Возможна ли однопартийность в XXI веке?

18 декабря 2003 в 00:00, просмотров: 1093
1. Кто проиграл?

Уже не раз я слышал о том, что проиграли демократы и возникла угроза российской демократии.

Вообще-то в истории бывали случаи, когда именно выборы вели к краху демократии. Например, в Германии во время прихода Гитлера к власти.

Такой ситуации в России нет. Победившая на выборах партия получила более трети голосов. Но с учетом не явившихся и голосовавших против всех за нее проголосовали не более 20% от общего числа избирателей. При таком проценте серьезных угроз для демократии не возникает.

Есть и другая точка зрения: на выборах проиграли “западники”. Это уже точнее, хотя западники — и это хорошо показала война в Ираке — вовсе не единый лагерь.

И все же я считаю, что факт неизбрания ни СПС, ни “Яблока” в Думу — это действительно поражение. Но чего и кого?

На выборах проиграли не демократы вообще, не западники в целом. На выборах проиграли примитивные американисты.

Примитивные американисты хотели в российских политических реформах по максимуму подражать модели демократии США.

Американская демократия — безусловно один из лучших образцов для постиндустриального общества. Но лучшее лекарство применяется не везде и не всегда. Выдающийся идеолог американской демократии Джон Дьюи еще чуть ли не сто лет назад в многочисленных работах убедительно, на мой взгляд, доказал, что американская демократия — это не только и не столько система политического устройства государства, сколько образ жизни общества. Поэтому попытки позаимствовать механизм управления США при отсутствии соответствующего образа жизни не могут не заканчиваться неудачами.

Примитивные американисты считали достаточным для российских экономических реформ воспользоваться рекомендациями МВФ, ВТО и других контролируемых США структур. Между тем эти рекомендации были призваны обеспечить интересы части монополий США. Поэтому и в самих США — и это хорошо показано в книге американского ученого и политического деятеля, лауреата Нобелевской премии по экономике Джозефа Стиглица “Глобализация: тревожные тенденции” — растет понимание ошибочности такого экономического курса.

Неприемлемость и политического, и экономического подхода примитивных американистов к реформам в России стала ясна уже много лет назад. Состоявшиеся выборы не открыли ничего нового — они только выдали официальное похоронное свидетельство приверженцам этого подхода.

Хотелось бы, чтобы и в США итоги российских выборов выдали свидетельство о банкротстве всем, кто поощрял такой подход к российским реформам. США могут опираться на сильных друзей и союзников, а не на примитивных подражателей.

Крах подражательного американизма в России неизбежно требует серьезнейших размышлений и выводов. Но правящая нами российская бюрократия из правильной мысли о неприемлемости подражательства сделала вывод о том, что надо вернуться в то тупиковое и исторически обреченное советское болото однопартийности, в котором она загнивала в годы застоя и из которого ее за уши вытащил народ во время революции 1989—1991 годов.

2. Кто и как выиграл?

В широком смысле выиграла вся российская бюрократия. В более узком — номенклатура. Еще в более узком — Федеральный центр, Кремль и президент. Но как именно выиграли?

С помощью выборов они закрепили бюрократию в качестве единственной правящей Россией силы, утвердили однопартийность во всех звеньях и на всех уровнях власти.

Такой результат был давно запрограммирован.

Во-первых, тем, что либеральные и правые силы в 1991 году испугались остаться один на один с народом и пошли на сохранение у власти реформаторской части коммунистической номенклатуры. Они пошли к этой номенклатуре на службу без всяких условий и без всяких ограничений. Они спасли эту — а заодно и всю — номенклатуру от ответственности за прошлое, даже за явные нарушения даже самих советских законов.

Во-вторых, тем, что правящий блок номенклатуры и праволиберальных сил решил опереться в экономике на олигархов и бывших советских хозяйственников. Они решили игнорировать малый бизнес и фермерство.

В-третьих, блок номенклатуры и право-либеральных сил пошел “под крышу” Запада, прежде всего США. США влили “кровь” в этот блок в виде миллиардов долларов — и займов, и помощи.

Итогом этого курса стал роспуск СССР, осуществленный в антинародных формах в интересах коммунистической бюрократии России и союзных республик.

Другой результат — шоковая терапия, призванная уничтожить крупную промышленность России, которая была по преимуществу военно-промышленной и ни к какому рынку не была готова.

Еще один итог принятого курса — приватизация, отстраняющая от государственной собственности создавшие ее народные массы.

Все это было закреплено Конституцией 1993 года. Именно поэтому эта Конституция так оберегается от корректировок (хотя, при необходимости, на нее плюют, когда ликвидируют, например, избираемый гражданами Совет Федерации и тем самым искажают саму суть этой Конституции).

Как только правящая номенклатура осознала, что она твердо удержалась у руля государства и именно она, а не рынок и выборы, руководит экономикой и государством; как только правящая номенклатура увидела, что чего-то особого от Запада уже не дождаться, а у нее самой появился “жирок” от высоких цен на нефть и газ; как только она убедилась, что половина избирателей утратила интерес к выборам, а другой можно манипулировать, — номенклатура пошла на разрыв с право-либеральными силами и решила править страной одна.

Состоявшиеся выборы и стали реализацией этой идеи однопартийной власти.

3. Удержится ли однопартийность?

В отличие от эпохи, когда в России в ХХ веке утверждалась однопартийная власть большевиков, нынешняя однопартийность имеет три неустранимых порока.

Во-первых, большевики, утверждая однопартийность, предложили стране долгосрочную перспективную программу, отвечающую ее национальным интересам. Нынешняя однопартийность не имеет — ни бюрократической, ни тем более народно-демократической — долгосрочной программы реформирования России в постиндустриальную страну. Но опыт учит, что не имеющий программы победивший блок вскоре начинает раскалываться — как только он начинает обсуждать эту самую программу или как только возникают серьезные трудности (например, падение цен на нефть).

Во-вторых, большевики, утверждая однопартийность, имели четкий механизм структуризации самих себя. Он включал и внутрипартийную демократию (с тайными и альтернативными выборами), и отбор лидеров, и механизм самоочищения в виде “вооруженного отряда партии” — бесконтрольных карательных органов.

В-третьих, большевистская однопартийность опиралась на исключительно идейных, преданных своим теориям, исступленных до фанатизма руководителей. Чего-то даже отдаленно напоминающего Сталина и Троцкого, Гитлера и Муссолини у нынешних устроителей однопартийности нет и в помине. О примазавшихся, корыстолюбцах и коррупционерах я уже не говорю. Но и в лучшем случае есть только желание удержаться в креслах власти, есть карьерные устремления, есть готовность послужить интересам Родины. Всего этого для утверждения однопартийности совершенно недостаточно.

И все же самое главное в том, что постиндустриальный строй невозможен без плюрализма форм собственности в экономике и поэтому невозможен без плюрализма в политике. Он требует не однопартийности, а демократии.

К тому же появляется реальная ответственность. Теперь ни в центре, ни на местах никаких виновных — кроме однопартийцев — не останется. И замерзшие трубы, и высокая квартплата, и падающие самолеты, и вообще все на свете, как во времена советской однопартийности, будут иметь одного ответчика — Кремль.

Осознает ли российская бюрократия, что однопартийность, решая мелкие и частные проблемы, по большому счету в перспективе опасна для нее? Осознают ли лидеры бюрократии, что именно они будут теми “крайними”, которым придется пожинать в первую очередь плоды однопартийности?

Если Кремль действительно хочет удержать власть — то выводы из выборов должен делать прежде всего он.

В XXI веке без демократии создать постиндустриальное общество. Но что делать, если после выборов появилась полностью контролируемая одной партией Дума? Тут разного рода маневрами по созданию в Думе видимости плюрализма не обойтись. Необходимы как минимум три группы мер.

Первая. Пойти на создание в правящей партии фракций и условий для их открытой борьбы друг с другом. Японией десятки лет после войны правила одна партия. Но одна правящая партия — это вовсе не однопартийность. В Японии были мощные оппозиционные партии. А главное — в самой правящей партии работали механизмы, обеспечивающие борьбу фракций (в том числе и за захват руководства правящей партией).

Второе. Раз нельзя изменить Думу, надо полностью реформировать Совет Федерации, заранее выделив в нем как минимум 50% мест для небюрократических сил общества, прежде всего интеллигенции, среднего класса, профсоюзов. За образец можно было бы взять принцип формирования той трети горбачевского Съезда народных депутатов, которая создавалась по квотам.

Третье. Администрация должна срочно создать разного рода Консультативные советы по важным вопросам жизни страны. И состоять они должны не из назначенных самой администрацией “представителей”, а из лиц, делегированных общественными структурами и организациями.

В общем, возле Кремля должен появиться сектор, который мог бы демократически оппонировать “однопартийной” Думе.

Власть должна ясно понимать, что если она не найдет других, помимо Думы, опор, то ей не удержаться.

4. Три задачи демократов

Крах примитивного американизма может стать действительно опасным для российской демократии только в одном случае — если сторонниками демократии не будут сделаны правильные выводы. Какие?

В России позиции демократов неизмеримо прочнее того, что дали итоги выборов.

Провал примитивных американистов может стать для демократии в целом полезным — так как из нее выпадает наиболее одиозный блок. От своевременного “вырезания” опухолей — пусть даже доброкачественных и тем более злокачественных — организм, как известно, только выигрывает.

Первая задача российских демократов — объединение всех подлинно демократических сил.

Разумеется, в эти объединения надо включить и правые силы, и “Яблоко”. Но только после того, как они проведут чистку в своих рядах и освободятся от деятелей, запятнавших себя соглашательством или даже соучастием в антинародном варианте реформ, кормлением из корыт олигархов и зарубежных фондов. Тем более что сами эти деятели и сейчас думают не о своих партиях, а по первому свистку бегут в Кремль в надежде получить с барского стола хоть какую-то косточку.

Возможно, следует попытаться воссоздать “Демократическую Россию”. Возможно — “Народно-демократический фронт”. Но надо иметь структуру, способную воздействовать на власть и через парламент, и через совещательные структуры при власти, и внепарламентскими методами.

Вторая задача — выдвинуть народно-демократическую программу реформирования России и в экономике, и в политике. Альтернативную и “проамериканистам”, и “управляемой однопартийной демократии”. Эта программа при нынешнем раскладе сил не сможет победить. Но она станет базой для активного давления демократических сил на власть, а по ряду вопросов может превратиться и в программу самой власти.

И, наконец, демократы должны поднять знамя реформы Конституции. Все преимущества устойчивой Конституции ясны. Но надо считаться с волей народа. Если половина граждан не голосует или голосует “против всех”, то надо отказаться от такой Конституции.

Нам нужна не популистская Конституция, с голосованиями всех граждан на всех уровнях и с победой по большинству голосов. Такая Конституция логична для благополучной страны. России же нужна Конституция, способная организовать подъем страны. Должна быть заранее заложена господствующая роль самой главной силы подъема — интеллигенции. Конституционное совещание надо созывать скорее, чтобы провести референдум еще до окончания полномочий вновь избранной Думы и вновь избранного президента.

Основное сейчас: не допустить, чтобы поражение самой слабой, самой далекой от народа части российской демократии и победа объединившейся в одну партию российской бюрократии превратились в поражение самой российской демократии и невозможного без нее постиндустриального общества, которое одно только и может обеспечить будущее России и русского народа в XXI веке.



Партнеры