Налог на добычу

16 декабря 2003 в 00:00, просмотров: 171

Что все же имеют в виду, говоря о необходимости “взять наконец природную ренту”? Этот вопрос мы задали председателю Счетной палаты Сергею СТЕПАШИНУ.

— Мировой опыт говорит о том, что рента — главный источник национального богатства стран, обеспеченных природными ресурсами. По данным ЮНЕСКО, стоимость природных недр в России составляет 160 тыс. долл. на человека. Это в 10 раз больше, чем в Европе, США и Канаде. В то же время мы вынуждены признать, что большинство россиян живут за чертой бедности. И особенно тревожит тот факт, что сегодня центр тяжести бедности переместился в сторону работающих. В России удельный вес трудоустроенных граждан с зарплатой ниже прожиточного минимума превысил 42 процента от численности работающих. Это ненормально!

— Природная рента в нашей стране вроде бы существует: добывающие компании осваивают недра не сами по себе, а покупая лицензию у государства. Может, просто платят они маловато?

— Сегодня идут споры вокруг того, кому должна принадлежать природная рента (то есть сверхприбыли, получаемые от эксплуатации природных ресурсов): добывающим компаниям или государству. Мировой опыт свидетельствует об эффективности взимания рентных платежей на добычу углеводородов. Так, в Великобритании, Норвегии размер рентных платежей составляет 80—90% от стоимости сырой нефти, при этом остаток обеспечивает необходимый уровень затрат и инвестиций. В нашем случае речь может идти о том, чтобы добавить в бюджет России еще от 3 до 5 миллиардов долларов.

Счетная палата полагает, что фискальная политика в отношении добывающих отраслей должна включать принципы изъятия природной ренты, объективно оценивающие ресурсы и затраты на их освоение. Для этого необходимо провести инвентаризацию месторождений, лицензий и скважин и выработать механизм изъятия ренты в зависимости от качественных характеристик месторождений.

— Выходит, добывающая отрасль — слишком жирный кусок для частника. Неужели государство решило вернуть ее в свои руки?

— Нефтяная промышленность России по своей структуре собственности является одной из самых либеральных в мире. Помимо России только в четырех странах мира — США, Канаде, Великобритании и Франции — нефтяной бизнес ведут частные предприятия. В остальных странах этим занимаются государственные или смешанные компании. Причем даже в вышеназванных странах, за исключением США, нефтяной рынок жестко регулируется государством.

Счетная палата не раз обращала внимание на несовершенство нашего законодательства, позволяющее на законном основании существенно минимизировать налоги. “Сибнефть”, к примеру, уплачивала налог на прибыль по ставкам, сниженным против действующих более чем в шесть раз. Подобные схемы применяли и другие: в частности, сдавали в аренду нефтеперерабатывающее оборудование фирмам, зарегистрированным в офшорах, и т.д. Если так будет и дальше, финансовой стабильности в стране не добиться никогда. Не получится снизить налоги в обрабатывающих отраслях промышленности и сфере услуг.

— Но если через дыры в законах уходят миллиарды, значит, их надо переписать?

— Сложно следить за ценообразованием на сырую нефть, поскольку в стране нет свободного рынка нефти. Поэтому Счетная палата выступает за перенос налоговой нагрузки для предприятий, добывающих углеводороды, с реализации товаров на добычу, введя для этой цели рентные платежи. В налогообложении добывающих отраслей должен возобладать рентный подход, объективно оценивающий ресурсы и затраты на их освоение.

Кроме того, сейчас ставки налога на добычу полезных ископаемых едины для всех без учета условий разработки месторождений и качественных характеристик добываемого сырья. В результате предприятия, обладающие лучшими участками недр, получают преимущество. А компании, в месторождениях которых преобладает трудноизвлекаемая нефть, попадают в заведомо неравные условия. Наши нефтяники выкачивают лишь легкодоступную нефть, в то время как труднодоступная не разрабатывается. Профессия геолога, ведущего разведку новых месторождений, вымирает. Это приводит к выводу нефтяных скважин из эксплуатации и сокращению добычи нефти. В то же время количество нефтяных скважин, потенциально пригодных к эксплуатации, но находящихся в бездействии, весьма велико.

В налогообложении добывающих отраслей должен возобладать рентный подход, объективно оценивающий ресурсы и затраты на их освоение. На сегодняшний день ставки налога на добычу полезных ископаемых по газу и нефти оказались ниже предполагаемого в бюджете-2004 уровня. Значит, сложнее будет “снимать” экономику с нефтяной иглы: добыча по-прежнему будет более привлекательной для привлечения ресурсов, чем обработка.

— Противники введения природной ренты утверждают, что она вообще остановит добычу нефти в стране...

— Очень странное предположение. Кто же добровольно откажется от супердоходов? Добыча нефти все равно останется выгодным делом, даже если ввести у нас английский или норвежский размер ренты. Закон о природной ренте уравняет в правах предпринимателей, ликвидирует сверхприбыли, и бизнесмены наконец-то, может быть, начнут вкладывать деньги в другие отрасли экономики, остро нуждающиеся в инвестициях. Закон может повернуть к лучшему всю российскую экономику, так как деньги, которые будут получены от природной ренты, станут реально работать на экономику. Но для столь радикальных перемен необходима политическая воля и законодательной, и исполнительной власти.




Партнеры