Цзю до и Цзю после

14 октября 2003 в 00:00, просмотров: 156

В последний раз в Москве Цзю был в июле прошлого года. За это время в жизни абсолютного чемпиона мира по боксу многое изменилось. У Кости родилась дочь Настя. Он провел бой, защитив все свои титулы. Назначил дату своего поединка в Москве — 27 сентября. Получил травму и отменил бой. И затем назвал новую дату московского матча — 7 февраля.

А мы все это время, получая скупые строчки из Австралии, переживали и радовались вместе с нашим боксером. В такие минуты очень хотелось бросить все и умчаться на Зеленый континент, чтобы прогуляться по огромному Костиному дому, взглянуть на красавицу дочурку, поиграть с непоседливыми сыновьями... Уехать так и не довелось. Но Костя приехал сам. На днях корреспонденту “МК” удалось расспросить Цзю о многих подробностях его австралийской жизни, касающихся не только бокса...


Правда, начинать наше интервью пришлось все-таки со спортивных вопросов. Неудивительно, ведь 7 февраля Цзю проведет защиту всех своих трех титулов во Дворце спорта “Лужники” в бою против уже знакомого нам американца Шармбы Митчелла, с которым Косте доводилось встречаться 3 февраля 2001 года. Тогда победу присудили Константину — Шармба из-за травмы не смог продолжать бой...

— Костя, можно сказать, что вы пошли по второму кругу?

— Можно и так. Но это даже не второй круг, это попытка доделать то, что было не доделано. Естественно, с точки зрения самого Митчелла... Он считает, что тогда, два года назад, не я у него выиграл, а он во время поединка получил травму и не смог продолжить борьбу. Сейчас он хорошо подготовлен, зато я недавно порвал ахилл. Поэтому у него уже не может быть никаких оправданий, что он тут не смог, там что-то не сделал...

— У ваших поклонников при этом может появиться ощущение дежа вю. Не боитесь, что это снизит интерес к бою?

— Что появится?

— В переводе с французского “дежа вю” — “уже видели”.

— А-а... Я не думаю. Потому что главный интерес в том, что я — здесь. Это большой плюс. Люди из разных кругов общества, начиная от самого низшего и заканчивая высшими, говорят, что все будут смотреть не на Митчелла, а на меня.

— Вы как-то сказали, что деньги вас в этом поединке не волнуют. А вот как к этому относится ваша команда, которая зарабатывает на боях?

— А что они могут думать? Кто командует парадом? Вот и все... Я выхожу на ринг, делаю свое дело. Чем больше я зарабатываю, тем больше они получают. Поэтому, если их не устраивает сумма, они могут не работать у меня.

— Давайте представим ситуацию, что вы проиграли боксеру икс...

— Давай не будем!

— И все же, что потом будет для вас важнее — чемпионский пояс или матч-реванш с обидчиком?

— Я, честно говоря, никогда не думаю о том, что когда-нибудь кому-нибудь проиграю, поэтому не могу сейчас сесть и сказать, что будет потом. Давай скажу так: я проиграл Винсу Филлипсу. Если бы у меня было желание провести матч-реванш, я бы его провел. Но я не считаю, что он нужен, потому как все уже доказано. Я сильнее Филлипса. Для этого не обязательно выходить на ринг против него и побеждать.

— Если у вас возникнут проблемы с соперниками, а ведь их не так много осталось, вы готовы сменить весовую категорию?

— Да. С удовольствием. Когда придет момент и я пойму, что мне надоело все, и соперники кончились, и вдохновения нет. Тогда я скажу: всем спасибо, до свидания. Но пока ничего не меняется.

— Зато меняетесь вы. Во-первых, сильно похудели...

— Да? А что, полнее был? Когда устаешь — много килограммов теряешь, а я еще и тренируюсь каждый день. Даже здесь, в Москве. Только один раз занятие пропустил из-за того, что уезжал. Очень серьезно к физическим нагрузкам отношусь. Не хочу быть полным.

— Во-вторых, у вас появились задор и здоровая злость в глазах, которых в прошлом году, например, не было...

— Видимо, тогда я действительно устал маленько. А сейчас еще и домашняя обстановка эмоций добавляет — это сильно сказывается.

— И, в-третьих, у вас акцент все сильнее и сильнее, к сожалению...

— А я считаю, что нормально говорю. По крайней мере, акцент свой не слышу. Поэтому мне сложно что-то объяснять тут. Может быть, мой акцент силен по той простой причине, что фразы на ум приходят в первую очередь на английском языке. Хотя вы, наверное, заметили, что чем больше я здесь, в России, разговариваю (а здесь, в России, Костя разговаривает постоянно. — Т.А.), тем правильнее у меня выходят предложения.

— Такое ощущение, что вы по-русски только в России говорите?

— А там, извини, с кем общаться? Только дома — с семьей. А это два-три часа в день, все остальное время — на английском...

— А все остальное время на что уходит?

— Книги, кассеты, очень много встреч...

— Бизнес?

— Комбинация бизнеса и удовольствия.

— Я вот думаю — может, вас дочка так изменила?

— Да, дочка меня изменила. Но в другом смысле — я стал мягче. Очень строго отношусь к сыновьям и хотел быть таким же строгим к дочери. Но как только она садится ко мне на колени и обнимает, то сразу получает власть надо мной. Я знаю, чего бы она ни попросила, она это получит. Жена у меня тоже сильно изменилась. Она вообще ничего детям не покупает, а вот Насте обязательно что-нибудь берем каждый раз, как приходим в магазин.

— Как это — детям ничего не покупаете?

— А им ничего и не надо. И ей ничего не надо. У нас же лето круглый год. Но, понимаете, когда заходишь в магазин и видишь симпатичную кофточку, колготочки, платьице — просто невозможно не купить их дочке...

— Кто все-таки с ней больше времени проводит?

— Наташа. Потом — деда, баба... Деда она просто обожает. Вообще очень много времени у моих родителей проводит. Особенно когда я, бывает, уезжаю и у Наташи тоже появляются свои бумажные дела. А дедушка с бабушкой живут в пяти минутах езды от нас. Настя всегда так этим поездкам радуется. Там же еще и ее любимые собаки — она прямо сразу бросается их обнимать.

— А у вас нет собак?

— Есть одна. Но я ее держу в вольере. Если ее выпустить, она быстро все перероет.

— Сколько вообще ваших родственников в Австралии живет?

— Так... Я, Наталья, трое детей, бабушка с дедушкой, сестра с мужем и двумя детьми — вот наша небольшая диаспора.

— А есть такие, которым вы предлагали уехать, но они отказались?

— Предлагать тоже не так просто. В Австралии сложная система эмиграции. Не двухминутный вопрос.

— Вы когда праздники отмечаете — в чьем доме собираетесь?

— В моем. У меня три этажа. Сколько комнат — не считал, но спален пять. По-моему...

— Убирается прислуга?

— Слово какое некрасивое...

— Я имела в виду людей, которые помогают вам в хозяйстве.

— Но это же не прислуга. Да, раз в две недели приходит человек, который делает одну общую уборку. У нас ведь только туалетов — девять. Все надо убирать, а я не хочу, чтобы этим занималась Наталья. Она в основном по мелочам порядок наводит. А пропылесосить или подмести — это я и сам с удовольствием делаю.

Знаешь, я не думаю, что мы там будем жить всю жизнь. Когда-нибудь дети уйдут из дома, и, может быть, придется брать дом поменьше где-нибудь в другом месте. Пока же все устраивает. Особенно удобно — перед домом высокий забор и камеры стоят. Никто лишний не попадет на территорию.

— Охрана, наверное...

— Австралия — другая страна. Там премьер-министр один ездит на машине по городу.

— А как же назойливые поклонники? Правда, я по России сужу...

— Не сравнивайте. В России меня не видят, поэтому когда видят, стараются урвать немного моего времени. В Австралии я нахожусь постоянно, и поэтому ко мне относятся спокойно. Хотя после боев выходить мне нельзя по нескольку дней. Сижу дома, друзья приезжают... Максимум выхожу в магазин в своем районе, но там могут просто подойти поздороваться. А вот если выезжаю в другой город, то да, нанимаю охрану. Элементарно, чтобы пройти. Этим мой друг занимается. Мы с ним много лет знакомы.

— У вас, по-моему, оба сына в школу ходят. Они хоть проявляют интерес к учебе?

— Я бы не сказал. Они же дети. И я очень спокойно к этому отношусь. Иногда приходят с невыполненным домашним заданием. Я говорю: да ради бога!

— Так уж и “да ради бога”?

— Я ругаюсь на них только в одном случае: когда они папу не слушают. Причем наказываю только после первого предупреждения. Я им как-то сказал: не заставляйте меня унижать вас, потому что наказание — это всегда унижение. Когда папа говорит — это закон, его надо выполнять без лишних обсуждений. За все это время только Тимку-старшего пришлось по жопе всего два раза шлепать.

— За плохие оценки поди?

— Нет. Плохие оценки они не приносят. У меня самолюбивые сыновья. Они считают, что плохая оценка — это удар по их самолюбию. Уже с этой точки зрения вопрос отметается.

— А как у вас обстоят дела в бизнесе?

— Мой бизнес — это бокс. Что же касается обыкновенного бизнеса, то я себя назову бизнесменом, только когда заработаю первый миллион.




Партнеры