Лев среди свиней

22 октября 2003 в 00:00, просмотров: 296

Дружба Льва Яшина и Никиты Симоняна началась почти полвека назад, в 1954-м. Тогда динамовский вратарь и форвард “Спартака” вошли в состав сборной СССР.

“Для меня, — говорит сегодня Симонян, — Яшин величина абсолютная, его заменить не сможет никто”. Он может часами рассказывать о жизни и игре Льва Ивановича, его всемирной популярности, а главное — человечности, верности долгу, уважении к людям. Но были в жизни Яшина и черные дни.


Вспоминает Никита Симонян:

“1982 год, чемпионат мира в Испании. Управление футбола формирует группы специалистов-наблюдателей. Яшин же получил персональное приглашение на чемпионат от всемирно известной табачной фирмы “Кэмел”, которая взяла на себя все расходы. Лев Иванович был очень доволен и подшучивал над нами: “Бегаете, пробиваете суточные, место в группе, а мне все и так пришлют”. За несколько дней до отъезда меня вдруг приглашают к начальнику первого отдела. То, что я услышал, повергло в шок: “Яшин не может ехать на чемпионат мира”. — “Как, почему?” Оказывается, есть решение ЦК партии, запрещающее рекламировать табачные изделия и медикаменты. Во мне все кипит, еле себя сдерживаю: “Почему нам не сказали месяц назад? Мы бы включили Яшина в группу специалистов!” А в ответ: “Колосков должен был об этом решении ЦК знать, разговор закончен”. А Колосков уже две недели в Испании, и Яшину все сказать должен я. Как это сделать? Голова идет кругом. Осторожно рассказываю об этом произволе Яшину, и вижу, как он начинает прямо чернеть. Как могу, стараюсь его успокоить.

— Да пошли они на... — Лев начал отчаянно материться. — Скоты неблагодарные! Что, Никита, я не заслужил права присутствовать на чемпионате мира? В какой еще стране могут поступить так с человеком?

— Лева, прошу тебя, успокойся, что-нибудь придумаем, — а у самого покалывает сердце, раскалывается голова.

— После такого плевка в душу не хочу никуда ехать, пошли они все к чертовой матери! За наш счет разъезжают на лимузинах, обжираются и докладывают на самый верх: “Наша сборная — чемпион Европы, наша сборная выиграла Олимпиаду”. Как будто это их заслуга...

Ситуация постыдная, омерзительная: Яшина не пускают на чемпионат мира. Все “звезды” будут в Испании, и все будут спрашивать: почему нет Яшина? Посоветовались с Юрием Кабаном, который в то время работал заместителем начальника управления, и нашли выход. В Мадриде состоится конгресс ФИФА, на котором от Федерации футбола СССР должны присутствовать ее председатель Топорнин, ответственный секретарь Четырко и переводчик. Вот мы и решили, что вместо переводчика поедет Яшин, тем более что Топорнин владеет английским. Прорвались к председателю Спорткомитета Павлову — только он мог решить эту проблему. И, надо отдать должное, он мгновенно все понял и дал согласие. Счастливые, мы вернулись в кабинет и рассказали об этом Яшину. Но горечь обиды, незаслуженное оскорбление настолько травмировали его, что он сказал: “Никуда я не поеду. Это же нелюди. Кто нами руководит?”

— Прошу тебя, Лева, успокойся. Поезжай домой, Валентина Тимофеевна нальет тебе пару стопочек, и придешь в себя.

В кабинете зависла гнетущая тишина. Лев сидел, понурив голову. Его состояние передалось и мне. Как можно так больно ранить человека, который прославил страну? Я был свидетелем того, что люди не знали, что такое Советский Союз, но знали, кто такой Яшин. Видел, как к автобусу нашей сборной подходили мужчины, чтобы показать детям Яшина. Не нагнетаю ситуацию, а рассказываю потому, что уверен: стресс не прошел для Льва Ивановича даром, сильно сказался на его здоровье”.

* * *

А эта история из моего архива. В 1985 году после ампутации ноги Лев Иванович проходил курс реабилитации в институте протезирования и протезостроения. В это время в издательстве “ФиС” был на выходе двухтомник Сабанеева “Рыбы России”, не издававшийся на родине ровно 99 лет. Помню, что Яшин обожает рыбалку, издание точно для него. Иду к завредакцией Валерию Штейнбаху: “Нужен двухтомник Сабанеева”. — “Да ты с ума сошел! В издательстве всего три экземпляра: один для подтверждения тиража, второй у директора, третий для председателя Госкомпечати”. — “Председатель или директор перебьются. “Рыбы” нужны для Яшина. Он на реабилитации после ампутации ноги”. И Штейнбах сразу соглашается.

...В небольшой палате Лев Иванович и четыре солдата-“афганца”. Кто без ноги, кто без руки. На кровати сидит парень и играет на гитаре: солдата-калеку ждет мать, а невеста вышла замуж. В воздухе повисло горе. Здесь проходит курс лечения великий Яшин. Да любая страна сочла бы за честь его лечить, создать человеческие условия. А он учится ходить на протезе отечественного производства, который до крови натирает ногу, неподъемно тяжелый. На лестничной площадке лавка. Мы присели, Яшин листал “Рыб”, на какой-то странице нашел тех, о которых и не слыхал. А у меня комок в горле. Потом он благодарил за книги, за то, что навестил. Да к нему полстраны стояло бы в очередь, чтобы навестить, сказать самые добрые слова. Не догадались лишь те, кто докладывал на самый верх: “Наш Яшин — в сборной мира, наш Яшин — лучший вратарь”. И получали за него ордена, должности, привилегии. Я вышел из больницы и не знал, куда идти, в глазах туман. Какова же у нас цена человека, если Яшин, прославивший страну, не удостоен нормальных условий для лечения? Дозвонился известинцу Борису Федосову. Рассказал о том, в каких условиях находится Лев Иванович. “Жди меня у входа”. Примерно через полчаса Федосов приехал. Поднялся к главврачу, и через день Яшина перевели в отдельную палату.

Вот уже 13 с половиной лет с нами нет Льва Ивановича. Он ушел трагически рано. Великие всегда уходят рано, сколько бы им ни было лет. Время мчит, сметая в неизвестность промелькнувших “звезд” и кажущихся героев. Жизнь после смерти — удел единиц. Таких, как Яшин.

Сегодня Льву Ивановичу исполнилось бы 74 года. Миллионы людей, которые хранят о нем добрую память, поднимут рюмку в память о великом вратаре и замечательном человеке.



    Партнеры