“Tы не егерь, ты пастух!”

1 декабря 2003 в 00:00, просмотров: 260

Чем дальше мы уходим в капиталистическое “далеко”, тем сильнее у нас потребность узнать хоть какие-то тайны своего социалистического прошлого. Например, как держались в быту коммунистические лидеры Советского Союза, как проводили свой досуг, что ели и пили.

Ярче всего их характеры проявлялись на охоте в Завидове. Жители пос. Лотошино Нина Ивановна и Юрий Дмитриевич Коровины в те годы часто встречались с кандидатами и членами Политбюро. Ведь глава семейства был егерем в охотхозяйстве, а Нина Ивановна — заведующей гостиницей, где останавливались самые высокопоставленные особы.

Специально для “МК” супруги вспоминают о некоторых особенностях национальной советской охоты.


Каков поп, таков, как говорится, и приход. При президенте Ельцине вся номенклатура в стране занималась теннисом. При Путине каждый мэр приобщается к самбо или дзюдо. А вот во времена Брежнева самым дурным тоном считалось неумение охотиться.

Для высокопоставленных партийных особ круглогодично работала самая секретная воинская часть — в/ч 3152 — Завидовское охотхозяйство. Там была гостиница для важных гостей. И, наверное, именно там у партии и правительства родился слоган: “Все во имя человека, все во благо человека”. Ведь для удачной охоты и хорошего отдыха в Завидове были все условия.


Времена эти безвозвратно ушли, а люди, которые кипятили чай для членов Политбюро или гнали волков под их пути, остались. Сегодня в Лотошине живет супружеская чета Коровиных. Нина Ивановна была заведующей той самой гостиницей, своими соленьями угощала самого Леонида Ильича. А Юрий Дмитриевич — егерем, организовывал охотничьи подвиги сильным мира того.

— Большая часть Завидовского охотхозяйства, — рассказывает Юрий Дмитриевич, — располагалась в Калининской — ныне Тверской области. Там, в районе села Козлово, находился штаб нашей части. Однако часто члены и кандидаты в члены Политбюро на охоту выбирались в ошейкинскую зону Завидова, что в нашем Лотошинском районе. Там я проработал с 1956 по 1985 гг. Видел всю партийную элиту.

Чужая душа потемки. Грозный генсек Брежнев, перед которым трепетал весь мир, был сентиментальнейшим человеком. Он мог остановить кавалькаду сопровождавших его правительственных “Чаек” километров за пять от Завидова и пойти до гостиницы пешком.

— Хорошо-то как! — говорил он обычно уже встречающей его на крыльце Нине Ивановне и присаживался на сугроб. — Сделайте-ка мне чайку!

Обычно Леонид Ильич пил цейлонский чай (не очень крепкий) из тонкого стакана в золоченом подстаканнике, с тремя кусочками сахара.

Если в охотхозяйстве “под ружье” становилась вся снегоуборочная рать, а в небе барражировали вертолеты — значит, из Москвы в эти края выехал министр обороны СССР Гречко. И при самом сильном снегопаде Андрей Антонович требовал, чтоб на проезжей части не было ни снежинки.

Человеком он был грубоватым, как и всякий вояка, не стеснялся при егерях “выражаться”. А уж если добыча уходила, кричал, что всех уволит.

— Ты не егерь, ты пастух! Все, ты здесь больше не работаешь! — выговаривал он егерю. — Поедешь у меня служить куда-нибудь в Туркестан.

Впрочем, министр не был злопамятным, быстро “остывал” и единственный из всего Политбюро, кто обмывал охотничьи трофеи с простыми егерями-прапорщиками.

В прапорщики их всех произвели при Брежневе. Причем они являлись прапорщиками срочной службы — как солдаты-двухгодичники, только со всеми офицерскими льготами.

Можно сказать, что жизнь “придворных” егерей резко улучшилась. Коровин-вольнонаемный на своей лесной службе получал сначала 36 руб. в месяц, потом 70. А Коровин-прапорщик — сразу 210. Хотя усилилась и идеологическая составляющая: появились политзанятия, строевая подготовка, конспектирование первоисточников.

— Дисциплина была строгой, — вспоминает Коровин. — Хоть мы и жили в лесу, а члены Политбюро наезжали нечасто, должны были ходить с “иголочки”. Однажды офицеры 9-го управления КГБ уволили егеря, который пришел на работу небритым.

Юрий Дмитриевич 5 раз охотился с Брежневым, два — с тогдашним министром сельского хозяйства Полянским, 6 раз с Гречко на лося и один раз ночью на глухаря и рано утром — на тетеревов. Еще “ходил” с Подгорным, адмиралом Горшковым, Пономаревым...

Егеря имели гладкоствольные тульские ружья 16-го калибра. А их именитые охотники — отечественные нарезные карабины с оптическим прицелом. На лося шли пули, на кабана — картечь 8—9 мм, на волка — картечь 6 мм. На глухарей, тетеревов использовали дробь первого и второго номера.

Восток — дело тонкое

Самое интересное, что Коровин однажды действительно чуть не угодил в далекие туркестанские края. Как-то к ним в Завидово на охоту приехал тогдашний 1-й секретарь ЦК Компартии Азербайджана Гейдар Алиев. “Организовал” ему добычу лося Юрий Дмитриевич. Алиев пробыл в Ошейкине два дня, уехал чрезвычайно довольным.

Каково же было удивление егеря, когда через пару недель его неожиданно и в самом пожарном порядке вызвали в штаб, который находился в Козлове.

— Задал ты нам работенки! — сказали ему там. — Не знаем, что и делать. Алиев из Баку лично для тебя самолет пригнал. Приглашает... в гости!

В штабе воцарилась тяжелая “минута молчания”. Члены и кандидаты в члены Политбюро людьми были безусловно интеллигентными, за работу всегда благодарили. Как правило, при отъезде оставляли большой бумажный пакет, запечатанный огромной сургучной печатью. Две бутылки водки “Пшеничная”, бутылка хорошего коньяка, конфеты, мясные деликатесы. В канун Нового года из Кремля привозились подарки специально для детей обслуживающего персонала. В презенте в виде большого пионерского барабана находились редкие сладости (исключительно советского производства) и разные игрушки.

Но чтобы вот так отблагодарить простого советского егеря — такого еще в завидовской истории не было. Воистину Восток — дело тонкое. И не ехать нельзя, приглашение ведь от члена Политбюро! И ехать невозможно — что может быть общего между Гейдаром Алиевым и прапорщиком Коровиным?!

Начали из штаба звонить в Москву, в Кремль: как быть? Юрий Дмитриевич не исключает, что ответ дал сам Леонид Ильич. “Никуда не ехать. А с Алиевым соответствующую беседу проведем”.

Но история эта так просто не закончилась. Потому что недели через три из Баку в Завидово прилетели порученцы Гейдара Алиева. И привезли Коровину посылку лично от 1-го секретаря ЦК Компартии Азербайджана. Коровины как сейчас помнят: четыре фляжки шикарного коньяка, оливки (“нам они тогда не понравились, мы же сроду их не ели”), восточные сладости, огромный торт, который таял во рту, и большой конверт с цветными открытками — видами Баку.

Года через три Гейдар Алиевич еще раз приехал сюда на охоту — уже со своим сыном Ильхамом – нынешним президентом Азербайджана.

Из всех детей больших советских руководителей в Завидове иногда бывала только дочь Брежнева, Галина. Женщина, как известно, балованная и капризная. В отличие от нее Алиев-младший очень понравился и Коровиным, и всей обслуге. “Скромный и хорошо воспитанный”.

Кормильцы ЦК

В советские времена в подмосковной части охотхозяйства Завидова находилось 12 вышек, с которых члены Политбюро отстреливали животных. За Коровиным было закреплено две, куда приходило по 150—200 кабанов. Как правило, партийные вожди охотились только в зимнее время. Поэтому вышки были оборудованы теплом, светом, там стоял вращающийся стул, и было несколько “бойниц”, откуда по зверью велся огонь.

Охота занимала 1,5—2 часа. После чего под вышкой оставалось лежать 5—6 кабанов или 3—4 лося, марала. Одна туша оставлялась егерям — за труды их тяжкие. А остальное на “уазиках” с прицепами увозилось на специальный мясокомбинат в Козлово. Где делали колбасу и тушенку. Эти продукты отправлялись в ЦК, а также раздаривались делегатам партийных съездов. Получается, что непосредственно Брежнев и его окружение кормили партийный аппарат!

Нынешние руководители России, как утверждают сегодняшние завидовские егеря, охотиться не любят. Путин приезжает в Завидово, но в основном чтоб экстремально покататься на снегоходе. (Кстати, бывшего председателя КГБ Юрия Владимировича Андропова Коровины в охотхозяйстве тоже ни разу не видели. Наверное, промысел зверя у чекистов не в почете.)

В основном сегодня здесь охотятся “новые русские”. Но такое “охотой” можно назвать только условно. По кабанам и лосям они палят даже не с вышки. Звери заходят в вольеры за подкормкой, решетчатые ворота за ними опускаются, и “охотники” в упор расстреливают бедных животных.

Нет, не те пошли времена. Раньше и подкормка зверью была гораздо лучшей. Например, кабанам сыпали рыбу. Где-нибудь в порту забраковывалась партия продовольствия, и, чтоб добру не пропадать, оно привозилось в Завидово. За состоянием лесных обитателей зорко бдели и ветеринары. Тем же кабанам в еду добавляли очень дорогие античумные и прочие препараты, по 5—6 ампул на ведро.

“Чтоб все было бантиком”

Нина Ивановна сначала вышла замуж за Юрия Дмитриевича Коровина. А уже затем ее пригласили работать в Завидово. КГБ очень серьезно проверяло ее биографию, и ей было строжайше, под расписку, запрещено даже родственникам говорить, где она работает.

На первых порах числилась официанткой в гостинице, а через три года, сразу после ноябрьских праздников 1969 г., стала заведующей. В то время, когда ее супруг и остальные егеря стали прапорщиками, Нине Ивановне очень большие люди из Политбюро начали намекать, что пора бы и ей примерить погоны. Но — офицерские, ведь она важная птица. Только ей воинского звания так и не присвоили.

Двухэтажную гостиницу для себя, на минобороновские деньги, строил Гречко. Но когда туда в первый раз приехал Брежнев, она ему так понравилась, что он ее забрал в свою охотничью резиденцию.

На втором этаже гостиницы было три обычных номера и два “люкса” — для членов Политбюро: вместе на охоту они никогда не приезжали. Обычные номера (там останавливались простые советские генералы и чекисты) представляли собой односпальную кровать с полированной тумбочкой, прикроватный коврик, торшер, шторы, стол для работы, телевизор, а также ванная комната и туалет. Скромненько, но со вкусом.

Во всех номерах были шикарные махровые полотенца и халаты кремового цвета. И везде, даже у Брежнева, на туалетных столиках стоял одеколон “Шипр” — он тогда был очень модный. Нина Ивановна уверена, что никто из гостей им никогда не пользовался, от них шел совсем другой запах — более тонкий и приятный. Такой, что после их отъезда она сама еще 2—3 дня “пахла” их ароматами. В конечном итоге из штаба поступила команда “Шипр” убрать.

Номера “люкс” были, конечно, покруче. Широкая кровать с двумя полированными тумбочками, мягкий пушистый ковер, люстра из чешского хрусталя, два бра, большой письменный стол, трехстворчатый (славянский) шкаф, телевизор, ванна и туалет. В гостинице было четыре телефона — прямая связь с Брежневым (“очень красивый телефон белого цвета, на телефон даже и не похожий”), прямая связь со штабом в Козлове, “кремлевка” и СВЧ.

На первом этаже располагалась огромная, примерно на 200 кв. метров столовая, кухня, один “обычный” номер и дежурная комната, где во время охоты Брежнева сидел генерал-лейтенант, начальник Завидовского охотхозяйства. Еще там имелась большая комната отдыха, куда из Кремля привезли огромный стол — почему-то с зеленым сукном.

В шкафах была прекрасная и очень дорогая посуда: мельхиоровые столовые приборы, тарелки глубокие и мелкие, десертные и еще какие-то, супницы (“произведение искусства”), кокотницы — все что душе угодно.

— Мне, — рассказывает Нина Ивановна, — до сих пор некоторые говорят: мол, ты, Ивановна, “упаковалась”, когда была при Брежневе. Спички я оттуда не взяла и не вынесла! Это были прекрасные, добрые люди. Я счастлива, что мне довелось с ними работать. Да, имущества там было на тысячи, а может, и миллионы рублей. Но оно строго контролировалось. Каждый сентябрь из бухгалтерии штаба приезжали ревизоры, целую неделю считали тарелки и вилки. Если что-то подлежало списанию, разбивалось при мне, а осколки увозились в Завидово. Такая была отчетность.

Как материально ответственное лицо, заведующая гостиницей имела печатку, каждый вечер опечатывала склад, парадный вход в гостиницу и сдавала дежурство на охрану солдатам.

В подчинении у Нины Ивановны было три горничных и четыре кочегара — котельная работала на дровах. Перед приездом Брежнева номера натапливали очень сильно, до 30 градусов. А уже потом открывали окна (они были с сеткой), и температура понижалась до 19—20 градусов.

В гостинице дисциплина тоже была строгой, почти армейской. При наезде начальства вся обслуга надевала единую форму — специально для них сшитые платья цвета хаки и белые косынки — у Нины Ивановны была красная косынка. Чистоту проверяли два сотрудника 9-го управления КГБ: они шарили по разным углам белоснежными платками, и если, не приведи господь, находили грязь, то у Нины Ивановны были серьезные неприятности.

А за несколько минут до прибытия Брежнева гигиену в гостинице — “чтоб все было бантиком” — проверял сам профессор Вишневский — тот самый, который изобрел знаменитую мазь. Но, как заверяет Нина Ивановна, даже мелких замечаний к персоналу практически не возникало.

Партийные вожаки приезжали на охоту только в зимнее время: Брежнев, как правило, на кабанов, Гречко — на лосей. Такого, чтоб в Завидово выбралось все Политбюро или даже несколько членов одновременно, Нина Ивановна не припоминает. “Страной нужно было править из Кремля, а не из гостиницы”.

Лишь однажды, 8 ноября 1976 г., на день рождения Полянского, здесь сразу собрались Косыгин, Громыко, Подгорный и сам именинник. Прошел слух, что в это время Леонид Ильич серьезно заболел. О чем говорили первые лица государства, никто, конечно, не знает. Но скоро и Подгорный, и Полянский были отправлены в отставку.

Американцы оказались классными парнями

Весенне-летние месяцы обслуживающий персонал активно занимался заготовкой дров на зиму, резал ветки для подкормки кабанов и зайцев (норма по 2 тыс. веников на человека), косил сено — оно также шло на подкормку.

С этим сеном приключилась памятная история. В июле 69-го в Ошейкино позвонили из штаба в Козлове и приказали всему личному составу, включая егерей и горничных, собраться на партийное собрание. Здесь все от последнего кочегара до старшего егеря были, конечно, коммунисты.

Оказывается, через неделю к ним на охоту на целых 5 дней и 5 ночей (!) должны были приехать шесть крупных американских миллиардеров. Вроде бы большие друзья Советского Союза — но именно поэтому их нужно встретить чуть ли не как генсека.

Сам Брежнев считанные разы оставался в Ошейкине на ночь — обычно возвращался в Москву после охоты и ужина — поздно вечером. Но если приезжал, как говорится, с ночевкой, то привозил двух своих поваров и официантов, которые и “колдовали” над блюдами По тем временам (и по этим тоже) стол был диковинным. В разгар зимы — виноград, клубника со сливками, тонко нарезанная колбаса, и каждый кусочек — запечатан. Почти все это после обеда или ужина оставалось на столе, его можно было (и нужно было) поровну распределить между егерями и обслугой.

Но обычно кормежка ложилась на хрупкие плечи Нины Ивановны. Он сама готовила еду, угощала знатных гостей своими грибами и соленьями. Кстати, такой высокой чести была удостоена только она. Как-то к столу Брежнева свои очень удачные грибы от чистого сердца принесла одна из горничных. Чекисты, узнав об этом, страшно перепугались, отправили угощение на экспертизу, а горничной сделали серьезное внушение — чтоб в первый и последний раз.

А тут американцы, да еще и миллиардеры — пусть и друзья Советского Союза!.. Из Козлова для гостей привезли видимо-невидимо столовой посуды, еще лучше, чем в Ошейкине. Для каждого миллиардера предполагался обед из 150 (!) блюд соответственно на 150 столовых приборах. Вот оно, истинное лицо капитализма!

Но тревога была совершенно напрасной. Богачи оказались классными парнями, егерей зачем-то переодели в американских фермеров, выдали им даже широкополые шляпы с перьями.

Самое удивительное, но и самое непостижимое, что для каждого американца (они приехали со своими поварами, хотя старшим над ними все-таки был наш повар из Козлова) действительно готовилось и выставлялось на стол по 150 блюд! Какие именно — простая русская женщина Нина Ивановна Коровина даже тогда не знала, от кушаний просто рябило в глазах. Хотя миллиардеры съедали не больше чем по 5—6 блюд — вместе с десертом.

Еще американцы много (и небезуспешно) охотились. Но что особенно запомнилось Нине Ивановне — как они ходили к стогам сена, нюхали, целовали и восхищались им. Пару раз на фоне стога сфотографировали и молодую тогда Нину Ивановну. Пообещав, что фотографии будут обязательно напечатаны в американских журналах. Не исключено, что нынешняя пенсионерка лет 40 назад прогремела на весь мир.

* * *

Плавное течение лесной жизни Коровиных испортил пресловутый квартирный вопрос. Было ясно, что до пенсии на своих должностях они не просидят. Больно ответственное это дело, нужно уступать дорогу молодым. И когда в 1986 г. 1-й секретарь Лотошинского райкома партии предложил им 2-комнатную квартиру в Лотошине, времени на раздумье не дал: или сейчас — или никогда.

Они переехали в Лотошино — и Юрий Дмитриевич, которому до военной пенсии оставалось всего два года, ее потерял. Как и супруга, получает маленькую гражданскую пенсию.

Но Коровины не ропщут на свою долю. Счастливы и горды тем, что у них растут три внука, что им выпала честь обслуживать лидеров Советского Союза. О которых сохранились самые теплые впечатления.




Партнеры