Новые приключения Шурика

14 января 2004 в 00:00, просмотров: 151

Мне завидовали все. Еще бы: встретить Новый год вместе с президентом Калмыкии Кирсаном Илюмжиновым!

— Делать тебе нечего! — ворчали старшие товарищи.

— Как бы не пронесло с кумыса! — ерничала восходящая звезда отдела молодежи.

— Лавры Шурика покоя не дают? — злилась любимая девушка. — Он на ишаке в горы, а ты на кобыле в степь!

Так же, как и легендарного героя “Кавказской пленницы”, который увлекался сбором самобытного фольклора, меня интересовала новогодняя традиция президента Калмыкии. 31 декабря он неизменно посещает буддийский храм, а потом отправляется в места не столь отдаленные. То есть следует народным мудростям: думает о душе и не зарекается от тюрьмы.

Сказка о степном воине

Последний рабочий день уходящего года президент Калмыкии начал с открытия в районе молодежного центра. Когда мы появились, он как раз готовился перерезать красную ленточку. Сам — без помощи какой-нибудь там студентки, спортсменки и просто красавицы.

Специально к приезду высокого гостя ребята показали спектакль о храбром степном воине. Суть, короче, в том, что главный герой яростно сражается с темными силами, круша направо и налево врагов. Попутно он освобождает свой плененный народ и добивается взаимности от любимой дочери свирепого хана. Тирана изгоняют из дворца, а главный герой под всеобщее ликование становится новым правителем.

— Народ верит тебе! Сумеешь ли ты, вкусив власти, остаться таким же добрым и справедливым? — спрашивает в финале победителя мудрец.

— Я сделаю все, чтоб мой народ никогда не увидел во мне тирана! — самоуверенно обещает воин.

Браво! В освобожденном государстве начинается пир.



Особенности калмыцкого чая

Президент Калмыкии тоже захотел перекусить. Мы поспешили в кафе с поэтическим названием ”Красавица Динара”.

— Ты пробовал калмыцкий чай? — спросил у меня Илюмжинов.

Я отрицательно замотал головой.

— Не пробовал?! — в ужасе воскликнула хозяйка кафе. И истошно прокричала: — Гюли, подай чай!

Нам принесли пиалы с дымящейся жидкостью, по виду напоминавшей обычный чай с молоком. Под испытующими взглядами собравшихся я сделал несколько осторожных глотков.

— Ну как? — в один голос спросили участники застолья.

— Напоминает горячее молоко с маслом, которое мама заставляла в детстве пить при простуде. Только это еще и соленое…

— Калмыцкий чай тоже полезен для здоровья, — успокоил президент. — Сейчас тебя пот прошибет. Все шлаки выйдут!

— Не прошибет, — разочаровала хозяйка. — Потому что я приготовила чай по упрощенному рецепту.

Президент отставил чашку и сказал:

— Вообще настоящий калмыцкий чай готовится не на скорую руку. Берется самое жирное молоко, туда добавляется масло, соль и некоторые специи. Все это тщательно размешивается и кипятится.

— Грандиозно! — восхитился я, записывая рецепт калмыцкого чая. И мужественно попросил добавки.



Я кручу молитвенный барабан

Но никакие кулинарные изыски не заменят духовной пищи. Мы отправились в хурул — буддийский храм. Кстати, один из крупнейших в Европе. Его даже освящал сам далай-лама!

На входе меня вдруг развернули назад. Оказалось, я пытался проникнуть в храм в нарушение многовековых правил.

— В хурул положено входить с левой стороны, — пояснил Илюмжинов. — Следуй за мной!

В левой стороне на деревянной подставке стояли в ряд крутящиеся молитвенные барабаны, напоминавшие лототроны.

— Кладешь под каждый барабан монету и крутишь, — показал президент. — Там лежат молитвы. Больше ста тысяч! Пока они вращаются, ты как бы все их прочитываешь.

Наконец мы вошли в хурул. Разулись. Передвигаться по буддийскому храму можно только босиком. Кирсан Николаевич помолился у алтаря. Я устремился за ним и на обратном пути опять заставил всех поволноваться. Откуда я мог знать, что в хуруле спускаться с алтаря надо лицом к богу и ни в коем случае не наоборот?

Потом мы, скрестив ноги, уселись на специальные топчаны. Они были вплотную прижаты к столикам. Напротив точно так же расположились монахи в буддийских одеждах. Подражая президенту, я сложил ладони и поднес руки к подбородку.

Вдруг монахи в один голос протяжно запели на незнакомом мне языке. При этом позвякивали в колокольчики. Они пели минут пятнадцать: то утихали, то снова голосили, а сидеть уже не было никаких сил. Наконец успокоились. Президент поднял голову, кивнул, ловко соскочил на пол и подошел к ним. Один из монахов, видимо, самый старший по рангу, сыпанул ему в ладонь горсть риса.

— Иди тоже возьми, — подтолкнул меня президентский пресс-секретарь Буянча Галзанов. — Раскидаешь по дому, и тогда весь год будет для тебя удачным и благополучным.



Как мы сидели на зоне

Заключенные элистинской тюрьмы, видимо, ничего не знали про чудесный рис, поэтому теперь в рационе у них только перловая каша и макароны. Но и они приобретают особый вкус, если приятного аппетита желает сам президент республики. Подобно Деду Морозу, каждый Новый год Илюмжинов приезжает на зону с гостинцами.

— Оступившегося человека легко растоптать, а дать надежду и протянуть руку помощи способен не каждый, — изрек президент, когда за нами со скрежетом захлопнулись ворота. — Первый визит сюда дался мне нелегко. Одиннадцать лет назад заключенные забили начальника тюрьмы. Им надоело терпеть издевательства. Тогда Кремль категорически запретил мне сюда соваться, но я настоял.

Мы миновали контрольно-пропускной пункт и вскоре оказались в тюремном клубе. Там на деревянных лавках в телогрейках с номерами сидели продрогшие уголовники. Было очень холодно.

— Граждане заключенные! — обратился к публике начальник тюрьмы. — В который раз поздравляю вас с праздником! Через пару часов мир станет на год старше, а вы на год ближе к возвращению домой. Пусть в новом году вам почаще вручаются справки об освобождении!

— Я бы вообще всех отпустил, будь моя воля, — признался Илюмжинов, когда вышел на сцену. — Но, увы, это только мечта.

Ответом ему был тяжелый вздох незадачливых рецидивистов.

Впрочем, оптимизма заключенным, вероятно, добавляла огромная надпись над сценой: “Помни: твое пребывание здесь временно. Готовь себя к честной жизни на свободе”.

— По традиции в последний день уходящего года хочу отчитаться перед вами о проделанной работе, — продолжал президент. — Для меня это очень важно, потому что у многих из вас на воле родственники, и вам хочется знать, как они живут.

Илюмжинов выдохнул пар изо рта:

— Добыто более 2 миллиардов кубометров газа. Полностью газифицированы три района, да так, что там трубы стали лопаться, как воздушные шарики. Жители просили уменьшить давление…

Президент мог бы и дальше живописать, как хорошо живется по ту сторону, но надо было уже выпускать Деда Мороза, Снегурочку и прочих артистов, иначе они и вправду превратились бы за кулисами в ледышки, такой собачий холод стоял в помещении.

— Здравствуйте, детки! — громогласно закричал Дед Мороз в микрофон. — Вы хорошо себя вели и сейчас увидите концерт.

— Хорошо вели? — строго уточнил президент у начальника тюрьмы.

— Как шелковые, — последовал ответ. — Только двух заключенных поймали с наркотиками. Больше никаких нарушений!

— Артисты, похоже, с удовольствием выступают… — заметил я.

— Еще бы! — улыбнулся Илюмжинов. — За участие в концерте я награждаю их путевками за границу. В этот раз в Египет поедут отогреваться.

— Сюда бы еще отопление провести, — посетовал я.

— Начальник тюрьмы в следующем году обещал дать тепло, — порадовал Илюмжинов заключенных перед отъездом. И, пожимая тому руку, добавил: “За базар ответишь!”



Притча о дружбе

— Насыщенная получилась поездка, — с набитым ртом проговорил пресс-секретарь президента, накладывая себе очередную порцию салата.

— Ничто от нас не ускользнуло, — безуспешно гоняя вилкой грибы по тарелке, добавил личный фотограф Илюмжинова.

Кирсан Николаевич благосклонным взглядом степного воина-победителя окинул новогоднее застолье и попросил наполнить бокалы.

— Тихо! — многозначительно поднял палец пресс-секретарь. — Президент будет говорить тост.

Я торопливо открыл блокнот.

— Однажды в голой степи встретились два пастуха. У одного было большое стадо, а у другого всего несколько овец. Когда после долгих скитаний пришла пора расставаться, они не смогли определить, кому какие овцы принадлежат. И тогда богатый пастух поделил стадо поровну. Так выпьем же за настоящую дружбу — истинное богатство, которое не измеряется количеством овец!

Мы звонко чокнулись. Меня тут же провозгласили другом калмыцкого народа. И хотя овцами так никто и не поделился, в искренности этих слов я нисколько не сомневаюсь.






Партнеры