9/11: два года спустя

11 сентября 2003 в 00:00, просмотров: 452

“Граунд зеро” — это шестнадцать акров земли, где сейчас, вместо двух 110-этажных небоскребов Всемирного торгового центра, зияет пустота. Впрочем, не совсем пустота — вернее, совсем не пустота. Эти шестнадцать акров земли предельно насыщены болью воспоминаний. Так человек, потерявший ногу, не перестает чувствовать, как она продолжает ныть. Эта боль навсегда. Она иногда отпускает, иногда ты забываешь о ней. Но она всегда с тобой...

По периметру “Граунд зеро” постепенно восстанавливается жизнь. Как правило, в форме коммерции. Естественную, казалось бы, связку — смерть-жизнь — здесь сменила несколько иная: смерть-торговля.

По адресу Либерти-плаза, дом №1, вновь открылся магазин мужской одежды “Брукс бразерс”. Два года назад здесь вперемешку с трупами погибших валялись манекены. Манекены реставрировали. Умерших с того света не вернешь. В примерочных комнатах “Брук бразерс” складировали пластиковые мешки, набитые частями разорванных человеческих тел. Можно ли в этих комнатах, где витают духи жертв 9/11, снова примерять костюмы и жаловаться, что пиджак узок в плечах, а брюки не сходятся на талии?.. Оказывается, можно.

Призраки Жаклин Дэвис

Продавец Антонио ди Джизус вспоминает. 11 сентября 2001 года он рано пришел на работу. Не успели открыться двери “Брук бразерс”, как в магазин заглянул первый клиент. Это был бизнесмен. Ему требовался галстук. Он шел на собеседование в компанию “Кантор Фицджеральд”, штаб-квартира которой помещалась в одном из небоскребов ВТЦ. Бизнесмен торопился, но Антонио, еще свежий и полный сил (рабочий день только начался), отнесся к своим обязанностям не формально. Он прикладывал к пиджаку покупателя галстук за галстуком, пока не нашел то, что нужно, — “галстук силы”, излучавший, по его мнению, уверенность и власть, то, что необходимо для деловых переговоров. Дотошность продавца спасла покупателю жизнь. Когда он расплачивался за “галстук силы”, самолет, захваченный террористами, врезался в башню, где находилась компания “Кантор Фицджеральд”. Почти все ее сотрудники погибли.

Антонио пережил трагедию 9/11. Переварил ее.

— Для меня этих башен словно вообще не существовало, — говорит он. — Сейчас на их месте дыра, и ничего больше. Все нормализовалось для меня. Я продаю, у меня покупают. Бизнес как обычно, как всегда...

Жаклин Дэвис — тоже продавщица в том же магазине “Брук бразерс”. Она почти ежедневно молится за души погибших, тела которых складировали в комнатах для примерки. Она по-прежнему продает мужские сорочки, но во всем остальном жизнь ее идет совсем не по-прежнему. Ей кажется, что магазин населен духами убиенных. Продавцы, усмехаясь, называют их “призраками Жаклин”. Но ей совсем не смешно. Иногда коробки, в которых лежат сорочки, начинают трястись на полках. Это от поступи клиентов, спотыкающихся, когда они спускаются со второго этажа. Жаклин уверена, что это — призраки...



Пепел и пушки

Вот о чем свидетельствует только что проведенный газетой “Нью-Йорк таймс” опрос общественного мнения по Нью-Йорку. Две трети опрошенных находятся под стрессом ожидания повторного теракта, причем эти опасения возросли по сравнению с первой годовщиной 9/11. Под поверхностью нормализации жизни пульсирует страх — иногда не осознанный, гнездящийся в подсознании людей. Они стараются меньше пользоваться подземкой, сторонятся небоскребов, спят неспокойно, плачут, вспоминая 9/11, все чаще обращаются к религии...

За два прошедших года Соединенные Штаты прошли сквозь две войны — в Афганистане и в Ираке. По войне на каждый разрушенный небоскреб. В Нью-Йорке больше небоскребов, чем стран в мире. Если на разрушение каждого отвечать войной, то Вашингтону придется сражаться со всей планетой.

Хочу сразу же и со всей четкостью подчеркнуть: 9/11 было варварским актом международного терроризма, который унес в общем 3016 человеческих жизней. Это огромная трагедия американского народа. Мы искренне сочувствует ему и скорбим вместе с ним. Но...

Сейчас просматривается весьма отчетливо тенденция превращения 9/11 в жупел, в индульгенцию, в повод, в пропагандистский знак, в рекламное клеймо, в источник вседозволенности. Для этого 9/11 раздувается до гомерических размеров. Его называют “американским Холокостом”, хотя Холокост стоил евреям шести миллионов жизней. Как можно сравнивать 9/11 с бомбардировками Дрездена и Токио, в которых погибли сотни тысяч человек, не говоря уж о ядерных бомбардировках Хиросимы и Нагасаки?! Как можно сравнивать 9/11 с геноцидом в Камбодже и Руанде, унесшем миллионы человеческих жизней?! Пепел погибших 9/11 должен стучать не только в сердца, но и в разум людей. Набивать им, как порохом, пушки — кощунственно...



“Граунд зеро”

За пределами Нью-Йорка мало кто знает о том, что два небоскреба ВТЦ были навязаны городу на Гудзоне двумя братьями Рокфеллерами: Дэвидом — председателем совета директоров “Чейз Манхэттен бэнк”, и Нельсоном — губернатором штата Нью-Йорк. Сама идея двух башен возникла еще в 1946 году после Второй мировой войны, из которой Соединенные Штаты вышли самой могущественной державой мира. Они должны были как бы олицетворять это первенствующее положение Америки. Когда ВТЦ был открыт в 1972 году, мир бизнеса сравнил это с полетом на Луну 1969 года. Архитекторы единодушно заклеймили его как “ублюдочный и антиэстетичный”. Автор документального фильма “Центр мира” о ВТЦ, показанного в самый канун второй годовщины 9/11, Рик Барнс называет башни камнем, положенным в фундамент глобализации, ее символом, символом финансового могущества Нью-Йорка и Америки.

В 1974 году француз Филип Пети перекинул трос между обеими башнями ВТЦ и прошел по нему четверть мили без страховки на высоте ста десяти этажей. Жители города, копошившиеся внизу, с ужасом наблюдали за этим смертельным трюком. Одни опасались, что он сорвется, другие желали этого. В сытой стране девиз “хлеба и зрелищ” звучит как “крови и зрелищ”. Пети прошел свой путь на Голгофу, избежав распятия. После этого трюка стали говорить, что он придал бесстрастным башням “человеческое лицо”. Но сами башни оказались менее счастливыми, чем Филип Пети. Им не удалось пробалансировать на тросе истории.

Свято место, впрочем, как и грешное, пусто не бывает. Тем более в финансово-деловой части Манхэттена, где квадратный фут земли дороже золота тех же размеров. Природа бизнеса, как и вообще природа, не терпит пустоты. Власти быстренько организовали конкурс и представили на него полдюжины похожих друг на друга как близнецы проектов — без искры воображения, приземленных, хотя и небоскребных. Эта стряпня — келейная и деляческая — ньюйоркцев возмутила. Пришлось объявить новый открытый конкурс. В нем приняли участие более 5200 соискателей. Некоторые из них — вернее, большинство — никогда раньше не раскрывали готовальню. Это был не столько конкурс, сколько протест против самовольства “дивелопмент корпорейшн” Нижнего Манхэттена, выражающей мнение городских властей. Протест подогревало следующее обстоятельство. Из 2792 человек, погибших в Нью-Йорке, одна тысяча не была опознана. Принадлежащие им 12000 частей тел не выдали расследователям тайну своей принадлежности. Даже всесильная ДНК оказалась бесполезной. Останки, засушенные и герметически закупоренные, словно древнегреческие мумии, в белых светонепроницаемых мешках (в надежде, что в будущем более совершенные биотехнологии смогут расшифровать, кому они принадлежали), должны быть преданы земле “Граунд зеро” — той самой земле, что в Нью-Йорке стоит дороже золота. Таким образом мемориал, который должен соседствовать с деловыми зданиями, превращается в кладбище. А это уже совсем не коленкор.



Нью-Йорк никогда не плачет...

Если мы говорим: “Москва слезам не верит”, то американцы говорят: “Нью-Йорк никогда не плачет”. У него на это просто не хватает времени. Он делает деньги и развлекается. Нью-Йорк вообще никогда не любил мемориалов. Поэтому он охотно уступил честь быть столицей Соединенных Штатов сначала Филадельфии, а затем — Вашингтону. Этот “исторический компромисс” был принят 20 июня 1790 года под крышей дома Томаса Джефферсона на Мэйден-лейн, когда хозяин вместе с Джеймсом Мэдисоном и Александром Гамильтоном, согласно легенде, попивали мадеру. Приведу всего два примера отношения ньюйоркцев к мемориалам. Когда выяснилось, что Федерал-холл, где Джордж Вашингтон принял присягу в качестве первого президента страны и где заседало его первое правительство, стал мешать движению на Уолл-стрит, его снесли и продали на слом! Второй пример — мемориальный склеп генерала-президента Гранта. Проходя мимо него, жители города вполне серьезно осведомляются: “А кто похоронен в склепе Гранта?..”

И вдруг — 9/11 и целый каскад похорон, который должен венчать мемориал, становящийся кладбищем!

Однако победитель нового конкурса, Даниэль Либескинд, исходил из того, что Нью-Йорк все же способен плакать, что кроме больших денег (Уолл-стрит), больших развлечений (Бродвей), больших торговых центров он способен и на “храмы”. Он говорил, что необходимо провести черту между “святым и скабрезным”, создать между ними барьер: “Я думаю, что существует власть культуры. Независимо от того, сколько у тебя денег; независимо от того, сколько у тебя власти, жизнь не в них. Жизнь — это о совсем другом”.

Но кроме просвещенного Даниеля Либескинда (“либескинд” — “дитя любви”) есть еще и дивелопер Лэрри Сильверстин, которому принадлежит право на землю, где стояли небоскребы. Он открыто издевается над проектом Либескинда, называя его “непрактичным”. При явной поддержке губернатора штата Нью-Йорк Джорджа Патаки он нанял корпоративного архитектора Дэвида Чайлдса, проект которого считается самым “приземленным”, и поручил ему “поверить алгеброй гармонию”. Более того, губернатор и дивелопер решили приурочить закладку первого камня на “Граунд зеро” к открытию в Нью-Йорке съезда республиканской партии США, тем самым низведя великое событие до уровня пошлого политического пиара.



* * *

Горе сближает людей, деньги — разобщают. Горе горем, а денежки врозь. Чем больше остывали руины, тем сильнее разгорались тяжбы за наследство, за страховки, за компенсацию. Власти тоже были хороши. Смысл компенсаций заключался не в том, чтобы помочь близким и родным жертв, а в том, чтобы они не обанкротили авиакомпании, самолеты которых врезались в небоскребы Нью-Йорка и в Пентагон. Компенсации должны были получать те, кто соглашался не подавать иски на аэрокомпании. Конгресс США поручил некоему бедняге Кеннету Файнбергу непосильное для человека дело: определить монетарную стоимость каждой жертвы 9/11. Средняя сумма компенсации составила немногим более 1,5 миллиона долларов. Установленный конгрессом срок для подачи петиций на компенсацию кончается в полночь 22 декабря. Только 40 процентов близких успели на сегодня сделать это. Главная загвоздка — в родственниках богатых жертв. Считается, что они потеряли больше, следовательно, и компенсация им положена крупнее. Но они никак не могут решить — что выгоднее: получить чек на 6 миллионов долларов из рук затурканного Кеннета Файнберга или попытаться содрать больше с авиакомпании. Говорят, что в смерти богатые и бедные уравниваются. Но, к сожалению, загробное равенство не распространяется на наш посюсторонний грешный мир. Пока Пентагон ищет Усаму бен Ладена, родственники жертв 9/11 разыскивают их завещания. Пока спецназ и ЦРУ ищут Саддама Хусейна, родственники жертв 9/11 ищут адвокатов. А вся страна — богатая, могучая, непобедимая — ищет и не находит себя в новой после 9/11 эре, лишившей ее, быть может, самого главного — ощущения неуязвимости.



500 МГНОВЕНИЙ ИЗ АПОКАЛИПСИСА

Через несколько часов после падения башен ВТЦ в Нью-Йорке четверо американцев решили, что единственный способ спасти мир от других страшных трагедий — это найти документальные свидетельства очевидцев и показать их всему свету. Они объявили на одном из интернетовских сайтов, что собирают фотографии произошедшей трагедии. Свидетели откликнулись быстро и прислали более пяти тысяч кадров.

С тех пор эти грустные снимки объехали полмира. На днях документальную летопись об 11 сентября под названием “Это — Нью-Йорк: фотографии, снятые народом” привезли в Москву, в Музей современного искусства. И хотя представленные 500 изображений вовсе не собрание фотошедевров, но это живые кадры — показания очевидцев, среди которых были сотрудники ближайших к Торговому центру офисов, домохозяйки и даже обычные дети.

В этом номере мы решили опубликовать несколько выставочных фотографий. Это документальные кадры. На них — Нью-Йорк в девять с небольшим утра. 11 сентября 2001 года...





Партнеры