“Старух” рвут на части

25 сентября 2003 в 00:00, просмотров: 303

ИЗ ДОСЬЕ “МК”

“Молодой режиссер” Геннадий Сидоров разменял пятый десяток — в июле ему исполнилось 41. До “Старух” занимался продюсерством фильмов Ларисы Садиловой “С днем рожденья!” (1998) и “С любовью, Лиля” (2002). В последней картине, получившей, кстати, Гран-при в Роттердаме, он запомнился зрителям как подвыпивший ветеран-“афганец”, до смерти напугавший заезжего командированного за праздничным столом. Актерству Геннадий Сидоров учился во ВГИКе у Сергея Герасимова и Тамары Макаровой, а режиссерскую профессию осваивал в мастерской Петра Тодоровского. “Старухи” — его режиссерский дебют. Ради роли в своем фильме он набрал 20 килограммов, от которых к премьере на “Кинотавре” уже успел избавиться.


Сегодня на Сан-Себастьянском фестивале — русский день, сегодня здесь состоится мировая премьера фильма Геннадия Сидорова “Старухи”. После оглушительного успеха на самом крупном отечественном кинофестивале “Кинотавр” — “Золотая роза”, награда за лучший дебют, призы ФИПРЕССИ и Гильдии кинокритиков и киноведов СК РФ — Сидоров отправился покорять Сан-Себастьян. Правда, не в основной конкурс, а в программу “Новые режиссеры” — на самом деле достаточно престижную, тем более что в Европе нынче мода на дебютантов. Да и приз ее победителю достанется нешуточный — 120 тыс. евро — самый крупный из всех денежных наград за кино. Вместе с автором в Испанию едет представлять картину замминистра культуры РФ Александр Голутва, поскольку финансировало “Старух” государство ($500 тыс.). И что самое интересное, в Минкульте не знали, что в картине чуть ли не в каждой сцене мат-перемат, но когда увидели-услышали... — ничего не сказали.


“Старухи” — фильм о богом забытой русской деревне, где живут пять старух да местный дурачок. Живут тихо-мирно под крылом у лихого майора из соседней танковой части (его сыграл сам режиссер, он же — сценарист, он же — продюсер — Геннадий Сидоров), который и “дров нарубит” одним выстрелом по заброшенной избе, и гроб изготовит. Но тут к ним приезжают беженцы из Средней Азии.Разгорается национальный конфликт, который решается по-русски — через пожар, после которого наступает мир-дружба и даже свет появляется в деревне: переселенцы приложили руки. (“МК” уже не раз подробно рассказывал о “Старухах”.)

Мы позвонили Мэрилин Феллюс, отборщице Сан-Себастьяна по России, и попросили ответить, чем же ей так приглянулись наши “Старухи”? “Это очень хороший, добрый фильм, — ответила она. — И смешной, и грустный одновременно, и, насколько я могу судить, — очень русский. На Западе не так много русских картин появляется в прокате, хотя интерес к вашему кино есть. Но в российском кино долго наблюдался сильный спад. Многие режиссеры пытались подражать европейскому или американскому кино, а нам это скучно. Но сейчас у вас появились авторы, которые подают голос, и это настоящий голос русского кино. Я очень рада, что в этом году он прозвучит и в Сан-Себастьяне”.

А прямо перед вылетом в Сан-Себастьян корр. “МК” взял интервью у Геннадия Сидорова.

— Гена, я слышал, у тебя были проблемы с субтитрами. Как переводили мат, на котором старухи разговаривают полфильма?

— Это дело немножко затянулось, поэтому фильм не попал в Локарно. По поводу мата — на английской копии все заменили одним сплошным “fuck-fuck-fuck” — и все пропало. А в испанской перевели более удачно, потому что язык экспрессивнее, в нем больше адекватных нашему мату выражений. Но все равно мат Гали-матерщинницы — внутренний продукт, его невозможно перевести. Можно, наверное, догадаться, что она там ругается, но как — не передать. Ну как перевести “каждому дыханию — свое пихание”? Для меня мат в моей картине — как музыка. Ничего пошлого я в нем не вижу. Так говорит старуха, прожившая тяжелую жизнь, потерявшая мужа, детей, — а из песни слов не выкинешь. Мы же писали прямой звук — включали камеру, она импровизировала, и ей не скажешь: “Не ругайся”.

— Ты не считаешь, что картина от субтитров слишком многое потеряет и превратится в обыкновенный русский лубок?

— Я об этом не думал, когда делал картину. Но она действительно многое потеряет, и не только при субтитрировании. На кассетах, на DVD еще проскочет, а с телевидением будут проблемы — не знаю уж, когда они будут ее показывать. Видимо, глубоко за полночь. А с кинопрокатом тем более пока еще не понятно.

— После Сан-Себастьяна картина никуда не поедет?

— В Нью-Йорк, на Неделю российского кино, она стартует 23 октября. Может, будет еще показ на Роттердамском фестивале, и больше я никуда не хочу ездить — это уже пустая трата времени.

— Не страшно браться за следующую картину?

— Будет неудача — неважно, главное — преодолеть барьер второй картины: сразу же надо запускаться, а не ездить по фестивалям до бесконечности. Новую картину я планирую снять по рассказам Виктора Астафьева. Это Великая Отечественная. Госпитальная история, очень хорошая, которую я, наверное, тоже буду снимать с непрофессиональными актерами. Актеры, конечно, будут внедряться — такие как Гармаш, потому что его куда ни посади — он органичен, как собака! Мне жаль, что я не снял его в “Старухах” — сначала хотел, но — не вышло, и роль, на которую я мог бы его пригласить, сыграл сам.

— О войне сейчас актуально снимать?

— Не знаю. Сейчас грядет 60 лет Победы, и, естественно, в Госкино уже накопилось столько сценариев о войне, что я даже стал подумывать: стоит ли мне за это браться? Не хочу прослыть конъюнктурщиком.

— Ты обещал на “Кинотавре”, что покажешь картину своим старухам.

— Да, но сейчас уже поздно. Я хотел собрать всех в деревне Клоково под Костромой (там снимались “Старухи”. — К.Ш.), растянуть огромный экран, сбить лавки, накрыть столы, выпить водочки... Но не успел — уже холодно. Покажем еще, обязательно покажем! “Старухи” вообще задумывались как актерское кино. Но когда ко мне привели таких “дачниц в панамочках” — я понял: “кина не будет”. Взял только одну профессиональную актрису Валентину Березуцкую и поехал в деревню искать своих бабушек: ходил по избам, знакомился — бабушки сначала наливали, а потом только разговаривали. И то, что я их таких нашел, — большая удача.

— Будешь какое-то участие в судьбе бабушек принимать? Они-то чего получили с картины, кроме славы?

— Ну, они получали деньги за каждый съемочный день, как все артисты. Не такие большие, но все равно — неплохая прибавка к пенсии. А чем помочь? Деньги у меня будут — Бог даст, съезжу к ним, чего-нибудь подкину. Государство должно в их судьбе участвовать! Очень плохо они там живут...

— Ну, государство везет твою картину в Сан-Себастьян, субтитрирует ее, плакаты печатает. Так неужели ж это же государство не может помочь нескольким старушкам?

— Надо будет поговорить на эту тему, я пока не знаю... Вот судьбой Миколки, которого сыграл артист из театра Сережа Макаров, после “Кинотавра” заинтересовался один зарубежный канал и теперь снимает о нем документальное кино. На Западе делают культ из умственно отсталых. А старухи — они никому не нужны.





Партнеры