В лапах эскулапа

3 октября 2003 в 00:00, просмотров: 748

— Ябы хотел взглянуть на свою историю болезни.

— Не положено.

— Но мне вот рецепт выписали, а у этого лекарства противопоказаний много. Надо же посмотреть — может, мне нельзя?

— Вы что, врач?

— Нет, я не врач, но...

— А раз не врач, нечего умничать.

Такой диалог наверняка слышал всякий, кто хоть раз побывал в российской больнице. А может, даже в нем участвовал.

Есть три учреждения, где человек чувствует себя особенно беззащитным и беспомощным: ДЕЗ, милиция и больница. Но если хаму-слесарю можно посулить бутылку, а стражу порядка заявить: “Показания — только в присутствии адвоката!”, то врач по-прежнему вызывает у нас тихий ужас. Подавляющее большинство пациентов даже не подозревают, что у них есть права, закрепленные законом. А люди в белых халатах, пользуясь всеобщим невежеством, эти права постоянно нарушают.

Белое безмолвие

Старый анекдот.

“В палату больного стучат.

— Войдите, — говорит пациент.

Молча входит женщина в белом халате, молча переворачивает пациента спиной вверх, стягивает с него штаны, вставляет в задний проход свечку с лекарством и так же молча направляется к двери.

— Сестра, — потрясенно говорит больной. — Можно спросить: зачем вы стучали?”

Как правило, именно по такой схеме и строится наше общение с медиками. Все подробности вашего состояния и лечения окутаны тайной. В лучшем случае вам скажут, как называется ваше заболевание на латыни, и объяснят: эти таблетки пьют три раза в день после еды.

— Совет первый и главный: если врач с вами не разговаривает, бегите от него, — говорит президент Лиги защитников пациентов Александр Саверский. — Такого быть не должно: нормальное человеческое общение врача с пациентом — залог успешного лечения.

Отношения врача и пациента регулируются “Основами законодательства об охране здоровья граждан”. 31-я статья этого документа закрепляет за пациентом право на получение полной информации о состоянии своего здоровья, результатах обследования, вариантах лечения. Кроме того, согласно этой статье пациент имеет полное право знакомиться с медицинской документацией. То есть если вам не представляют информацию, это уже повод говорить о некачественном медобслуживании. Кстати, в Европе документально фиксируется всякое движение эскулапа.

Врач обязан дать вам полную информацию о планируемом лечении и главное — предупредить о возможном риске. Это один из самых важных моментов — потому что отсутствие информации может буквально свести в могилу.

Генеральный директор крупного космического завода в Подмосковье обратился к кардиологу: беспокоит сердце, надо бы подлечить.

— Нужна госпитализация, — заявила врач. — Это лечится в стационаре.

— Некогда мне, и вообще в больницу я не хочу. Не люблю больницы, — ответил пациент.

Но после того, как кардиолог объяснила мужчине возможные последствия его упрямства и попросила подписать отказ от госпитализации, больной передумал и согласился лечь в больницу. Через четыре года ситуация повторилась. Тот же пациент, те же симптомы. Только на этот раз врач не стал уговаривать, убеждать и объяснять. Не хочешь, мол, и не надо. Лечись сам. Через два дня мужчина умер.

— Когда врач ничего не объясняет пациенту, он всю ответственность берет на себя, — говорит Александр Саверский. — Объясните медику, что рассказывать вам о каждой процедуре — это и в его интересах.

Обязательно всегда уточняйте, что вам дают, что колют. Были случаи в практике столичного здравоохранения, когда медсестра просто перепутала препараты. А воспользовавшись своим правом на получение информации, вы можете отследить все записи в медкарте. И если у вас повышенное давление, а врач выводит традиционные 120/80 — не соглашайтесь. Требуйте исправить, грозите жалобами и 237-й статьей УК — сокрытие информации об обстоятельствах, создающих опасность для жизни и здоровья. То же самое касается детей: сейчас время прививок, так вот имейте в виду — ни одного движения в отношении ребенка до 15 лет не может быть сделано без согласия родителя.

Не все таблетки одинаково полезны

Листовка в метро: “Рецептурная подработка для врачей. Дорого. Обращаться по телефонам...” Ни для кого не секрет, что участковые врачи время от времени подрабатывают “правильными” рецептами. То есть врач за определенную сумму выписывает своим пациентам те лекарства, которые оговорены его контрактом с фармацевтической компанией. Контракт может быть устным, лекарства — очень хорошими, но сути дела это не меняет. Стоит только поставить “рецептурную подработку” на поток, и рецепт на какой-нибудь эффералган-упса будет выписываться и как средство от поноса, и как замечательное рвотное. Поэтому употребление внутрь того, что вам назначено, требует особой бдительности.

— Известен случай, когда девятилетней девочке в школе сделали прививку. — говорит Александр Саверский. — А у ребенка была аллергия, и родители о этом знали. В результате девочка стала инвалидом первой группы на всю жизнь. Поэтому совет второй: изучайте все инструкции ко всем препаратам, которые вам назначены. Потому что лекарственные средства у нас назначаются с чудовищными нарушениями. Скажем, всем новорожденным в Москве прокалывают антибиотик цефазолин. Так, на всякий случай, чтоб не заболел. В общем, понятно, для чего это делается: тюремные режимы наших роддомов создают свою микрофлору, свои штаммы вирусов и бактерий — тот же золотистый стафилококк. Но цефазолин приказом Минздрава запрещен к применению детям до одного месяца. В результате действия этого антибиотика иммунная система просто убивается.

“— Доктор, — возмущенно обращается пациент к терапевту, — я только что был у хирурга. Жаловался на боль в ушах, он мне предложил их отрезать.

— Ох уж эти хирурги, — качает головой терапевт, — им лишь бы резать. Я вам лучше таблетки дам — и уши сами отвалятся”.

Это, конечно, анекдот. Но и в реальной жизни подобные истории не редкость. То, что хирурги действительно любят свою работу, очень хорошо. Но прежде чем проверять профессиональные навыки владения скальпелем на себе, стоит отмерить не семь, а семьдесят раз.

Совет третий: если вам предлагают оперативное вмешательство, ни в коем случае не полагайтесь на мнение только одного специалиста. Проконсультируйтесь еще у двух-трех в разных медучреждениях. Если есть альтернатива, не стоит торопиться под нож. Кстати, в платной медицине радикальные средства становятся большой проблемой. Скажем, в одной из платных клиник у пяти женщин сразу нашли одно и то же осложнение после аборта. Всем сказали: очень опасно, надо лечить. То есть еще и еще деньги, и немалые.

Куда бедному крестьянину податься?

— Сколько?

— Операция сложная, стоит дорого. Плюс анестезия, лекарства — у нас с лекарствами проблема, сами знаете.

— Но у нас нет таких денег...

— Думайте, решайте. Если хотите спасти вашего родственника...

Разумеется, вы хотите спасти родственника. Но прежде чем бежать по знакомым и собирать деньги, стоит выяснить, действительно ли операция не входит в перечень бесплатных. И нужны ли те лекарства, которые называет коммерсант в белом халате. Поскольку очень часто бывает наоборот. В одной крестьянской семье, чтобы оплатить работу хирурга, продали последнюю корову. А после выяснилось, что требуемая операция должна делаться в рамках обязательного медстрахования, то есть без каких-либо дополнительных финансовых вливаний.

— Что делать пациенту или его родственникам, если в больнице требуют денег?

— Звонить в УБЭП, — говорит Александр Саверский. — Это совет четвертый: берите с собой диктофон, чтобы потом доказать факт вымогательства или получения взятки. Если деньги требуют “прямо сейчас”, мотивируя это необходимостью срочной помощи, отдавайте деньги, но позаботьтесь о свидетелях, перепишите номера купюр. Потом это позволит как минимум вернуть их обратно. Врачи не меняются, потому что мы это позволяем.

Кстати, по-быстрому “срубить бабки” любят не только в государственных больницах. В частных клиниках и платных консультациях вам запросто найдут болезней на миллион. Чаще всего такие факты вскрываются в стоматологических заведениях: у вас болен один зуб, а врач найдет восемь — и все “в ужасном состоянии”. Или совсем недавний пример. Пожилому мужчине стало плохо, заболело сердце, жена вызвала платную скорую кардиологическую помощь. За вызов запросили 6 тысяч рублей. “Заплачу, только спасите!” — заклинала женщина. “Скорая” приехала быстро, и так же быстро платный кардиолог вынес вердикт: инфаркт. Обзвонив несколько стационаров, врач объявил, что мест нет нигде и он может доставить пациента только в коммерческое лечебное заведение. Цена вопроса — 2 тысячи долларов в качестве аванса за госпитализацию. Женщина согласилась. Но вот когда больного обследовали в этой платной клинике, выяснилось, что инфаркта и в помине не было. Всего лишь обычная невралгия, которая, кстати сказать, совершенно не требовала госпитализации. Женщина забрала мужа домой и попросила вернуть деньги — инфаркта же не было! Но ей отказывали, пока не запахло скандалом и судом.

Впоисках врачебной тайны

— Я подам в суд за неправильное лечение!

— Подавайте. Все равно ничего не докажете.

Вы действительно ничего не докажете, если на руках у вас не будет документов. Как показывает практика, в случае суда пухлая тетрадь с подробностями вашего лечения может резко “похудеть” — врачи мастера заметать следы.

— К нам обращается за правовой помощью человек, — говорит Александр Саверский, — собирается судиться с лечебным учреждением, но при этом у него нет 90% необходимых документов. Отсюда совет пятый: обязательно архивируйте все медицинские документы. Снимайте копии с направлений, анализов, рецептов. Если в руки попала история болезни, отксерокопируйте каждую страницу. Вы можете требовать документы, и вам обязаны их представить. Если не дают, листайте УК — статья 140-я предусматривает уголовную ответственность за отказ в представлении информации.

Если в больнице возник конфликт и после устного общения с лечащим врачом и главврачом он не разрешился, пишите жалобу в двух экземплярах на имя главного врача. Один экземпляр останется у него, второй — у вас, но обязательно — со штампом канцелярии. Если не берут — шлите заказное письмо. Кроме того, вы имеете право обратиться в свою страховую компанию. В крайнем случае — в суд. Но ни в коем случае не защищайте себя сами — это шестой совет. Лучше найдите грамотного юриста. Он хотя бы сможет говорить с врачом на одном языке — на латыни. Медицинские дела требуют высокой квалификации, поскольку вашему юристу придется знакомиться не только с нормативными документами, но и с узкоспециальными медицинскими заключениями. Не случайно в Штатах адвокаты, специализирующиеся на медицине, — одни из самых высокооплачиваемых. Если же вы все-таки решите искать правду самостоятельно, изучите хотя бы Гражданско-правовой кодекс и почитайте медицинские справочники.

— Судебный процесс по сути своей — это возможность доказать свою правоту, — говорит Саверский. — Часто врачи в судах беззастенчиво врут. И пациенту приходится самому изучать нормативные документы и даже медицинскую литературу. Защищать свои права люди часто не умеют, реагируют крайне эмоционально, в итоге делают массу ошибок. А если вспомнить, что независимой медицинской экспертизы в Москве и в России практически нет, шансы выиграть дело в отношении действий врача тяготеют к нулю.

В московскую больницу с обычным ОРЗ поступила девочка. Через четыре дня она умерла. У нее было специфическое заболевание — врожденная слабость мышц. Обычно с таким диагнозом живут не более трех лет. Она прожила 11 лет и жила бы дальше, если бы врачи той самой больницы, куда она попала с ОРЗ, хотя бы попытались ее спасти. “Все равно ведь умрет”, — решили медики. И не стали санировать дыхательные пути. ОРЗ превратилось в пневмонию, слизь забила бронхи и легкие, ребенок задохнулся. Реанимация опоздала на два дня.

Мы уже не раз писали о полной недоказуемости врачебных ошибок. Даже если целый консилиум врачей из разных лечебных учреждений подтвердит, что в конкретной больнице вас лечили неправильно, вам вряд ли удастся наказать неквалифицированного медика. Но попробовать в любом случае стоит.

— Не оставляйте халатность и непрофессионализм безнаказанными, — говорит Саверский. — Врач должен чувствовать, что ему дышат в затылок. Психологию отношений “врач—пациент” должен понимать и тот, и другой. Эскулапы же часто заявляют: мы, мол, самые бесправные! У пациента есть права, а у нас одни обязанности. Но посмотрите на операционный стол: пациент под анестезией, совершенно беспомощный и беззащитный, над ним — хирург со скальпелем. С кем будем о правах говорить?

У врача есть право распоряжаться жизнью пациента. Это предполагает высокую степень доверия к этому врачу. А значит, пора говорить о том, что медицина должна быть максимально открыта — от возможности для пациента прочесть свою историю болезни до установки видеокамер в операционных. Но даже сегодня не стоит бояться человека со скальпелем. Не надо ждать, когда “вскрытие покажет”.




    Партнеры