в приличный отель. Слабаки...

Вон Юрий Борзаковский всегда утверждал, что неприхотлив просто до неприличия. И что с психикой у него все в порядке. И что спокоен, как удав (он и соперников-то поглощает чаще всего с хвоста группы). А еще — что очень хочет выиграть чемпионат мира.

Елена Николаева шла к первой победе российской сборной в Париже 20 километров. Юре надо преодолеть “всего” 800 метров...

— Юра, вы мирового рекордсмена Уилсона Кипкетера боитесь или уважаете?

— Раньше боялся. Смотрел на него большими глазами и обо всем забывал. А уж если он на меня посмотрит, то вообще терялся. Но так было только поначалу. Сейчас — уважаю.

— Как вы думаете, что было бы с Кипкетером, если бы он тренировался в таких условиях, как вы в Малаховке? Посмотришь на вашу беговую дорожку — и можно плакать.

— А я всю свою жизнь там тренируюсь. И все время то дырки, то ухабы... Говорят, это покрытие клали осенью. Положили бетон, потом основание, потом стали заливать эту крошку прямо на воду, зима пришла, мороз ударил, все это дело подняло, и... все деньги пропали. А дорожка такая и осталась. У Бориса Громова были на приеме два года назад, поплакали как раз, обговорили все варианты по подготовке, и он настроил местное руководство строить стадион в Жуковском. Сделали проект, утвердили, в августе хотели сдать. И вдруг говорят, что старый проект свернули, а по новому стадион разворачивать надо, дополнительные подсобные помещения строить, гостиницу. Это, конечно, все хорошо. Но вот когда это сделают? Конечно, есть “Лужники”, но надо в Москву ездить, а там пробки страшные.

— А может, не будь таких условий, то и бегуна Борзаковского бы не было?

— Я тренировался всегда там, где можно было. И в таких условиях вырос так, как можно было в них вырасти. Последнее время результат, правда, на одном месте стоял. Если бы были лучшие условия, мне кажется, и результат был бы лучше. Но, с другой стороны, просто не было у меня еще жестких тренировок. Потому что готовимся к Олимпиаде, и жестко тренироваться еще рано.

— Откуда мудрость такая — что надо работать на результат, который когда-то еще будет?

— Ну, не сразу все приходит. Когда я был молодой, рвался в бой. И ошибки совершал...

— Самая грубая за всю карьеру?

— На Олимпиаде в Сиднее. Перед финалом я поехал в Сидней просто прогуляться. В итоге опоздал на тренировку на пять часов. Мне говорили, что там можно от любого места доехать до Олимпийской деревни. Я дошел до одного места — автобус через два часа. Пошел в другое — через час. Поехал на электричке. И опоздал. Во-первых, устал, во-вторых, не было тренировки. На следующий день бежать было сложно.

— Вы можете воспроизвести, что вам сказал тренер? Желательно цензурно.

— Ничего не сказал, спросил только: “Ты все понял?” А я уже действительно все понял.

— Страха перед соперниками нет, а внутренней дрожи?

— Я в легкой атлетике уже более 10 лет, и за это время стал психологически устойчив, меня очень трудно сломать.

— А в жизни? Например, жены не боитесь? А то недавно сказали, что мобильный телефон есть, но если жена узнает, что вы его кому-то дали...

— К счастью, мы друг друга понимаем хорошо. Я познакомился с ней в училище. Учился на газоэлектросварщика. А Ирина — на закройщицу. Начали встречаться. Оказалось, что мы знаем друг друга чуть ли не с раннего детства. Были в одном детском саду. Если бы она не хотела, чтобы я добился своей цели, мы бы не жили вместе. Она не ноет, все понимает. Хотя я на ночь иной раз из дома уходил.

— Простите...

— В 2002 году у меня сын родился, Ярослав. Год ему уже. Так вот мы в одной комнате спали с ним, а как ему объяснишь: давай спать, бежать завтра? У него свои планы... Мы и сейчас живем не в своей квартире, у тещи пока, потому что в нашей — ремонт.

— Руки чешутся что-нибудь газоэлектросварить, хотя бы в новой квартире?

— Нет, этим я занимался давно. Первый год мы учились, а второй год была практика. Но, думаю, смогу, если надо будет. Хотя, может, я лучше побегаю?

— Что, кроме повышающихся результатов, надо для победы на Олимпиаде?

— Хорошая психика и тактика.

— С психикой, значит, нормально, а что с тактикой?

— С психикой тоже не все так просто — как сложится обстановка. Ты можешь быть физически готов, но все равно выиграешь только тогда, когда готов психологически. А тактику я меняю. И это для борьбы с соперниками очень важно.

— Они уже, похоже, запутались и не знают, как вы в следующий раз поступите: то ли из-за спины выскочите, то ли сразу рванете?

— Так чего же не запутать, если возможности есть?

— В самом начале вашей карьеры, особенно до Сиднея, вас часто называли белым кенийцем. Льстило?

— Наверное, воспринимал как похвалу. Я уважаю кенийских бегунов. Но для меня ничего удивительного в подобных сравнениях не было — с детства приучили.

— Вы что, в детстве были с темной кожей и кудрявый?

— Не смейтесь, я легко бегал, и меня прозвали Юрка-эфиоп. На “эфиопа” я почему-то обижался. И требовал, чтобы говорили “кениец”! Поэтому когда я у кенийцев начал выигрывать, то своего уже добился по полной программе.

— Любая звездная карьера — это триумф и... лицом об асфальт. Когда второе — как можно загасить отрицательные эмоции?

— Да у меня отрицательных нет.

— Что победа, что нет — все одно?

— Как ни странно, одинаково. Проиграл, значит, надо стараться в следующий раз выиграть, а если выиграл, то надо стараться прибавлять.

— Вам повезло, что вы с тренером Вячеславом Евстратовым душа в душу живете?

— Я считаю, что да. Тренер умный — это большая часть успеха. (“Это мне повезло — под конец карьеры парень хороший попался, — не выдерживает Вячеслав Макарович. — Стабильность Юры повышается с каждым годом. Тренировки становятся сложнее, но даются так же легко, как и раньше. К тому же Юра овладел аутогенными психологическими приемами. Может побегать, потом отключиться полностью, присесть где-нибудь, даже уснуть. Потом встать — и опять бежать”.)

— Вячеслав Макарович работает в одной области 50 лет, не боитесь, что он приверженец старой методики тренировок?

— В самом начале он меня тренировал на выносливость. Когда же я рассказал, как раньше тренировался, Вячеслав Макарович все это обыграл и в течение двух лет, с 97-го по 99-й, перестроил свои планы. И за счет этого пошел результат. Я выиграл Кубок Европы, потом чемпионат Европы, потом чемпионат мира и так далее. Сейчас это уже спланировано до мельчайших деталей, и все равно мы совершенствуемся. И я не могу сказать, что он придерживается старой тактики. Каждый случай индивидуален в спорте, и тренер понимает это, как никто.

— Капризничаете часто?

— Мы друг друга понимаем. Капризы ведь тоже должны преследовать какую-то цель. Но если цель одна на двоих уже есть, то чего выпендриваться?

— А не жалко, что молодость так и пройдет без свойственных ей завихрений?

— Что, обязательно пойти и кого-нибудь треснуть надо, что ли? На машине я, например, люблю кататься. Я езжу быстро, иногда очень быстро, сейчас аккуратней стал — все-таки отец семейства. У меня BMW третья, б/у. Есть и мечта — BMW, джип пятый. Но он слишком дорогой. Но я не думаю об этом уж очень напряженно, если придет, то придет. По молодости у меня была машина спортивная, я очень сильно с ней намучился. Я ее продал, очень много потерял на этом. Кстати, между тренировками люблю в магазин съездить. Мне очень интересна техника. Я просто болен этим. Смотрю новинки в магазине, те же телефоны, люблю залезать в Интернет.

— Как вы думаете, с каким результатом нужно будет пробежать, чтобы выиграть здесь, в Париже?

— Может быть, это будет мировой рекорд. Это 1.41,11. Он был поставлен, по-моему, в 97-м году в Кельне. Надо выйти и бежать. А если все будут готовы к одному результату, то это будет борьба тактическая. И если все будут готовы сильно, то никто быстро не побежит, все будут просто разыгрывать финиш. И результат тогда неизвестен. Может быть, 1.42, а может — 1.45...

— А не взорвется ли ваша выдержка, если проиграете чемпионат мира?

— Хотеть выиграть и настраиваться на выигрыш — разные вещи. Я не настраиваюсь. И пускаю все на самотек. Моей работой было — грамотно подготовиться к сезону. Закрыть все дырки изначально.

— Ваша силовая подготовка в чем заключается?

— Штангой не увлекаюсь. Штангисты, метатели, прыгуны занимаются своей подготовкой, а у нас своя. Бегун должен быть легкий и мощный. К этому и стремимся.

— Вы легкий и мощный.

— 72 кг при росте 182 см. Я стараюсь себя ни в чем не ограничивать, но в то же время, получается, во всем ограничиваю. Невольно. Я не ем много потому, что организм не требует. А организм насиловать никогда не стоит.

— Как бы идеально вы хотели выиграть на Олимпийских играх? Какая это должна быть страна, какая публика, какая погода?

— Мне очень понравился стадион в Брюсселе. Во-первых, я там быстро пробежал. Это было в 2001 году. Стадион там небольшой, вмещает тысяч 30, но довольно-таки заводная публика. И очень “бегучая” дорожка, я считаю, “Мондо” называется. Есть несколько видов дорожек этой фирмы, мягкая, жесткая, но именно там хорошая для меня.

— А погода?

— В Афинах я бежал при 45 градусах жары, ничего...

— А какой стадион в Афинах?

— Хороший стадион.

— А “Мондо” там, простите, какое?

— Я не помню точно. Я раньше не обращал внимания на это. Мы все потихоньку информацию нахватываем. Но придется поинтересоваться.




    Партнеры