Людмила Гурченко: “Любой талантливый человек одинок!”

12 ноября 2003 в 00:00, просмотров: 714

Сегодня и далее всегда в ее адрес уместны эпитеты “великая”, “божественная”, “несравненная” и т.д. Но прежде всего она женщина. Красивая. Умная. Женщина, сама пишущая свои книги. Женщина-эталон. Другой такой у нас нет и не будет. Никогда. И мы это знаем...

Женщина, которую боятся и уважают. Почти все. Остальные завидуют...

И пусть. Она-то выше всего этого. И сильнее. На то она и Гурченко!

И пусть весь мир подождет и нервно покурит: пока она в нем главная. В мире, где все серо и буднично, а она — яркая и живая. Так было, так есть и так будет. Сегодня она красивее, сексуальнее, умнее, чем когда бы то ни было. Она и мир для себя только таким и воспринимает. Молодым, красивым, умным, как она. Либо вы живете по ее правилам, либо вы не умеете правильно жить. Другого не дано...

За несколько дней до сегодняшнего знаменательного события — до дня рождения Людмилы Марковны — мы сидели с ней в одном из кофейных заведений столицы, пили зеленый чай и говорили. В частности о том, почему не любит прессу. Если перечислить причины — места не хватит. Вспомнили один из последних телепроектов актрисы, когда она неожиданно для всех перепела песню Земфиры “Хочешь?”. И Людмила Марковна объяснила, почему именно Земфиру она считает эталоном. Ведь Гурченко — сама для кого хочешь эталон, и вдруг Земфира. А все потому, что она не только внешне выглядит моложе-стильнее-элегантнее любой сегодняшней крашеной псевдосветской красотки, но и живет этой самой молодостью. Дышит ею. Поэтому и воспринимает мир через призму песен молодой талантливой певицы.

И наш диалог с Людмилой Марковной неожиданно превратился в... признание в любви.


— В “Старых песнях о главном” вы выступили в необычном для себя амплуа — исполнили песню модной нынче певицы “Хочешь?”. Это был случайный или сознательный выбор?

— Что ты хочешь услышать? Да я обожаю Земфиру. С чего? С того момента, как впервые услышала мотив: “Чами, чами... Тебя искала ночами”, — меня это сразу же зацепило... Я подумала: в этом точно что-то есть. Что-то, чего раньше слышать не доводилось. Пошла и купила ее диск. Сегодня у меня есть уже все ее альбомы...

— Ну и как вам последний? Многие его ругали.

— А мне он как раз очень нравится. Он сложнее, он не такой простой, он не ромашка и не лютики. Там все есть. И момент сегодняшнего одиночества, умного одиночества...

— А как вы думаете, с чем связано ее одиночество?

— Я думаю, что она умная женщина. А каждый умный человек одинок и талантлив.

— Земфира — певица не от мира сего?

— Не знаю. Но то, что она умный человек, это понятно всем. А то, что происходит вокруг нее, — это естественно. Что пишут о ней, мне неинтересно. Журналисты пишут сами не знают о чем. Придумывают. Сегодня пишут: ах, она такая хорошая, ах-ах-ах... А потом начинают колоть ни за что. Почему? Я понимаю, что сейчас она немного где-то сжалась...

— А если не пишут, а берут интервью — это ведь разный жанр?

— Всякое откровение чревато тем, что в итоге все повернется так, как нужно будет репортеру. Зачем? Для того, чтобы он в конечном итоге получил сенсационный материал. А не сенсационный неинтересно, ведь так?

— Почему?

— Да потому, что это твоя профессия. Мне нужно сыграть так, и я играю без всяких вывертов. Я сейчас даже не конкретно себя имею в виду, а в целом об актерах говорю. Это ведь — кровь, слезы и пот. А тебе нужно совершить выверт, чтобы редактор остался доволен...

— Согласен. И все-таки возвращаясь к певице. В ту минуту, когда вы услышали “Чами, чами...”, вы визуально представили себе исполнительницу?

— Визуально? Даже не могу сказать... нет, не представила. Но когда впервые увидела ее (в программе “Апология”) — мне показалось, что это прекрасно.

— А раньше вас кто-то так поражал?

— В свое время Пугачева... когда она появилась. Тогда я тоже была счастлива. Я вообще счастлива, когда появляется талантливый человек. Эти люди движут мысль, время и пространство. Я всегда им желаю, чтобы они не спотыкались.

— А что будет лет эдак через десять? Она станет Пугачевой своего времени или же — и это, кстати, удел многих талантливых людей — ее забудут?

— Что мы сейчас будем дискуссию разводить — что будет через десять лет, через пятнадцать? Она есть она, и она о себе заявила. Она никуда не исчезнет... Неизвестно, как сегодня сложится жизнь. Сегодня так, а завтра так. Был бы сегодня застой — можно было что-то предсказывать. А сейчас разве известно? Ничего не известно. Я думаю, что, если завтра появится кто-то сногсшибательный, все равно она будет она. Вот в чем ее неповторимая сила — в том, что она уже есть, и этим она неповторима.

— Вы видели ее живые выступления?

— Да.

— И как?

— Мне нравится. Мне все в ней нравится.

— А она знает о том, что вы к ней так относитесь?

— Я не знаю... Меня это не интересует. Зачем? Она существует сама по себе, зачем ей мои признания. Я этого не люблю.

— Она слышала вашу версию “Хочешь?”?

— Не знаю. Во всяком случае добро на ее исполнение дала... Наверное, слышала...

Если вам показалось странным, что в день своего рождения Гурченко говорит не о себе и не рассказывает о том, как обстоят дела у нее на кухне, на работе, в личной жизни, — зря. Все это, если не поленитесь, вы прочтете в ее книгах. Для тех же, кого интересует, как сегодня обстоят дела у Людмилы Марковны, сообщаем: дела лучше некуда. Все у нее хорошо, как и всегда. А если и не так, то вы никогда об этом не узнаете. Не узнают даже самые близкие. Она никогда этого просто не покажет... Сильная она. Все в себе.

Сегодня ее день рождения. И этот день она проведет дома в Москве. Можно представить, сколько официальных бумаг, начинающихся со слов “уважаемая”, “дорогая” (некоторые даже осмеляться написать “любимая”), наприсылают ей, сколько известных и влиятельных людей поспешат поздравить ее. И так целый день. И всех она будет благодарить. Искренне. Ближе к вечеру, когда они все отрапортуют, все стихнет... И только тогда она позволит себе расслабиться...

С Днем рождения вас, Людмила Марковна!



    Партнеры