Папа, который гулял сам по себе

13 ноября 2003 в 00:00, просмотров: 266

В тот год ей то и дело попадались на глаза газетные статьи, рассказывающие об убийствах на дорогах. О том, как бандиты ловили машину, просили водителя отвезти их на дальнюю окраину города, и дальше по схеме: удавка на шею, труп в кусты, автомобиль в левый сервис — перебивать номера. Ложась спать, она закрывала глаза и видела своего Виктора — как лежит он навзничь в прозрачном мартовском лесу, а его лицо постепенно скрывается под хлопьями влажного весеннего снега…

Все-таки тысячу раз прав был классик, утверждая, что счастливые семьи похожи между собой, а несчастливы все по-разному. Люди словно изощряются в мастерстве причинять друг другу боль, находя такие невероятные способы, которые, казалось бы, и в голову прийти не могут. Почему-то в радости мы не балуем своих близких таким разнообразием вариантов…

Вот и семья Елены и Виктора Немыкиных поначалу была счастливой, как все семьи на первых порах. Или, может быть, не совсем счастливой, но тоже как все. Через год после свадьбы родился сын Павлик, еще через три — второй, Вильям, Вилюшка. Дети скрепляют брак — так, кажется, принято считать? Если бы жизнь подчинялась каким-либо законам, все было бы много-много проще…

У обоих мальчиков обнаружились серьезные проблемы со здоровьем: у Павлика — тяжелая форма бронхиальной астмы, у Вильяма — ряд неврологических заболеваний. Оба — инвалиды с детства. Когда диагнозы были поставлены, Елене, врачу по профессии, пришлось оставить интересную и хорошо оплачиваемую работу на кафедре Первого мединститута и идти работать в районную поликлинику — поближе к дому, к детям. Большую часть ее жизни стали составлять больницы, в которых поочередно лежали сыновья, бесконечные консультации, процедуры, лекарства. Но Лена, общительная, веселая, дружелюбная, не падала духом и не жалея сил боролась за здоровье своих мальчишек. Благо на помощь всегда приходили родители и брат — у них очень дружная семья.

Что же до папы… Нельзя сказать, что Виктор был внимательным мужем и заботливым отцом. Нигде постоянно не работая, он “бомбил” на своем “Фольксвагене”, приносил домой пусть небольшие, но такие необходимые деньги. Он не слишком интересовался здоровьем детей, переживаниями жены. Но много ли их, заботливых и внимательных? Нет, совсем немного, утешала себя Лена. К тому же она любила Виктора — поэтому и вышла за него, хоть и был он ей явно не ровней. Поэтому и прописала без раздумий мужа-харьковчанина в свою общую с родителями московскую квартиру.

— Когда я пришла работать в Центр по реабилитации детей-инвалидов, то обнаружила, что у подавляющего большинства таких ребятишек нет отцов, — рассказывает Елена Николаевна. — Что ж, я никого не осуждаю — мужчинам трудно выносить постоянное напряжение, связанное с болезнью, жену, которая не вылезает из больниц и все мысли которой заняты только детьми…

…Лена жалела мужа — ей казалось, что ему невыносимо тяжело видеть страдания старшего сына, задыхающегося от душившей его астмы, ждать приезда “скорой” и не знать, обойдется ли на этот раз… Со временем Виктор становился все более мрачным и отчужденным. Он не слишком обрадовался, когда в 96-м году они получили отдельную трехкомнатную квартиру. Более того, отказался что-либо делать в их новом жилище, покупать мебель, обставляться.

— Квартира не моя. Вам ее дали, я тут ни при чем, — холодно объяснил он свое равнодушие жене.

С мебелью помогли родители Лены — отдали кое-что из своей. Ее брат купил детям новые кровати…

И прежде малообщительный, Виктор совсем замкнулся в себе, перестал разговаривать с женой и детьми. Приходил домой и ложился на диван, смотрел в потолок. Не ругался, не устраивал скандалов. Но на любой вопрос, на любую попытку кого-то из мальчиков заговорить с ним отвечал ледяным молчанием. Те очень переживали, особенно младший, Вилюшка, тонкий, чувствительный и ранимый. Елена пробовала объясниться с супругом, но безуспешно.

Да, не самый внимательный муж, не самый заботливый папа… Зато свой, родной.

Какой бы ни был отец — для детей очень важно просто знать: папа есть. Папа их любит, только почему-то тщательно скрывает свои чувства. Дети верят в это до последнего — до того момента, когда папа берет и исчезает из их жизни.

* * *

Но у Павлика и Вильяма все было иначе: они не разочаровались в папе и его любви, даже когда тот исчез. Потому что он не просто ушел от них — с ним случилась страшная беда.

Это произошло почти шесть лет назад, в 98-м году, аккурат накануне женского праздника — 8 Марта. В тот день Виктор, как всегда угрюмый и молчаливый, вышел из дому, сел в свой “Фольксваген” и уехал — “бомбить”. Вечером он не вернулся. Наутро после бессонной ночи, ночи вглядывания в темную улицу за окном, вслушивания в шорохи в подъезде, Лена побежала в милицию.

— Муж ночевать не пришел? Ха-ха… Вы что, не знаете, куда мужья по ночам деваются? Не морочьте нам головы, погуляет ваш благоверный и вернется! — сотрудники отделения были настроены весело и оптимистично.

Через три дня Лена зашла к ним снова, потом еще и еще: милиционеры своей первоначальной точки зрения не меняли и искать Немыкина не торопились. Но она-то знала, что ее нелюдимый супруг склонностью к загулам никогда не отличался, друзей-приятелей не имел, женщинами тоже особо не интересовался… Вскоре тяжелые переживания подкосили ранее несгибаемую Елену Николаевну — она попала в больницу с сердечным приступом.

Едва придя в себя и вернувшись домой, она возобновила поиски — написала заявление о без вести пропавшем муже, в сентябре его объявили в федеральный розыск… Теперь в ее жизни появилось еще одно постоянное занятие — визиты в криминальный отдел и опознания безымянных трупов.

Каждый раз перед посещением морга Елена накачивалась успокоительными таблетками. Каждый раз, всматриваясь в синее лицо очередного неопознанного, она диким усилием воли собирала силы, чтобы не упасть, не позволить бешено колотящемуся сердцу выпрыгнуть из груди. Каждый раз, выходя, облегченно вздыхала: нет, не он…

— При мне одна женщина опознала своего мужа. Как она рыдала! Я тогда подумала: нет, я все-таки счастливая, у меня остается надежда…

Впрочем, сосредотачиваться на своих терзаниях у нее не было возможности. Младший сын Вильям страшно переживал потерю отца, из-за перенесенного стресса состояние его здоровья резко ухудшилось, к имевшимся болезням добавились другие, еще более опасные и серьезные. Именно тогда мальчика перевели на инвалидность.

— Вилюшка стал месяцами лежать в больницах, я разрывалась между ним и Павликом. А ведь еще надо было работать, кормить детей, больших денег требовало лечение… Я бы не справилась, если б не помощь родителей, брата. Спасибо и нашему управлению соцзащиты, Северо-Западной префектуре, управе “Митино” — они всегда отзывались на мои просьбы, выписывали материальную помощь, помогали с продуктами, лекарствами, ботинки, куртки для детей дали…

Так прошло четыре долгих года. За это время собралась огромная папка с документами, свидетельствующими о безуспешном розыске Немыкина. Надежды на то, что отец жив, не осталось. Мать с детьми сходили в церковь, заочно отпели его…

* * *

А через четыре года, в январе 2002-го, Елена Николаевна Немыкина получила повестку из Тушинского районного суда. Ее приглашали… на расторжение брака с мужем, Немыкиным Виктором Васильевичем, в связи с поданным им исковым заявлением.

— Кто принес это заявление? — бросилась Елена к судье. — Это не мог быть он! Кто-то нашел его паспорт, воспользовался, написал от его имени… Надо выяснить!

— Это он, — ответила судья Леонова. — Я внимательно посмотрела паспорт — на фотографии тот самый человек, который пришел ко мне.

— Но где он? Где живет, как ему позвонить?

— Он отказался оставить свои координаты…

Неужели жив?! Более чем странные обстоятельства его воскрешения не могли убить ее вновь воскресшую надежду, надежду безумную и безосновательную. Может быть, произошло какое-то жуткое недоразумение, может, он вернется к ним и дети вновь обретут отца! Надо найти его, поговорить… Но как сделать это? Кроме бумажки с исковым заявлением, он не оставил никаких следов…

…Немыкиных развели заочно в тот день, когда в хирургическом отделении 7-й городской больницы их сыну Вильяму делали сложнейшую операцию. Елена Николаевна не отходила от ребенка и явиться на процесс не смогла. За те несколько месяцев, которые прошли со дня подачи мужем заявления о разводе, он ни разу не позвонил жене или детям, не зашел домой.

— Я долго не решалась сказать детям о том, что их отец, оказывается, жив. Жив, но вовсе не торопится их увидеть — как это возможно объяснить?

Когда она собралась с духом и сообщила обо всем сыновьям, те ничего не ответили.

Потом Вильям спросил:

— Так что же, значит, он нас бросил?

Он проплакал всю ночь. А через неделю у него был день рождения. Мальчик бегом мчался на каждый телефонный звонок — как он потом признался маме, ждал, что папа все-таки позвонит поздравить его… Он стал плохо спать, у него начались нервные тики. Елена Николаевна принесла ему котенка, купила морскую свинку, попугая. Вилюшка обожает животных, грамотно ухаживает за ними — дома у него перепелки несут яйца, живут водяные черепахи, уж… Раньше животные помогали ему справляться с болезнями, теперь — с человеческой жестокостью. Они и впрямь лучше людей — во всяком случае, многих из них…

— Что бы ты сказал папе, если бы встретил его? — спросила я Вильяма.

— Я постарался бы его не встретить.

— А если он придет к тебе домой?

— Я не открою ему дверь — у меня нет отца.

Между тем явиться домой к бывшей жене и детям Виктор Васильевич Немыкин как раз собирается. Не затем, чтобы повидаться, нет. Причина другая: кто же в наше время жилплощадью бросается?

Недавно Елена Николаевна подала в Тушинский суд иск о лишении Немыкина права пользования квартирой — поскольку он без уважительных причин отсутствовал около шести лет. И второй — о лишении родительских прав. Виктор Васильевич с обоими исками категорически не согласен. Этой осенью, впервые после шестилетнего перерыва, он наконец увидел жену и старшего сына — на одном из судебных заседаний.

Впрочем, родственные чувства его не взволновали — заседание началось на полтора часа позже запланированного времени, и все эти полтора часа Немыкин сидел в узком коридоре напротив Елены Николаевны и Павла. Он не сказал им ни слова. Пашка натянул шапку на глаза, заткнул уши наушниками от плеера…

Но когда они столкнулись в дверях зала заседаний, Немыкин спокойно сказал сыну:

— Ну, чего пришел, Павлик Морозов? От отца отказываться?

Пашка ничего ему не ответил. А вечером “скорая” увезла его в больницу с тяжелейшим астматическим приступом.

Раньше у них оставалась хотя бы память об отце. Теперь не стало и ее.

* * *

Я встретила Немыкина на одном из судебных заседаний. Обычная, ничем не примечательная внешность — спокойное лицо, очки, джинсы… Лучше бы он был похож на монстра!

— Вы не видели своих детей шесть лет…

— Да, потому что их мать меня выгнала из дома. Я не мог войти в квартиру, она поменяла замки, настроила против меня сыновей. А я их люблю!

— Почему же она так поступила?

— Уж не знаю. Характер такой. А я на самом деле постоянно приезжал домой, рвался к детям, но она не пускала и не разрешала им встречаться со мной.

— Но ведь они оба утверждают, что за все эти годы ни разу не видели и не слышали вас!

— Они врут. Это она их настроила. Она их зомбировала.

— Вас объявляли в розыск, искали четыре года, признали безвестно отсутствующим…

— Я об этом ничего не знал, жил в Москве, снимал квартиру.

(Это он говорит мне. А суду — жалостно, — что все эти годы жил… в канализации. — И.Ф.)

— Ваши дети тяжело больны…

— Это она сделала их инвалидами! Лекарствами пичкала, хоть я был категорически против всяких лекарств. Она врач, у нее, знаете, сколько лекарств наворовано! Она детей угробила.

— Если ваша бывшая жена такой ужасный человек, почему вы не боролись за детей — не отстаивали свои права в суде, не приезжали к детям в школу, не пытались с ними объясниться?

— Я не знал, что можно в суд. А насчет того, чтоб подстерегать в школе, — я не так воспитан.

— ???

— Да, я не разбойник какой-нибудь, чтобы детей в школе подстерегать!

(Когда в суде Немыкина спросили, где учатся его дети, выяснилось, что он не знает. — И.Ф.)

— Вы столько лет не помогали детям деньгами…

— А на что им деньги? На наркотики? Старший, между прочим, уже сигареты курит, я видел, вот так-то! Им деньги ни на что не нужны, у них все есть!

— У Елены Николаевны зарплата чуть больше трех с половиной тысяч рублей…

— А она брата своего грабила! И еще на работе материальную помощь получала — по поддельным документам, конечно. У них все есть, все! Это у меня ничего нет. Мне шестой десяток, я нигде не работаю! Почему, спрашиваете? Потому что меня государство работой не обеспечило! Государство во всем виновато…

Больше вопросов у меня не было.

* * *

Суд отказал Немыкиной Елене Николаевне в иске о лишении бывшего мужа права пользования жильем. Она и дети с ужасом ждут его появления дома. Слушания же по делу о лишении родительских прав пока отложены. Но Виктор Васильевич надеется остаться законным отцом. Потому что детям уже тринадцать и семнадцать лет. Скоро они станут совсем взрослыми. И тогда будут должны позаботиться материально о своем обиженном государством отце. Так что государство еще имеет шанс исправиться в глазах Немыкина — пусть хотя бы детей обяжет его содержать…




Партнеры