Голосую за партию

1 декабря 2003 в 00:00, просмотров: 158
1. Мое отношение к выборам

В основном я свою позицию на выборах 7 декабря определил давно.

Есть известные мне кандидаты. Например, Юрий Михайлович Лужков. Я, безусловно, за его избрание. Так что с выборами мэра мне все ясно.

Сложнее с выборами депутатов по округам. В основном я их не знаю. Те, кто уже был депутатом Государственной или городской Дум, могли бы сами помочь мне. Скажем, прислать полный перечень всех голосовавшихся в течение четырех лет вопросов с указанием того, как он голосовал. Это были бы факты. Но бывшие депутаты проявляют странную скромность и факты, если и дают, то очень выборочно. А я хотел бы, чтобы — как говорилось в известном фильме — “огласили весь список”. Вместо этого я и от них, и от новых претендентов слышу об их планах. Но в посулы и обещания мне уже верить стыдно. Пора чему-то научиться.

А вот в отношении партий, претендующих на преодоление 5%-ого барьера, у меня мнение устойчивое. Я убедился, что все они — и правящие, и оппозиционные — являются партиями господствующего класса, то есть номенклатуры и олигархического капитала.

С уклоном то в сторону номенклатуры, то в сторону капитала. С уклоном то к самодовольству, то к критицизму — в зависимости от того, хорошо или плохо они устроились возле государственной кормушки. Все они представляют (и предлагают) разные варианты номенклатурно-олигархического пути реформ, номенклатурно-олигархической концепции перехода России от строя государственного социализма к строю постиндустриальному.

К сожалению, по разным причинам и на этих выборах нет ни одной партии, которая весомо представила бы другой вариант и реформ, и всего переходного периода — народно-демократический.

Я мог бы привести массу примеров. Но вот главные.

О ренте от природных ресурсов. Ее “тянут” в свои карманы олигархи. Ее тянут “государственники”. Ее хочет отдать государству, но положить в карман Кремля правящая партия. И нет никого, кто предложил бы народно-демократический вариант: у олигархов ренту в основном отнять, но передать народу и его организациям, минуя и руки, и карманы номенклатуры. Об этом я недавно уже писал в “МК”.

О приватизации земли. Когда делили государственную собственность в промышленности, то хотя бы формально, жульничая и бессовестно обманывая, но все же не решились обойти каждого гражданина. Фиговые листки приватизационных чеков выделили каждому.

Земля — такая же общая собственность всего народа. Но обнаглевшие номенклатура и капитал на этот раз решили вообще не допускать — даже формально, даже через чеки — к дележу земли каждого гражданина. Ни одна из находившихся в Думе и присутствующих в нынешнем списке партий не выдвинула народно-демократический вариант земельной реформы с правом каждого из нас на свою долю общенародного богатства — земли. Споры шли о том, какова будет доля отдельных групп бюрократии, кто будет больше “греть руки”: начальство центральное или местное, городское или сельское. Но я ничего не получаю. Нет той доли земли, которая мне принадлежит как гражданину России и собственнику всей ее земли. И уже тем более никто не вспомнил о той земле, которую “добровольно” отдали при вступлении в сталинский колхоз оба мои деда — Гавриил и Юрий.

Окончательно “добили” меня дебаты партий по телевизору.

О родине рассуждают те, кто голосовал за Беловежские соглашения или фактически одобрил их, войдя в правительство.

О своей оппозиционности власти говорят те, кто голосовал за устраивающий Кремль бюджет.

Партии, с пафосом рассуждающие о необходимости пересмотра итогов грабительской ельцинской приватизации, почему-то не говорят с тем же пафосом о пересмотре итогов грабительской ленинской национализации и не менее грабительской сталинской коллективизации.

Партии, озабоченные социальной справедливостью и напоминающие о счастливой жизни миллионов при социализме, забывают о неоплачивавшемся десятилетиями труде десятков миллионов узников ГУЛАГа и не предлагают восстановить справедливость и выплатить — как это сделали в ФРГ — узникам и их детям компенсацию, в том числе и за счет тех, кто счастливо жил в советской системе.

Борцы за появление сильного государства как гарантии от грабителей уходят от вопроса о том, на чем же будет базироваться сила этого государства и не станет ли ее основой — как было в прошлом — тот же грабеж, но уже государственный.

В искренность ненависти к частным мордоворотам в автомобилях я мог бы поверить, если бы не помнил — и весьма хорошо — о государственных мордоворотах, от которых не могли спасти Вавилова его научные заслуги, Туполева — его самолеты, Мандельштама — его стихи, Солженицына — его книги.

О любви к частному бизнесу и рынку говорят те, кто под вывеской “рынок” насаждал у нас олигархов и уничтожал одну из основ малого бизнеса — сбережения граждан: и в 1992 году, и в дефолт.

В общем, с памятью у меня все в порядке, и на мякине дебатов меня не проведешь.

О духовных и религиозных ценностях говорит партия, которая считает себя правопреемником той партии, которая расстреливала служителей всех религий, разрушала храмы и не принесла даже извинений за это.

Выбор для себя я обязан сделать. Ничего хорошего от всех одобренных властью в ходе позорной регистрации государством по правилам, установленным этим же государством, партий я ждать не могу. Да и что можно ждать от структур, которые вместо того, чтобы быть первичными к государству, стали производными от него, “государственными”?

2. Идти ли на выборы?

Глядя на давно знакомые лица, помня и о невыполненных обещаниях, а главное — о даже не предлагаемых вариантах народно-демократических реформ, значительная часть избирателей “голосует ногами” и просто не идет на выборы. Если уж в одном из главных традиционных центров политической активности в России — в Петербурге — и при выборах наиболее близкого к ним начальника, губернатора, явка избирателей оказалась позорно малой, и губернатором города стал человек, не получивший и одной четверти общего числа голосов избирателей, то чего ждать от других регионов?

И все же неявка на выборы — это самый первичный, самый примитивный вид протеста и сопротивления.

Забавно наблюдать, как вначале правящие силы рассчитывают именно на неявку значительной части избирателей. И расчет объясним. У нас ведь неявка связана не с уверенностью в победе одобряемого кандидата (и без меня его наверняка изберут), а напротив, у нас неявка — форма сопротивления. Не идут голосовать потенциальные противники власти, уверенные в том, что протест ничего не даст и “плетью обуха не перешибешь”. Так что понятна радость и властей, и партий, и кандидатов от уменьшения возле урн числа тех, от кого скорее всего ждешь голосования против себя.

Но, с другой стороны, необходима на выборах в Думу явка в 50%. И появляется страх, что выборы не состоятся. Приходится агитировать за явку. Но очень умеренно. И в тех регионах, где опасность голосования “против” меньше. Так что и хочется, и колется. И надо звать к урнам, и хочется, чтобы явка не очень-то превышала 50%.

В такой ситуации кое у кого из оппозиционных лидеров появляется соблазн призвать избирателей к неявке, к бойкоту и добиться неявки в более чем 50%.

Эта позиция объяснима, но вряд ли может рассчитывать на успех.

Во-первых, неявку всегда можно “восполнить” голосованием за неявившихся. Именно при неявке “административный ресурс” действует в полную силу.

Во-вторых. Призывы к неявке — это поощрение пассивности. Сидящие по квартирам граждане — плохой резерв для борьбы за изменение курса реформ в стране.

И, наконец, третье. Если неявку на выборы оппозиция делает своим лозунгом, то любой не явившийся на выборы становится сторонником оппозиции. Явку на выборы власть фиксирует, и неявившиеся как бы сами пишут власти донос на себя с информацией о своей нелояльности. Нужно очень плохо знать психологию народов России, чтобы думать, что граждане согласятся так протестовать.

Поэтому те, кто призывает к неявке, скорее всего хотят сделать свой мелкий гешефт, объявив миллионы неявившихся своими сторонниками, то есть попросту “погреть руки” на неявке.

Из российской истории известно, что бойкот выборов чаще других применяли ленинцы, большевики, и обычно этот бойкот оказывался ошибкой.

К счастью, наша избирательная система позволяет и на выборы прийти, и свой протест выразить. У нас можно проголосовать “против всех”.

3. Что дает голосование “против всех”?

Принимая решение голосовать “против всех”, я решаю три задачи.

С одной стороны, я не позволяю вытеснить меня из политической жизни, превратить меня в устраивающую правящие силы отсиживающуюся на кухне “неявившуюся” единицу.

Во-вторых, я сразу определяю свое отношение ко всем участвующим в выборах партиям.

И, в-третьих, я не попадаю в списки “неблагонадежных”, не участвующих в выборах, не попадаю в сторонники тех сил, которые призывают бойкотировать выборы.

Это — программа-минимум. Но у меня есть и программа-максимум.

Ведь если позиция “против всех” по числу поданных голосов обгонит все остальные партии, то выборы будут считаться несостоявшимися.

Тогда — новые выборы. Но в них уже — скорее всего — не смогут участвовать те, кто провалился на нынешних выборах.

Начнутся чистки и обновления правящих в стране сил. Обновление не в классовом, политическом смысле, так как по существу останутся у власти и номенклатура, и олигархи. А вот персональное обновление произойдет. И мы наконец избавимся от переместившегося в новую Россию брежневского застоя среди первых лиц. А то ведь как выходит: в России выросло новое поколение — и среди бюрократии, и среди капитала — а перед нами уже десятки лет все те же лица. Если уж выборы не стали инструментом чистки правящих сил, то пусть эту роль чистки выполнит победа партии “против всех”.

И еще один пункт есть в моей программе-максимум. Может быть, в будущем партия “против всех” сумеет выйти из тени и станет базой того Народного Фронта, той народно-демократической оппозицией, которая так необходима России.

Ну а если голосование “против всех” не победит? Пощечина, полученная правящими силами, будет столь звонкой, что ее нельзя будет игнорировать. Это к тому же будет своего рода “желтая карточка” и к предстоящим президентским выборам, и вообще ко всему курсу на “управляемую демократию”.

Я — реалист и мало верю в победу своей партии “против всех”. Но пусть я не отстраню от власти нынешних вождей бюрократии и капитала, тем не менее я не позволю им ни заставить меня остаться дома и не голосовать, ни возвратить меня к роли голосующего “винтика” теперь для не советской, а управляемой демократии. Но даже если я, голосуя “против всех”, вообще не нанесу никакого ущерба ни номенклатуре, ни олигархии, ни “управляемой демократии”, — я все равно проголосую так, чтобы хотя бы в собственных глазах остаться человеком.




Партнеры