Пленники воды

27 октября 2003 в 00:00, просмотров: 244

Четвертые сутки в Ростовской области пытаются спасти шахтеров, оказавшихся в плену на 700-метровой глубине. Пока из 46 горняков удалось спасти 33. Судьба еще тринадцати человек неизвестна.

Вчера на момент подписания номера вода продолжала поступать в шахту “Западная капитальная”. Велика вероятность, что к утру вторника шахта будет полностью затоплена. А это значит, что шансы спасти людей уменьшаются с каждым часом.

В пятницу днем из Москвы в Новошахтинск вылетел самолет МЧС. На борту — спасатели и водолазы. О том, как была организована операция по вызволению шахтеров из водяного плена, — репортаж корреспондента “МК”.

Четверг

16.50. Место действия — Ростовская область, город Новошахтинск. Шахта “Западная капитальная”.

Вода с огромной скоростью прорывается в забой. Через несколько часов на место выезжает сводный отряд спасателей.



Пятница

15.30. Из Москвы вылетает “Ил-76”. На борту — оперативный отряд МЧС, бойцы Центроспаса, горноспасатели. Пока летим, объясняют суть дела. Шахта “Западная” — это три ствола, один из которых засыпали, осталось два. На момент аварии под землей находился 71 человек. Некоторым удалось спастись — осталось 46. В том числе новый директор шахты. Есть ли шансы спастись у людей? Да, если они успеют добежать до воздушного мешка и им будет чем дышать. Если вода не поднимется высоко.

17.15. В Ростове борт встречает представитель Южного регионального центра МЧС. 1100 кубов воды уже откачали. Начали забивать бутовый камень в ствол, чтобы закрыть злополучное отверстие диаметром больше трех метров, через которое изливается вода из подземного озера. Всего в озере, по некоторым подсчетам, более пяти миллионов кубов...

На месте работает около 400 спасателей. О судьбе шахтеров пока ничего неизвестно. Специалисты говорят, что из-за того, что вокруг “Западной” много заброшенных шахт и пустот, там скопилась вода. Она искала и нашла дырочку в вентиляционной шахте главного ствола, по которому подается наверх уголь. И рванула — сметая на своем пути тепловозы, вагонетки, бетонные блоки, железные балки и людей в придачу.

19.00. Новошахтинск — город в 80 км от Ростова. Состоит из нескольких поселков. В каждом, кстати, по кладбищу: город-то шахтерский... Всего в Новошахтинске — около 70 тысяч жителей. Въезжаем в город: кромешная тьма, фонарей вообще нет. Под ногами булькает грязная жижа. Вдоль дороги выстроилось несколько десятков “КамАЗов”, груженных камнями. Сюда их свозят круглосуточно с трех карьеров.

Всего на шахте “Западная” работает 540 горняков. Возле шахтоуправления — мрачные мужики. Настроение — нехорошее.

— Все мое звено — это, считай, могила, — уверен Сергей Черных. — Вентиляции в шахте нет, запасных выходов нет. Был для этой цели третий блоковый ствол, но и тот засыпали этой зимой. Эх, нельзя было туда людей посылать!..

Выясняется, что в феврале такая же беда случилась на этой шахте в блоковом стволе. Но горняки успели выйти. Блоковый ствол пришлось засыпать, а потом снести. Вентиляции шахта лишилась и по идее должна была закрыться. Но продолжала функционировать. Уголь добывался здесь круглосуточно, в четыре смены. В два часа началась вторая смена. А около пяти случилось это несчастье.

— Один парень, его Юрка зовут, проспал свою первую смену. Я его в поселке в обед встретил, — вспоминает Артур Носюк. — Он сломя голову бежал в шахту, чтобы выйти во вторую смену. Вот теперь там...

Средняя зарплата тех, кто работает в забое, — около 2000 рублей. Но ее не платят с марта. Самые счастливые живут с огорода, остальные занимают у всех подряд.

Захожу в шахтерскую раздевалку. У стены — несколько древних велосипедов.

— На автобус у меня и моих друзей денег нет, — говорит Носюк. — А мне пять километров до работы добираться... Только я вам свой велосипед не покажу: у меня там солома в колеса набита, просто шины не на что купить. И домой не позову, потому что холодно у меня. Работаем в шахте, а угля не дают. Холода пришли, а тепла у нас не будет...

— Вы термосок с собой берете? А поесть?

— Штыб глотаю!

Штыб — это угольная пыль, которую глотает большинство шахтеров, поскольку ничего не берут из дома, чтобы ничего не отрывать от семьи. Услышав наш разговор, подходит мужчина с мальчиком.

— Девушка, — чуть не плачет он, — ну как мне жить?! Я работаю, а денег нам не платят. Вон малец видит хлеб да суп. А в школе то десять рублей стребуют, то двадцать — ну что мне делать?!

Доведенные до отчаяния горняки отказываются выходить на работу, пока не выплачены долги по зарплате. Вот и получилось, что работали в основном те, кому идти некуда. Кому оставалось дотянуть чуть-чуть до пенсии.

На доске объявлений — листок “Оставшиеся в шахте”:

Авдеев — директор;

Грабовский — исполняющий обязанности главного инженера...

Несчастный Авдеев второй день как заступил на должность. Он приехал из Воркуты и только получил это назначение, как полез под землю знакомиться с шахтой. С ним пошел главный инженер, еще несколько человек. Против большинства фамилий пометка “гроз” — значит, горнодобытчик. Оказались в забое также машинисты, рабочие и слесари.

Выяснив, что в “людском” стволе гуляет сквозняк, а значит, он не заполнен водой, штаб решает провести в понедельник в этом месте разведку, выслать клеть. Раньше не получится. С самого начала горняки начали проходку к своим товарищам с другой стороны. Но толщина породы там метров 70. И хотя работа идет круглосуточно и используется взрывчатка, при всем желании быстрее достичь цели не удастся. Выходит, надежда одна: на спасателей и водолазов. Впрочем, водолазам нас порадовать тоже нечем. Даже если найдут людей, справедливо предположить, что они ослаблены, и под водой их переправить на сушу будет практически невозможно. Можно надеяться только на то, что воды до шахтеров дошло не очень много.



СУББОТА

8.00. В эту ночь никто не спал. В 8 утра у телефонистки в шахте зазвонил телефон. “Алло!” — сказала барышня. “Хватит алекать, — сказали в трубку. — Это мы снизу. Нас 33 человека, мы все живые, спасайте нас быстрее”. Женщина пришла в ужас, подумав, что получила звонок с того света. Сквозь помехи и треск дежурная разобрала голос из-под земли, рассказавший, что они находятся внизу “людского” ствола. Все живы. Один — в тяжелом состоянии. Как только новость разнеслась по шахте, стали кричать “ура” и обниматься. Но, как только первая эйфория спала, все вспомнили, что где-то должны быть еще 13 человек. Чьи? Кто спасся? А кого уже не будет надежды увидеть?..

Через какое-то время по тому же телефону узнали фамилии чудесно спасенных. Родные тех 13, которых не оказалось в новом списке, не сдержавшись, горько бросали в спины своим соседям: “Счастливчики”. У жены горняка Лялина берет сполз на сторону. Она тихо плакала в толпе.

— Сказали, один в тяжелом состоянии. Это, наверное, мой. Он простуженный пошел, с кашлем. Два дня всего до отпуска оставалось...

Рядом стоял паренек и не мигая смотрел на коридор, по которому должны выйти шахтеры из забоя.

— Отойди, пожалуйста, — попросил кто-то из фотографов.

— Куда? — не шелохнувшись спросил парень. — У меня там отец, по фамилии Кропива...

После аварии рабочие клети все были повреждены. Ремонтникам нужно было привести в порядок боковую инспекторскую клеть, в которой помещается всего два человека. Ее чинили несколько часов. В это время людей собрали в зале и зачитали список выживших: “Гудков, Мыльников, Лялин, Колесников...” В зале стояла гробовая тишина. Прослушав весь список, люди неуверенно захлопали. Сообразив, что список кончился, женщина на втором ряду начинает биться в истерике. Фамилии ее мужа нет. Пять минут спустя она уже читала его на доске объявлений, надеялась. Потом крик: “Моего нет!” — и женщина падает в обморок.

Через несколько часов ожидания клеть уходит вниз, на 700 метров. В ней два спасателя с оборудованием. Через 20 минут она будет под землей. А еще минут через двадцать обещают поднять сразу трех или четырех шахтеров. Задрав головы, вся толпа смотрит на крышу шахты. Кружится маховик — значит, уже скоро можно будет увидеть родного человека. Только лебедочка вращается еле-еле...

12.00. Ко входу в шахту подтягивают три машины “скорой”. В толпе начинается истерика. Женщина с заплаканными глазами хочет подойти поближе, но милиция не пускает, чтобы избежать давки.

— Вас бы туда, в шахту!.. — бессильно плачет несчастная.

12.15. Спасатели выводят из забоя первых спасенных. Чумазые мужики в касках и спецовках, вымокшие до нитки, идут словно на ватных ногах. Еще одного выносят на носилках. У него легкое переохлаждение. Первые счастливчики — Блощицин, Симковский, Клочков.

— Толя, сынок! — срывается на плач голос пожилой женщины.

Дело, кажется, пошло. И люди приободрились. Каждый час вниз спускаются два спасателя, а наружу выходят 3—4 живых шахтера. Спасателей наверх не поднимают. Во-первых, чтобы быстрее достать шахтеров, а во-вторых, чтобы собравшийся под землей отряд мог выдвинуться на поиски тех, о судьбе которых ничего не известно. Параллельно грузовой ствол по-прежнему забрасывают камнями, но с течью справиться не удается. Вода льется с прежней скоростью.

На месте следователи допрашивают должностных лиц и потерпевших, изымают документы.

— Сразу, 23 октября, мы возбудили уголовное дело, — рассказывает первый зампрокурора Ростовской области Евгений Волколупо, — по статье 216 часть 2: “Нарушение правил безопасности при проведении горных работ”. Конкретных обвиняемых пока нет — дело возбуждено в отношении должностных лиц ООО “Компания “Ростовуголь”.

Следователи признаются, что их больше всего поразило безразличие руководства компании к судьбам горняков. Между тем в распоряжении юристов уже есть документы, доказывающие, что еще с февраля этого года людей в шахту пускать было нельзя.

Пока большинство робкими улыбками встречают шахтеров, остальные не в силах смотреть на их радость и собрались в лекционном зале.

Олега Чебану ждет вся семья.

— Он Афган прошел разведчиком, — мнет хлеб в руках жена Анна. — Ранен был. Последние полгода он денег не приносил домой, а у нас две девочки взрослые. Одной тетрадки нужны, другой — брюки... У меня крутой нрав, я ругалась, орала. Хоть и понимала, что он не виноват. Он всю жизнь под землей. Родился здесь, где ему еще работать? Он очень пенсию хотел заработать. Ему полтора года всего оставалось...

Анна потерла глаз и вздохнула:

— Я так упала духом за эти два дня! Так изрыдалась! Если, дай Бог, все нормально будет — знаете, я за все у него прощения просить буду. Только бы вернулся...

Возле шахты снова оживление. Клеть привезла очередных четырех горняков. Один забирается в “скорую” и вдруг начинает вырываться: “Пустите, мне помыться надо!” Его еле удержали несколько милиционеров. Видно, от стресса и отсутствия кислорода у горняка немного помутился рассудок. Тем временем выходят еще два человека.

— Владик, я люблю тебя! — раздается в тишине срывающийся голос.

— Петя, сынок!.. — плачут с другой стороны.

В толпе на обветренных щеках небритых мужиков блестят слезы...

17.00. 23 человека вышли на поверхность. Шахта “Западная капитальная” работает последние часы. Решение о ее ликвидации уже принято. Да и о какой добыче угля можно говорить, если ствол, по которому выдавали породу наверх, почти доверху забит камнями.

Стемнело. Светлячками мелькают лампочки шахтерских касок. Новости из штаба — неутешительные. За восемь часов уровень воды поднялся на пять метров. Около списка “Оставшиеся в шахте” всегда полно людей.

Марина Захарова подходит к шахте каждый час, хотя знает, что ее муж Виктор выйдет оттуда последним.

— Я с ним по телефону полчаса назад говорила, — сияет Марина. — Он сказал, что разговаривать тяжело, кислорода нет. Сказал, что в порядке и что не побитый.

— А почему не спешит на поверхность?

— Он же звеньевой, — удивляется Марина. — Он — как капитан: пока всех не спасет, сам не уйдет. Ни за что. Настоящий мужик! Не верите? Вот так мне повезло.

19.50. Выходят последние из 33.

— Захарушка!.. — прокатывается по толпе.

Второй шахтер — без каски.

— Толя, мы здесь! — отчаянно кричит кто-то рядом.

Его старенькую маму ведут под руки. Она наклонила голову в платке и устало плачет.

— Мама, не плачь, — пытается строго говорить дочь и тут же сама начинает рыдать. — Толя мне из машины рукой помахал...

20.00. Шахтеров увозят в первую больницу Новошахтинска. У всех стабильное состояние, травм нет. Есть ссадины и царапины, легкое переохлаждение. Психологи говорят, что люди были вместе, и это помогло им пережить ужас. Шахтеры просятся домой, и, поскольку мужики они бойкие, чтобы не разбежались раньше времени по хатам, в больницу выслали наряд милиции.

21.30. Виктор Захаров тоже лежит в больнице, настроение хорошее. Он рассказал “МК”, что с товарищами находился на уклоне. Всего их было 19 человек.

— Когда начался сильный ветер, я на воду не подумал. Но что беда какая-то — понял. Значит, надо на поверхность выбираться. А машинисты тепловозов ждали директора, чтобы отвезти его наверх. Я им говорю: мужики, айда со мной! А они: да ну, мы директора ждем. Да и машины нам нельзя бросать... Спрашиваю: а вы жить хотите?! И мы пошли вместе искать выход.

Сначала группа пришла к людскому стволу (всего два ствола — людской и грузовой) минут через сорок пять. А там неожиданно встретили еще шестерых. Когда начался сквозняк, директор почему-то послал спасаться только их. Они сказали группе Захарова, что в людском стволе тоже вода, и тогда все пошли к грузовому стволу.

— Мы же не знали, что это именно его прорвало, — говорит Захаров. — А если бы знали о количестве воды, мы бы вообще с ума сошли.

Но и в том грузовом стволе, естественно, их ждала водяная западня. Шли по горло в воде. Иногда хватались за кабельные тросы. И везде оставляли метки для спасателей. В глаза Захарову летела водяная пыль, напором его чуть не унесло. Вернулись на сухое место, переночевали. Сушили одежду, ложились по двое, накрывались спецовками.

— Грешным делом у кого-то даже была мысль, что директор послал шахтинских на верную смерть, а сам где-нибудь да выскочит...

Утром в пятницу вода спала. Мы сходили за телефоном, постарались подключиться прямо здесь. Ничего не вышло.

Тогда Захаров с другом смастерили плот, но волны были такие, что чуть не сломали им шею. Конструкция не двигалась с места. Захаров почти отчаялся.

— Вот тогда мне стало страшно. Я понял все — не хотелось уже никуда идти...

Прошла еще одна ночь. Утром в субботу вода неожиданно спала. Шахтеры начали продвигаться. Шли по колено в воде и в двух шагах от людского ствола услышали стук. Думали — спасатели. Но обнаружили в двух шагах еще одну группу, которая пришла туда на час раньше. Их стало 33.

— Есть не хотелось, а пили мы воду из кем-то выброшенных бутылок. Так и продержались.

Спустившись за шахтерами, спасатели застали удручающую картину: люди испытали серьезный стресс, надышались газа и поэтому соображали с трудом. И сначала полезли в клеть всей толпой. Чуть до драки не дошло.

21.00. На шахте остаются только родственники тех тринадцати. Вечер субботы приносит тоску и разочарование. Спасатели, которые ушли в разведку, пробыли там около пяти часов, но до предполагаемого места этой группы не дошли. Выработка затоплена водой, уровень воды около двух метров, кругом заторы. Атмосфера непригодна для дыхания. Около пяти часов спасатели на лодке пытались добраться к северному штреку, где предположительно находятся люди, но надышались газом, и их всех подняли наверх. После этого продолжили засыпать дырку в стволе. Начальник оперативной группы МЧС Виктор Капканщиков говорит, что отверстие размывается и никак не удается прекратить течь.

Поступает информация с шахты “Комсомольская правда”. Если будет нормально, то к утру во вторник проходчики придут к северному штреку. Главных задач — две: остановить воду и улучшить атмосферу в забое, потому что в некоторых местах содержится уже до шести процентов углекислого газа. Но надежда умирает последней. Ведь спасенные шахтеры говорят, что видели ту группу в том районе. И спасатели принудительно нагнетают воздух в шахту...






Партнеры