Баренцево горе

1 сентября 2003 в 00:00, просмотров: 551

Весь субботний вечер министр обороны Сергей Иванов провел в штабе Северного флота в Североморске. Вместе с командующим флотом адмиралом Сучковым и главным военным прокурором Александром Савенковым министр пытался понять, почему же произошла трагедия.


Разбирательство происходило в кабинете командующего, и журналистов туда, разумеется, не пускали. О том, что в кабинете идет напряженная работа по поиску виновных, можно было догадаться лишь по быстро бегающим по коридорам капитанам различных рангов, моментально бросавшихся выполнять команды, поступающие из кабинета: “Доставить схему буксировки!”, “Доставить капитана, буксировавшего вторую лодку!”.

Вторая лодка днем благополучно дошла до Полярного, и капитана вызвали оттуда в Североморск — давать объяснения и показания. Капитан видел, как затонула подлодка, но, как сказал он сам, “чем я им мог помочь?”. От него же министр узнал, что временно отстраненный от должности капитан второго ранга Сергей Жемчужный, буксировавший утонувшую подлодку, не имеет большого опыта в буксировке. Это была его шестая буксировка, а на понтонах — вторая.

Выяснилось также, что лодка затонула не в 4 часа, а в 3. Путаница возникла из-за того, что вертолеты, вылетевшие в район катастрофы, увидели вторую лодку, следовавшую на утилизацию, и решили, что сигнал бедствия был дан по ошибке. Прошел целый час, пока спасатели разобрались, в чем дело.

В воскресенье в 8 утра министр обороны на ракетном крейсере “Маршал Устинов” вышел в район катастрофы. Сначала планировалось, что он пойдет на тяжелом атомном ракетном крейсере “Петр Великий” — гордости Северного флота, но ночью выяснилось, что на “Петре” поломка. Пришлось задействовать ракетный крейсер “Маршал Устинов”, который только в эту ночь вернулся с учений в Североморск. Для команды крейсера это была полная неожиданность. Когда журналисты в 7 утра поднялись на борт корабля, хмурые матросы еще только драили палубу и к встрече гостей ничего не было готово.

В том месте, где затонула подлодка, воскресным утром находилось четыре спасательных корабля, три больших противолодочных, два вертолета “К-27 ПС” и самолет “Ил-38”. Интересно, что как раз в этот день должны были начаться учения по оказанию помощи кораблям, терпящим бедствие.


...До места затопления подлодки “Устинов” шел полтора часа. И, конечно, ничего там видно не было — на этом месте. Качалось море, летали чайки, и стоял несчастливый буксировщик, все еще связанный троссом с утонувшей подлодкой, ставшей братской могилой для семерых моряков.

Но все-таки почему? Почему она стала могилой? “Беспечность и халатность, — объяснил главком ВМФ Куроедов, также находившийся на борту “Устинова”. — Были нарушены инструкции, а море не прощает беспечности и легкомыслия. В частности, скорость транспортировки не должна превышать трех узлов, а реально была четыре узла. Если волнение моря 4 балла — как это было в ночь на 30 августа—, подобные операции выполнять тоже нельзя.”

“Это ЧП в сотый раз подтверждает: ко всем инструкциям, приказам, наставлениям надо относиться со стопроцентной ответственностью”, — с горечью подвел черту министр обороны.

...Утонувшая подлодка лежит на глубине 238 метров. Как сказал министр Иванов, ее будут поднимать, однако пройдет несколько месяцев, прежде чем подъем будет технически подготовлен настолько, чтобы можно было не беспокоиться за безопасность операции.


Баренцево море вновь подтвердило печальную славу “терра морэ” — территории смерти. Спустя трое суток после трагедии со списанным атомоходом Северного флота “К-159” не осталось сомнений: семь из десяти членов его экипажа покоятся на дне.

Тем не менее спасатели Северного флота все еще обшаривают воды вокруг острова Кильдина в надежде отыскать кого-то или что-то с затонувшей подлодки. А морские инженеры уже занялись прикидкой вариантов подъема субмарины. Военные прокуроры не спешат обнародовать рассказ единственного уцелевшего подводника — старшего лейтенанта Максима Цибульского, но и без того ясно: “К-159” ушла на дно не только вследствие разыгравшегося в ночь на 30 августа шторма, но и из-за обыкновенного разгильдяйства. В списке виновников уже фигурирует командир базы СФ “Гремиха” капитан 2 ранга Сергей Жемчужнов. Можно не сомневаться, что вслед за ним “на просушку” отправят еще несколько флотских начальников. В частности, наверняка достанется начальнику службы вооружения Северного флота, в чьем ведении находятся списанные из боевого состава флота субмарины.

В отличие от “Курска” трагедию “К-159” командование ВМФ замалчивать не стало — о гибели подлодки мир узнал спустя несколько часов после ее затопления. Но отрывочные и часто противоречащие друг другу сведения с места события лишь рождают новые вопросы. Разобраться с ситуацией “МК” отчасти помог прослуживший на Севере 20 лет капитан 1 ранга Алексей Кораблев, в прошлом командир атомной подлодки.

Кладбище субмарин

— Когда-то “Гремиха” была крупнейшей базой подлодок Северного флота. Но несколько лет назад ее закрыли, и военный городок фактически превратился в кладбище субмарин, — говорит Кораблев. — Выведенные из боевого состава лодки ждут разделки годами, а иногда десятилетиями. Чтобы хоть как-то поддерживать их на плаву, в гарнизоне существует дивизион моряков.

Перед списанием с “К-159” сняли весь боезапас — 8 торпед (ракеты на лодки этого типа еще не устанавливали). Кстати, подавляющее большинство таких субмарин не имели собственных имен. Хотя редкие исключения делались. К примеру, близнецом затонувшего “Кита” (общее название субмарин данного проекта) была печально известная АПЛ “Ленинский комсомол”.

Дивизионом в “Гремихе” командовал капитан 2 ранга Жемчужнов. У него в подчинении оказались экипажи 17 предназначенных для разделки подлодок. Вообще-то на субмаринах класса “К-159” служат 104 человека, но сокращенный экипаж — всего 24 моряка. Это обычные флотские специалисты. Более того, идущими “под нож” АПЛ командуют, как правило, старшие офицеры (на “К-159” — капитан 2 ранга Сергей Лаппа). Вот как объяснил парадокс Алексей Кораблев:

— Сейчас в дивизиях выходят в море 1—2 лодки. Поэтому приходится назначать профессионалов на списанные в утиль субмарины. Конечно, на такой службе специалисты деградируют. А возвращают в боевые части немногих...

Запомним эти слова. Позже они помогут понять, что произошло на тонущей подлодке.

“К-159” ждала разделки с 1989 года. Правда, на судоремонтный завод №10 в Полярном ее планировали транспортировать еще прошлым летом. Затем дату перенесли на июль 2003-го. Но в свой последний поход лодка вышла только 28 августа. Чуть раньше из “Гремихи” вышел другой “конвой”.



Без поплавков

Транспортировка лодки в надводном положении — это целая наука, и в инструкции к субмарине завод-изготовитель обязательно расписывает, что и как должно делаться. Но до сих пор не ясно, сохранился ли такой документ за 40-летнюю жизнь “К-159”. Чисто теоретически она могла идти в Полярный и самостоятельно — кроме заглушенных ядерных реакторов на АПЛ есть два дизеля. Однако капитан 1 ранга Кораблев сомневается, что они остались работоспособными:

— Кроме того, на лодке наверняка прохудились цистерны главного балласта, и без понтонов она была обречена.

Косвенно это подтвердил адмирал Эдуард Балтин, который командовал “К-159” в последнем ее боевом походе. Адмирал вспоминал, что еще в начале 80-х после возвращения в базу “К-159” едва держалась на плаву. Вряд ли последующие 20 лет добавили ей устойчивости.

Итак, для транспортировки “К-159” в качестве своеобразных поплавков решили использовать четыре 200-тонных понтона, а тянуть субмарину в Полярный приказали спасательному буксиру “СБ-406”. Два понтона металлическими тросами “привязали” в носовой части лодки, еще два — к ее корме. Насколько устойчивой оказалась эта конструкция, выяснилось после полутора суток — в ночь на 30 августа у острова Кильдин во время шторма сначала не выдержали передние понтоны. Оторвавшись от субмарины, они протаранили задние “поплавки”, и ничем не поддерживаемая лодка камнем отправилась на дно.

Алексей Кораблев уверен: корни трагедии надо искать еще в “Гремихе” — точнее, в недостаточной надежности созданной там конструкции “лодка—понтон—буксир”. Возможно, моряки надеялись проскочить до завода “по штилю”, а потому крепили тросы в спешке и без должного запаса прочности. Командирского контроля явно не хватило.

Кстати, инструкции предусматривают транспортировку подлодки и двумя буксирами — спереди и сзади (для лучшей управляемости). С “К-159” капитан 2 ранга Жемчужнов решил обойтись одним.



Открытая банка

Обычная скорость буксировки подлодок в Баренцевом море — 3—4 узла, т.е. примерно 6—7 километров в час. При такой скорости “К-159” должна была попасть в Полярный не позднее 30 августа. Так бы, наверное, и случилось, не разыграйся в море шторм.

— Не сомневаюсь, что офицеры запрашивали у синоптиков прогноз, — говорит Кораблев. — Но надо знать Баренцево море. Погода меняется по четыре раза на дню. А от полного штиля до шторма иногда проходит меньше часа.

Но только ли в погоде дело? Неужели оставшаяся без понтонов лодка не имела в запасе хотя бы несколько минут для спасения экипажа?

— Не было в запасе такого времени, — уверен Кораблев. — Если лодка идет в надводном положении, то независимо от того, боевая она или списанная, штиль на море или буря, переборные двери у нее задраены, но верхний рубочный люк всегда открыт. Оттуда контролирует ситуацию вахтенный офицер, рядом с ним матрос-рулевой. В принципе не возбраняется подняться наверх и кому-то еще — например, перекурить. Я думаю, что трое с “К-159”, которых удалось поднять из воды, — единственные, кто в момент катастрофы находился возле рубочного люка. Остальные были внутри лодки на боевых постах и не успели ничего сделать.

Скорее всего, события развивались так. От субмарины сначала оторвались передние, а затем и задние понтоны. Она завалилась на бок, и через открытый люк в лодку начала поступать вода. За считанные секунды “К-159” превратилась в открытую банку, которую захлестывали волны. Долго на плаву тут не продержишься.

— Но как быть с переборными дверями? Они закрываются герметично, значит, в отсеках какое-то время люди остаются живы...

— Это в идеале. “К-159” — не “Курск”. Лодка почти 15 лет стояла у причала. Наверняка с нее снимали какое-то оборудование, срезали трубы и т.д. Я очень сомневаюсь, чтобы герметичность на лодке сохранилась. И начальник Главного штаба ВМФ подтвердил, что прослушивание ее корпуса ничего не дало.

В принципе, для таких ситуаций на любой субмарине предусмотрены спасательные средства. У каждого члена экипажа есть специальные нагрудные жилеты. Но постоянно моряки их не носят. Имеется также резиновая лодка на 20 человек. Но она весит больше ста килограммов, и поднять ее наверх непросто даже в нормальных условиях. Во время сильнейшей качки — тем более. Даже хорошо тренированный экипаж с трудом справляется с такой задачей. О квалификации моряков “К-159” мы говорили выше — в “Гремихе” ее теряли с каждым годом...

— Нет на “К-159” и спасательной камеры, один только люк, — продолжает Кораблев. — Но без спецсредств подняться с такой глубины в любом случае невозможно. Не забывайте о температуре воды. Адмирал Кравченко говорит, что сейчас в Баренцевом море плюс 10. Я думаю, еще меньше. В таком холоде и получаса на плаву не выдержишь.



В полной отключке

Три главных вопроса, на которые сейчас ищут ответы в Главном штабе ВМФ и Главной военной прокуратуре: можно ли было предотвратить трагедию, почему на “К-159” находился экипаж и стоит ли ждать на месте катастрофы подлодки радиационного заражения местности?

Капитан 1 ранга Кораблев уверен, что трагедии могло и не быть.

— С креплением понтонов все ясно — проморгали, — считает эксперт “МК”. — Но ведь были же несколько минут между отрывом первой пары и затоплением лодки. Почему их не использовали для сигнала “SOS” и спасения людей?

Прежде чем ответить на этот вопрос, уточним некоторые детали. Как правило, связь со штабом во время транспортировки держит не экипаж подлодки, а командир буксира. А информацию с субмарины по мере необходимости ему передает матрос-сигнальщик. Но в случае с “К-159” связь была только двусторонней: спасательный буксир—земля. С подлодки давно сняли не только радиоаппаратуру, но и источники электроэнергии. Поэтому находившиеся внутри субмарины люди скорее всего даже не поняли сразу, что идут ко дну.

Что до буксировщика, то и на нем, видимо, не сразу заметили отцеп понтонов. Во всяком случае, доклад капитана 2 ранга Жемчужнова в штабе флота особой тревоги не вызвал. Правда, к острову Кильдинова все же послали вертолет. Летчики засекли другой “конвой” и спокойно убрались восвояси. Вторично на поиски “К-159” отправились лишь два часа спустя.

Теперь об экипаже лодки. Мы уже говорили, что штатный состав списанных субмарин — 24 человека. Но на “К-159” в Полярный отправились лишь 10 человек. Скорее всего, Сергей Жемчужнов и командир лодки Сергей Лаппа опасались “сюрпризов” погоды, но все же посадили на субмарину сокращенный экипаж.

— Оставлять атомную подлодку без присмотра на флоте не принято, — говорит Алексей Кораблев. — Обходятся, как правило, электриками, трюмщиками, специалистами по реактору и дистанционному управлению. Могут включить в команду рулевого.

На “К-159” в момент трагедии находились:

— командир подводной лодки капитан 2 ранга Сергей Лаппа;

— командир электромеханической боевой части капитан 3 ранга Михаил Гуров;

— командир дивизиона движения капитан 3 ранга Юрий Жадан;

— командир дивизиона живучести капитан 3 ранга Олег Андреев;

— командир электротехнического дивизиона старший лейтенант Сергей Соколов;

— старший боцман старший мичман Александр Алешкин;

— начальник химической службы специалист по корабельной дозиметрии мичман Роман Куринный;

— командир отделения турбинистов старшина первой статьи контрактной службы Евгений Смирнов;

— машинист группы дистанционного управления главный старшина контрактной службы Андрей Князев;

— командир группы дистанционного управления старший лейтенант Максим Цибульский (единственный оставшийся в живых).

Наконец, о ядерном “сердце” лодки. По мнению эксперта “МК”, экологической опасности оно не представляет:

— Еще 15 лет назад на лодке сняли давление с первого контура, обварили приводы компенсирующих решеток и обрезали кабели самих приводов. После этого привести в действие реактор уже невозможно. Хотя какая-то наведенная радиация может там остаться.

Правда, осталось на лодке ядерное топливо — контейнер с реакторами как раз планировали вырезать в Полярном, а оттуда ядерное “сердце” субмарины переправили бы на утилизацию на завод “Маяк”. Но само по себе оно опасности тоже не представляет.

Впрочем, есть и другое мнение. “Теоретически опасность выхода радиации в воду существует, хотя вероятность этого невелика”, — сказал в интервью “МК” замруководителя думской фракции “Яблоко” Сергей Митрохин.

Депутат считает, что хотя реактор буксируемой лодки, очевидно, был остановлен, но тем не менее ядерный реактор полностью остановить методом выключения невозможно, его следует вырезать и направить на утилизацию. Что, собственно, и планировалось сделать с утонувшей лодкой.

...Вчера капитана 2 ранга Жемчужнова доставили с буксира в Североморск. Говорят, офицер до сих пор оставался в неведении, что его в чем-то обвиняют...


P.S. В госпитале Североморска министр обороны Сергей Иванов вручил командирские часы старшему лейтенанту Максиму Цибульскому. “Ты родился в рубашке, точнее сказать, в тельняшке. Служить тебе на Северном флоте еще много лет”, — подчеркнул министр. Офицер сообщил Сергею Иванову, что он покинул подлодку в тот момент, когда она пошла ко дну, и провел в воде около 1,5 часов до подхода спасателей. Старший лейтенант был поднят на борт уже в бессознательном состоянии. Иванов посоветовал Цибульскому не переживать на предстоящих допросах в военной прокуратуре: “Твоей вины никакой нет. Тебя вызовут на допрос, который неизбежен, но ты чист и будешь давать показания как свидетель”.



ИЗ ДОСЬЕ “МК”: ГИБЕЛЬ ПОДЛОДОК В СССР И РОССИИ

8 марта 1968 года — затонула советская дизельная ракетная подводная лодка “К-129”, находящаяся на боевом дежурстве в Тихом океане. На борту имела 97 человек. Одна из версий — столкновение с американской атомной подлодкой “Суордфиш”.

12 апреля 1970 года в Бискайском заливе в результате пожара в кормовых отсеках затонула атомная подводная лодка ВМФ СССР “К-8” (командир В.Бессонов) водоизмещением 4100 тонн. Погибли 52 человека. Два ядерных реактора перед затоплением были заглушены командой штатными средствами.

Сентябрь 1981 года — в районе Новой Земли была захоронена методом затопления советская АПЛ “К-27” водоизмещением 4400 тонн. На АПЛ находились два ядерных реактора с жидкометаллическим теплоносителем.

6 октября 1986 года — затонула советская атомная подводная лодка “К-219” с баллистическими ракетами на борту. Экипаж эвакуирован на подошедшие советские корабли. Погиб специальный трюмный машинист Сергей Анатольевич Преминин.

7 апреля 1989 года в Баренцевом море в результате пожара в хвостовых отсеках затонула советская атомная подлодка “Комсомолец” (командир Е.Ванин) водоизмещением 6000 тонн. Погибли 42 человека. На борту находилось два штатно заглушенных ядерных реактора.

12 августа 2000 года — затонула АПЛ “Курск”, погибли 118 человек.





Партнеры