Белый ворон

18 сентября 2003 в 00:00, просмотров: 189

Русские боксеры, живущие за границей, для нас уже не редкость. Это раньше каждого отправившегося за границу воспринимали чуть ли не как предателя. Сейчас совсем другое дело: мы все так же болеем, например, за Костю Цзю. А с некоторых пор — и за Маскаева.

6 ноября 1999 года Олег подарил нам надежду, отправив в безумно красивый полет через канаты теперь уже знаменитого Хасима Рахмана. Еще год — пока Олег, увы, не покинет первую десятку рейтинга Интернациональной боксерской федерации — о нем будут говорить как о самом перспективном представителе белой расы на профессиональном ринге. Но Маскаев — до странности непостоянный боксер: его яркие победы неизменно сопровождались не менее громкими падениями.

Почему так получается — рассказывает сам Маскаев в интервью “Московскому комсомольцу”...


— Понимаете, жизнь в Америке — это другие законы, другой язык, бытовые проблемы — и то другие. Надо много времени, чтобы с ними разобраться.

— Вас устраивают их законы?

— В основном да.

— А если бы вам предложили вернуться обратно в Россию?

— Вы знаете, я уже в своей жизни два раза место жительства менял. Родился в Казахстане, потом лет с 16 переехал в спортивную школу-интернат Ташкента, а уже оттуда в Штаты.

— То есть вариант возвращения на родину вы не исключаете?

— Все может быть. Правда, у меня есть маленькая проблема — две мои дочери переехали сюда вместе со мной, когда были очень маленькими — 2 и 4 годика. Сейчас они, конечно, говорят на русском, но очень плохо. А вот читать и писать вообще не умеют. Поэтому мы сейчас специально обучаем их русскому языку.

— Почему же они так поздно стали говорить на нем? Вы же русская семья?

— В Америке дети очень много времени проводят в школе. Как у нас в институте: занятия начинаются без двадцати девять, а заканчиваются в три часа дня. Плюс друзья, улица и потом они уже между собой общаются на английском. Я, естественно, если слышу, делаю замечания и прошу говорить только на родном языке.

— У вас две дочери...

— Три. Одна — американка.

— По гражданству, наверное?

— Да. Она родилась здесь и сразу получила паспорт. Кстати, вот как раз она говорит только на русском и английский не знает совсем. Даже когда мы в детский садик ее привели, воспитателям пришлось выучить несколько главных слов, чтобы хоть как-то с ней разговаривать. И ничего! Никаких проблем. Она — молодец!

— Интересный парадокс.

— Все очень просто — она маленькая много времени проводила с родителями. А мы с супругой разговариваем на родном языке.

— Вы сразу вместе с семьей уехали?

— Нет. Восемь месяцев жил один. Сначала поселился у знакомых, потом товарищи помогли снять комнату. Сейчас у меня свой дом, переехали в другой город, где поспокойнее и живут в основном белые.

— Это так важно?

— Для меня — да. Я считаю, что в многонациональной Америке каждая нация должна проживать отдельно. Ну, если не каждая, то хотя бы черные отдельно от белых. Я ничего не имею против них, но история и опыт показывают, что этот вариант — идеальный.

— Опыт был горьким?

— Были примеры, через которые я прошел. Не хочу вдаваться в подробности и разжигать межнациональную рознь, но мое решение о переезде было принято во избежание множества проблем.

— Вообще, изначально к вам какое было отношение?

— Американцы очень предвзято делают выводы. Даже перед поединком со мной Хасим Рахман сказал по радио: “Кто такой Маскаев? Белый. А белый никогда не перешагнет меня...”

— И что вы ответили?

— Я не белый. Я — русский. Надо сказать, что в Америке белый человек действительно не имеет того бойцовского характера, какой имеем мы.

— Это создавало проблемы для вас?

— Это мне помогало. Меня недооценивали, и я таким образом выигрывал хорошие бои. Сейчас нас уже изучают. Хороший менеджер обязательно возьмет кассету с боями соперника и посмотрит ее. В ином случае — это непрофессионализм.

— Кстати, вы все-таки будете встречаться с Тайсоном или нет?

— Мы уже предпринимали одну попытку подписать контракт с Железным Майком. Все были согласны. Даже телеканал НВО. Но все уперлось в самого Тайсона, который отказался боксировать. Сейчас предпосылки, безусловно, есть. Идут переговоры на декабрь. Правда, ничего конкретного в виде подписанных документов еще нет.

— Эта история сильно напоминает историю отношений Кличко—Льюис.

— Просто они же понимают, что русские прошли хорошую школу. Плюс у нас есть характер: идти вперед.

— При этом у вас странная репутация — сначала яркая победа, потом — уходите в тень.

— Проблема была и в тренировочном процессе, и в менеджерской системе. Были пробелы. Со временем они сказались. После хороших, больших боев боксер должен отдохнуть, иначе он не сможет долго тянуть эту лямку. То, что произошло со мной, — я надорвался. Сейчас мы стараемся залатывать эти дыры.

— Но времени на залатывание все меньше и меньше.

— Все, что есть, — все мое... Я люблю бокс, у меня хорошая команда. Дальше — жизнь покажет.

— То есть вы всем довольны. Даже своим уровнем?

— В жизни надо быть всем довольным и благодарным.

— А как же чемпионский пояс?

— Я делаю все, что в моих силах, чтобы поднять свой физический и технический уровень.

— А чего конкретно вам не хватает?

— Боев. Точнее, правильного распределения их по уровню сложности. А в остальном все нормально. На данном этапе... Моя команда в меня верит и в любом случае сможет поддержать.

— Тренер действительно относится к вам как к сыну?

— Во-первых, он — очень богобоязненный человек. Во-вторых, хороший наставник, потому что сам когда-то был профессиональным боксером. А его отец воспитал 14 чемпионов мира. Некоторые проблемы мы решаем вместе. Правда, в основном я решаю их сам.

— Что это за проблемы, которые вы решаете отдельно от наставника?

— Когда они появляются внутри команды. Тренер — наемный человек, он всего лишь занимается рабочей установкой, держится за свое место и поэтому не может мне помочь решить подобные вопросы.

— Чей голос в вашей команде можно считать главным?

— Все решается в три голоса: менеджер, спортсмен и тренер.

— С кем вы мечтаете встретиться на ринге?

— Могу сказать определенно — у него должно быть имя и опыт, чтобы можно было прикурить сигарету.

— ?

— Ну так говорят, когда у тебя огня нет — прикуриваешь от другого.

— Ваш вызов Виталию Кличко — рекламный ход или работа действительно ведется?

— Отчасти реклама. На крючок надели червяка и забросили удочку. Если рыба будет заинтересована или голодна, она, может, и клюнет.

— У вас есть кумиры в боксе?

— Кумиров нет. А вот стиль Мохаммеда Али мне нравится. Впрочем, единственный кумир в жизни есть — это мой отец. Он тоже занимался боксом. Конечно, непрофессионально, но дал мне хорошую школу бойца. Я горжусь его характером, мужеством и примерами, когда он нас защищал и ни разу не отступил.

— Вы унаследовали его характер?

— Теперь уже все чаще это замечают. Даже супруга говорит.

— В период вашего выживания в Америке у вас не было ощущения, что вы бьетесь головой о стенку?

— Я знал, что трудности есть везде. Но сдаваться нельзя. Как только хоть немного отступил — это всё!




    Партнеры