Валерия опровергла диагноз

19 декабря 2003 в 00:00, просмотров: 638

“Девочкой своею ты меня назови, а потом обними, а потом обмани...”

“Сплюнь, милая, три раза, не накаркай опять!” — сверлило в голове, пока Валерия беззаботно зажигала-чеканила шляг-фразу актуального боевика “Часики” на кремлевской сцене под массовое притопывание и прихлопывание восторженного зала. Ведь пела когда-то “Не обижай меня” — так и вышло. Обидели, отматросили и бросили...

Концерты “нашедшей в себе силы вернуться” Валерии стали главным светско-музыкальным событием недели. Может, не по массовости — в это время еще утюжили “Фабрика звезд” в “Олимпийском” и “Дискотека 80-х” в Луже. Но там — фестивали со скоплением звезд и звезденок, а здесь — “одна стою я на ветру”. Но с “геополитической” точки зрения — событие точно главное.

Валерия вернулась. Окончательно и бесповоротно. Благодаря воле, жажде жизни, творчества, “талантливому композитору” Дробышу и главное — человеку, который “заставил вновь почувствовать себя не только певицей, но и женщиной и опроверг бытующее мнение, что продюсер — это не человек, а диагноз”. Ниспровергателя, которого так мудрено-кручено представила Валерия со сцены, зовут Иосиф Пригожин — будущий муж поп-дивы. Собравшие два аншлага в Кремле и напичканные газетными страстями-мордастями зрители, конечно, хотели видеть Пригожина. Во весь рост и со всех сторон. Разглядеть в деталях. И разомлели, когда Валерия начала сей трогательный спич, предвкушая грядущий перфоманс. Иосиф, однако, серой мышкой в сером костюме шмыгнул из-за кулис на сцену, робко сунул Лере букетик, суетливо чмокнул ее в щечку и тут же ретировался. “Облом, блин! — чуть не возопил разочарованный зал. — И это все?!” Вот Киркоров из подобной ситуации выжал бы все до капли, измордовал, учинил светопреставление с концом света и началом веков... “Лера с Болтенко (режиссером) так сказали, чтобы все было скромно”, — оправдывался перед недоумевающей “ЗД” г-н Пригожин. “ЗД” возмущалась: “Кто, блин, продюсер?! Кто теоретик?! Кто профессор и практик?! Ты же книжки писал!”

Недополучившие Пригожина зрители во всем остальном тем не менее остались крайне довольны. Им нужна была не только Валерия со своими песнями, но страдалица-собеседница, на вечер-встречу с которой все и пришли — респект выразить, узнать, как жива-здорова, не осунулась ли, счастлива ли... В общем, посидеть-покумекать о том о сем. Ну и песни попеть. Насиделись, накумекались да напелись (на хитах — хором) всласть. Слегка сбивчивые монологи певицы между номерами, в которых намеками, сдержанно и кратко она давала понять, как страдала, как любила, как выжила, как любит сейчас, выслушивались с затаенным дыханием и сопровождались жизнеутверждающей овацией. От начала до конца концерта.

Живой звук, не всегда хорошо отстроенный, вкупе с уверенным пением героини усиливали ощущение камерной семейности вечера, а строгих критиков убедили в том, что Валерии удалось пережить вынужденное молчание без серьезных потерь в профессионализме и мастерстве. Она даже как-то ожила, преодолев былое клише “снежной королевы”.

В “живой версии” новые и старые песни звучали не очень привычно и, может, не столь залихватски, как изощренно смикшированные записи, но предельно искренне и проникновенно. Временами даже хотелось дабл-треков и плей-бэков на особо расколбасных номерах, вроде тех же “Часиков” или нового хита “Черно-белый цвет”. Впрочем, подобного и без нее хватает, а она одна. Люди расходились из Кремля, смахивая с глаз слезы умиления и благолепия...




Партнеры