Крохи для крохи

27 ноября 2003 в 00:00, просмотров: 321

Ровно 286 лет назад — 24 ноября 1717 года — Петр Первый запретил появляться на улицах нищим.

Нищие царский указ не услышали. Или сделали вид. Во всяком случае, уже почти три столетия московские власти безуспешно пытаются заставить попрошаек подчиниться воле государя. Бродяг отлавливали, перевоспитывали, выгоняли за 101-й километр... Но нищие — как тараканы: избавиться от них раз и навсегда невозможно.

Сегодня оплот бездомных и безденежных — московское метро. Причем сюда пускают далеко не всех попрошаек. Подземку давно поделили между собой “мамаши” — аккуратно одетые женщины, просящие милостыню с маленькими детьми на руках.

В канун печальной для всех российских нищих даты “МК” совместно с сотрудниками УВД на Московском метрополитене провел рейд по проверке попрошаек.

Просто Мариана

Обход начинаем в час пик со станции “Комсомольская”, где чаще всего “работают” попрошайки. Большинство из них — приезжие из Украины, Молдовы и Подмосковья.

— Конечно, попрошайничать в метро запрещено, — объясняет наш проводник, капитан милиции Александр Филиппов. — Но задержать за это мы, увы, не вправе. Нет такого закона! Единственная подходящая статья УК — “вовлечение в попрошайничество несовершеннолетних”, то есть детей с трехлетнего возраста. Но мамаши ее уже наизусть выучили. Вот и берут “на дело” грудничков...

В длинном коридоре, ведущем к эскалатору, мы встречаем первую нищенку. В ее глазах — вселенская скорбь. На руках — завернутый в тонкое одеяльце малыш. Неожиданная просьба милиционера предоставить документы застает даму врасплох.

— Я ни в чем не виновата! — на ломаном русском голосит мадам. — Нам кушать нечего...

По предъявленному паспорту выясняем, что перед нами — 33-летняя Мариана Тика. Она полгода назад приехала из Молдовы.

— В поселке нашем работать негде, есть нечего, — причитает Мариана. — Да и муж бросил меня с двумя детьми. С голоду чуть не померли. Люди посоветовали в Москву поехать. Сначала жила на вокзале, побиралась. А недавно с одной бабушкой познакомилась: она на этом же месте милостыню просила. Бабуля мне-то и помогла — свое место отдала (чужаков сюда не пускают), да еще и на даче поселила. Вот я каждый день оттуда и приезжаю деньги собирать. Старшей дочке, Снежане, шесть лет, она дома сидит. А вот Сашеньку — ему только пять месяцев — с собой беру...

История Марианы тронула нас до глубины души. Рука невольно потянулась за мелочью. Но капитан Филиппов, оказался менее доверчивым и потребовал у мамаши документы на детей. Женщина, побледнев, вытащила из пакета мятую метрику, где значилась только Снежана. “Сына забыла вписать! — промямлила молдаванка и, приоткрыв одеяло на лице младенца, заявила: — Взгляните, он мой, мой! Похож ведь!” Потянувшись, ребенок вяло открыл глаза и мутным взглядом посмотрел на мать.

— Он что, так постоянно спит?

— Устает от шума, вот и спит. Но я ему ничего не добавляю, никаких снотворных! Вот, попробуйте! — в бутылочке детская смесь.

Отпив из бутылочки подозрительную мутную жидкость, капитан поморщился: “Такой гадостью и щенка не накормишь! Придется ребеночка твоего в больнице проверить...” Опасения Филиппова не случайны: мамаши-попрошайки часто добавляют в напиток валерьянку, пустырник и димедрол, чтобы ребенок не орал.

— Никому его не дам! — запричитала Мариана. — Как я без него?! Люди ни копейки не дадут! А за него не переживайте: в памперсах, накормленный...

— Кто его знает, где тут правда, где ложь, — комментируют милиционеры “показания” гражданки Тики. — Может, она этого мальчишку украла. Ведь такие случаи уже бывали — правда, не в Москве. Хотя... Помните дело Егора Нисевича? Младенца похитили прямо из коляски, оставленной на две минуты без присмотра возле детской поликлиники, как раз неподалеку от трех вокзалов. Его мама потом покончила с собой. Так мы тоже думали, что ребенка нищенка украла. Всех проверяли — бесполезно.



Мадам Брошкина

В комнате милиции на “Комсомольской” — оживление. Милиционеры замели старую знакомую — попрошайку Марию Кириллову. В свои 25 лет она успела народить четверых дочерей, младшей из которых пять месяцев. С ней-то мамаша сейчас и “работает” в метро и на вокзалах. Мария нежно прижимает к себе ребенка и рассказывает свою историю:

— Жила в Татарстане с мужем, аборты мне делать было нельзя — сердце больное, вот и родила четверых. Полгода назад муженек запил. Вот я и убежала куда глаза глядят вместе с дочками. Подружки меня так и зовут — Мадам Брошкина.

В Москве Марина несколько месяцев жила на вокзалах в комнате матери и ребенка.

— Деньги я поначалу не просила — стыдно было. Иногда давала частные уроки английского: у меня ж университет за плечами. Но на жизнь все равно не хватало. Таких, как я, приезжих мамаш с детьми на вокзалах много — они мне и посоветовали милостыню просить. Взяла младшую, постояла... Потом вошла во вкус...

Мария призналась, что дежурит у входа на Казанский вокзал не больше трех часов, за которые успевает собрать до 600 рублей.

— А вы знаете, что у нас сейчас своя гостиница появилась? — хвастается Маша. — Там много таких.

Действительно, с недавних пор несколько многодетных мамочек-попрошаек живут в бараке на территории дома отдыха “Кратово”. Бесплатным жильем их обеспечил руководитель благотворительной организации имени св. Серафима.



Бог поможет...

Вместе с участковым поздним вечером навещаем “резиденцию нищих” в Кратове. Без труда нашли небольшой деревянный корпус, разделенный на две части. В каждой по три комнатушки, где ютятся в общей сложности 18 человек, девять из них — дети. В бараке, который отапливается титаном, есть туалет и холодная вода, а еду мамаши готовят на двух электроплитках, по очереди...

В первом отсеке нас встречают двое пацанов: 13-летний Федя Лебедев и его 17-летний брат Витя. Оба никогда не учились в школе, не умеют читать:

— Мама на работе... Где? Не знаем. Приехали в Москву давно. Здесь жить нравится...

Выясняется, что их мать Оксана с младшими детьми зарабатывает на хлеб подаянием. В барак обычно возвращается на последней электричке. Единственное, о чем мечтают Федя и Витя, — вдоволь поесть.

У другой обитательницы ночлежки, Ларисы Минаркуловой, семеро детей, все — от разных отцов. И все живут здесь, в бараке.

— Так уж судьба сложилась, — улыбается женщина. — Приехала сюда с Украины, когда сгорел свой дом. Поначалу на вокзале жила, побиралась. А потом меня подобрали, приютили из благотворительной организации. Сейчас даже на работу в ресторан элитный устроилась — посудомойщицей! Денег пока хватает.

Скоро Лариса будет бабушкой: ее 16-летняя дочь Лена — на девятом месяце беременности. Отец — 17-летний сосед по бараку...

— На что будешь ребеночка растить? — обращаемся мы к Елене. — Что-нибудь делать-то умеешь?..

— Рожу здесь. И жить буду тоже здесь. Бог поможет... А профессии у меня нет — я и в школе-то ни разу не была!



“Мы нужны для рекламы!”

Своим житьем-бытьем женщины и дети вполне довольны. Есть крыша над головой, раз в месяц привозят бесплатные продукты, да и за свое проживание здесь нищие не платят ни копейки. Говорят, что с руководством дома отдыха расплачивается сама организация... Но не все в этом приюте так гладко, как кажется.

— В прошлом году, — рассказывает одна из мамаш, — нас увезли в Тверскую область. Поселили в частном доме, который будто бы передается нашей благотворительной организации по дарственной. Дом был хороший, добротный. Но нам поставили условие: чтобы в нем жить, надо работать лето на поле. Почти два месяца мы с детьми гнули спины, как рабы, у какого-то местного фермера. А потом приехала... настоящая хозяйка этого дома, и нас выгнали вон! Пришлось снова вернуться в барак.

— Нас просто используют! — вступает в разговор еще одна женщина. — Оказывается, организация открыла счета в банках на наши имена, куда спонсоры постоянно перечисляют немалые денежки. Увы, ни копейки из этих денег мы не получаем... Взамен организация иногда помогает нам продуктами и дает крышу над головой. Хотя сколько это продлится — никто не знает. Перезимовать бы только...






Партнеры