Пепелище народов

26 января 2004 в 00:00, просмотров: 301

Черные пористые стены, бетонная лестница с обгоревшими остатками перил, под ногами — обуглившиеся доски. Кислый запах тления заползает в ноздри, а от нестерпимого холода немеют пальцы. Так выглядит сегодня, через два месяца после самого страшного московского пожара, сгоревшее крыло блока №6 общежития Университета дружбы народов.

В черных выжженных комнатах сохранились лишь железные остовы кроватей. Тут же — венки, принесенные студентами. Каким-то чудом огонь не тронул несколько помещений. Белые простыни на постелях выглядят посреди пепелища жутко.

Ничего не изменилось здесь с 24 ноября. И по-прежнему точно неизвестно, почему погибли 43 человека. Спустя два месяца после пожара корреспонденты “МК” выяснили, как идет следствие, и вспомнили тех, кто погиб в ту жуткую ночь.

Пожар в РУДН, как и любая трагедия такого масштаба, круто изменил жизнь сотен людей. Иной раз эти метаморфозы причудливы, нелогичны, даже абсурдны.

Некоторые, например, нашли на пожаре свою любовь. Девушка-китаянка с нежностью и восхищением рассказывала на допросе, что ее вынес из огня храбрый юноша. Она была одна в комнате и уже задыхалась, когда на пороге появился молодой африканец. Спаситель подхватил бедняжку на руки и вынес сквозь пелену дыма на воздух. Сейчас молодые люди часто встречаются, и разные языки не мешают им понимать друг друга. По вечерам они вместе штудируют английский, чтобы признаваться в любви не только взглядами и жестами…

Другие, наоборот, расстались с мечтами, надеждами, с самим будущим. Юноша из Бразилии профессионально занимался футболом, надеялся в будущем попасть в профессиональную сборную. А параллельно поступил в РУДН. В ту ночь, спасаясь от огня, он выпрыгнул с 4-го этажа и повредил позвоночник. Этот парень уже никогда не станет новым Роналдо, не сможет гонять мяч по полю. Хорошо, если он будет ходить...

Но самое горькое — вспоминать тех, кто погиб в этом аду.

Почти все жертвы пожара были иностранцами. Лишь пятеро — наши соотечественники: сестры Ирина и Ольга Смирновы, братья Александр и Виталий Юрины, а также Мария Петина. Они приехали в Москву из провинции в надежде получить образование, сделать карьеру, обзавестись семьей. Но ничего не успели...

РЕКТОР: “Я НЕВИНОВЕН”

Одним из первых “попал под раздачу” после пожара и.о. ректора Университета дружбы народов Дмитрий Билибин. Именно ему первому было предъявлено обвинение по статье 219 часть 2 УК РФ (“Нарушение правил пожарной безопасности, повлекшее по неосторожности смерть человека”). И первое после трагедии интервью Билибин дал “МК”.

— Дмитрий Петрович, вы признаете себя виновным?

— Нет, я не признаю свою вину. И не могу вам ответить почему. Не имею на это права, потому что расследование еще не закончено.

— Но ваша позиция противоречит вашим поступкам. Сразу после пожара вы подали в отставку и заявили, что не имеете права руководить университетом. Как вы можете это объяснить?

— Я по-прежнему считаю, что не имею морального права занимать пост ректора. Мое заявление об отставке находится у министра образования. Но мы договорились с Филипповым, что я буду работать в это тяжелое для университета время — после пожара — до выборов нового ректора. Скорее всего они состоятся в конце марта — начале апреля. Подумайте, если бы я ушел в отставку, кто бы занимался организацией помощи пострадавшим, оснащением общежитий средствами противопожарной безопасности? Я выполню свой долг и уйду. Эта должность мне уже не по силам.

— Что уже сделано для пострадавших и других студентов, чтобы они не боялись повторения кошмара?

— В устранение последствий пожара мы вложили уже более 40 миллионов рублей. Мы оборудовали общежития пожарной сигнализацией, в некоторых корпусах сделали ремонт, выплатили по 100 тысяч рублей родителям погибших студентов.

— Но почему вы не подумали о безопасности раньше? Может быть, и пожара бы не было, и потратили бы меньше.

— Пожарная безопасность — не единственная приоритетная статья расходов. Каждый год мы составляем план развития университета, в том числе и план пожарной безопасности. Уж поверьте, мы его строго соблюдали. Установка сигнализации, дымовых датчиков, аварийного освещения и прочего в шестом блоке планировалась в первой половине 2004 года. Никто не мог предугадать, что трагедия случится раньше. К тому же, Министерство образования почти не финансирует нас.

По последнему слову техники нам удалось оснастить только здание естественно-гуманитарных факультетов. Там средства безопасности на высшем уровне: автоматическая система оповещения о пожаре, дымовые датчики. Сигнал мгновенно поступает в пожарную часть. Вот недавно несколько студентов курили, и сработала сигнализация. Людей эвакуировали за полчаса.

— Как вы думаете, в чем причина возгорания?

— Пожарно-техническая экспертиза еще не готова. Но я абсолютно уверен, что наши студенты к пожару непричастны. Пожар показал, что мы полностью оправдываем наше название “Университет дружбы народов”. Наши студенты во время пожара проявили свои лучшие качества.

— Студенты обвиняют пожарных в том, что те поздно приехали, без воды, без пенообразователей. Вы согласны с этим?

— Пусть следствие с этим разберется. Скажу лишь, что студенты очень помогли в спасении пострадавших, потому что и пожарные, и “скорые” приехали не сразу.

СЛЕДОВАТЕЛИ: “ВИНОВНИКА НАИДЕМ ПО ГОЛОСУ”

Следствие по делу о пожаре вступило в стадию ожидания. На экспертизу отправили все разновидности пыли, гари и мусора с пожарища, какие удалось найти. Из 203-й комнаты вырезали даже… кусок стены слева от входа, где, как думают, был очаг возгорания. Из более чем десятка версий выделены четыре приоритетные: перегруз электросети, неисправность электрических приборов, брошенный на пол окурок и поджог.

В пользу неисправности электроприборов и перегрузки проводки говорит ряд обстоятельств. В шестом блоке жили студенты подготовительного факультета, приехавшие в Москву за одну-две недели до пожара. В первые дни теплолюбивые иностранцы из Китая, Нигерии, Конго и других жарких стран больше всего страдают от холода. Наша нормальная комнатная температура (в общаге было не ниже +20) для них — лютый мороз. И первым делом студенты в России запаслись обогревателями, причем дешевым ширпотребом. Естественно, проводка (ее меняли в шестом блоке как раз летом), могла не выдержать.

Но показания студентов — не в пользу этих “мирных” гипотез.

— Пламя разгорелось подозрительно быстро, — вспоминает сменный комендант общежития Ахмед, дежуривший в ночь пожара. — Студенты и раньше грелись возле обогревателей, да и пожары случались, но не такие большие. За пять минут до пожара я чистил зубы, а когда выбежал в коридор, уже все было в дыму. Не могло так сильно загореться от простого замыкания. Странно, что студенты не слышали запаха гари. Обычно, если на пятом этаже подгорает каша, на первом все бегают и кричат: “Где горит?”

Ахмед, увидев дым из-под двери, как был в майке, трико и шлепанцах на босу ногу, побежал по коридору. По закону подлости в эту ночь все студенты, как паиньки, мирно спали.

Большинство студентов все же уверено: пожар в общежитии устроили специально. Однако на кого думать, никто не знает. Предположение, что это скинхеды, комендант Ахмед решительно отмел. “Бритоголовые приходят в студгородок не часто, — рассказывает он, — за этим строго следит охрана. Обычно наци караулят иностранцев в подземном переходе к главному корпусу РУДН. К примеру, через четыре дня после пожара банда скинов избила шестерых студентов. Тогда хулиганов задержала милиция, а потом выдала на поруки родителям”.

Еще одна экспертиза, которую назначило следствие, — голосовая. Следователи допросили более 600 студентов. Проверены записи телефонных сообщений о пожаре, поступивших в ту ночь. Первый звонок был в 2.16, а первая пожарная машина приехала на место в 2.22. Но следователи хотят сверить голос на пленке с голосами студентов, утверждавших, что именно они звонили в “01”.

А ведь пожарные поначалу заявили: студенты пытались тушить огонь сами, долго не звонили, из-за чего и погибли люди..

— Это ложь, — с возмущением говорит Ахмед. — Нечем здесь тушить. Наши огнетушители разве что для загоревшейся бумажки сгодятся. Я сразу сказал вахтеру звонить пожарным, и он при мне начал набирать номер.

СТУДЕНТЫ: “НАМ СКАЗАЛИ СПАСАТЬСЯ САМИМ”

И все же, как за полчаса в одном из крупнейших городов мира в огне могло погибнуть столько народу? Студенты РУДН единодушны в оценках: виноваты брандмейстеры. “Они смеялись нам в лицо и говорили: спасайтесь кто может”.

— Когда я вышел, — кипятится комендант Ахмед, — увидел только одну машину. Возле нее стояли пожарные и безучастно глазели на огонь. За всю ночь они спасли всего человек пять, не больше. Не привезли пенообразователя, брезентовых покрывал, на которые могли бы прыгать люди.

— Вы знаете, у них была только одна лестница, — вспоминает студент Мухаммед. — Ее подтянули к пятому этажу, ребята начали спускаться, так лестница надломилась, и все попадали вниз. Руки-ноги переломали.

“Мы досконально проверяем действия пожарных”, — говорят следователи прокуратуры.

Есть и еще один вопрос, который мучает студентов: куда пропало их имущество? Возбуждено более десятка уголовных дел по факту мародерства в сгоревшем корпусе. Иностранцы едва приехали в Россию, естественно, у многих были с собой солидные накопления в валюте. В заявлениях фигурируют суммы от 1000 до 2000 долларов. Правда, виновные не найдены.

ПОЖАРНЫЕ: “МЫ ВСЕГДА КРАИНИЕ”

Лишь один из ответственных работников УГПС Москвы, участвовавший в тех событиях, согласился побеседовать с нами. И то на условиях анонимности.

— Очевидцы трагедии утверждают, что пожарные приехали через 30—40 минут после после пожара. Что не было воды, пены, лестниц. Как вы можете это объяснить?

— Нужно же было на кого-то свалить вину. Вот и нашли крайних — пожарных. Все у нас было — и вода, и лестницы. Хотя и в недостаточном количестве. Знаете, иногда денег даже на бензин нет, не то что на лестницу. Вообще же на пожаре в РУДН работало пять пожарных частей. И я считают, что тушение было организовано на должном уровне.

— Студенты говорят, что первые прибывшие пожарные не приступали к тушению, а ждали приказа. Это правда?

— Лично я приехал на пожар не сразу, но уверен, что такого быть не может. Кстати, студенты сами мешали тушить. Дергали пожарных за рукава, просили спасти именно их друзей и земляков. В таких условиях никого не спасешь. Некоторые студенты пытались забежать в горящее здание и вытащить кого-нибудь самостоятельно. Надо было следить и за ними, а то жертв было бы еще больше.

— Насколько я знаю, пожарным запрещают бессмысленно рисковать — идти в здание, когда спасти людей уже невозможно. Может быть, они поэтому не спасали студентов?

— Конечно, бесполезно лезть в открытый огонь. И сам погибнешь, и человека не спасешь. Но если есть хотя бы маленький шанс спасти пострадавшего, пожарный, не задумываясь, рискнет своей жизнью. Поверьте, мы сделали все возможное, чтобы спасти ребят.

Напомним, пока среди пожарных один обвиняемый — начальник информационно-аналитического отделения УГПС по Юго-Западному округу Павел Лонин. Он много лет курировал РУДН, где и раньше случались загорания. Злые языки утверждали, что инспектор закрывал глаза на недостатки не просто так. Но люди, знающие Лонина, называют его “абсолютно неподкупным”. “Он из тех, кто лишней копейки не возьмет. Вон и квартиру был вынужден сдать, чтобы хоть как-то семью обеспечивать”, — рассказывают сослуживцы.

И в самом деле, вина Лонина не так очевидна. В халатности следствие подозревает и педагогов общежития, и комендантов. Именно эти люди были обязаны объяснить иностранцам, как вести себя при пожаре, причем на понятном для них языке. Но новоселам просто сказали подписать… русскоязычную инструкцию и на этом ограничились. Надо ли говорить, что студенты сами не понимали, что подписывали, и при пожаре не знали, как спасаться. Умнее всех поступили пятеро юношей из Китая. Молодые люди закрыли форточки и дверь, обложили щели смоченной в воде одеждой, лица накрыли влажными тряпками и так продержались до прихода пожарных. Потом счастливчики объяснили, что этому их учили в школе.

Может ли “красный петух” клюнуть РУДН вновь? Увы, учащиеся считают, что за два месяца мало что изменилось.

— Ты думаешь, сейчас студенты стали жить лучше? — удивленно поднимает брови аспирант журфака Мухаммед из Палестины. — Ну установили в общагах сигнализацию, ну запретили курить. Можно закрыть сигнализацию металлической коробкой, и она не срабатывает. После часа ночи любого прохожего в общежитие пускают переночевать всего за 50 рублей.

ЖЕРТВЫ: “ЕСЛИ НАЧНЕТСЯ ПОЖАР, МЫ СБЕЖИМ ПЕРВЫМИ”

Сестры-близнецы 18-летние Ира и Оля Смирновы жили на третьем этаже, в первой от лестницы комнате. Друзья часто спрашивали: почему вы не переселитесь в другое место, не надоело вам слышать топот ног по лестнице? “Зато, если начнется пожар, мы спасемся первыми”, — шутили девочки-хохотушки.

Когда случился пожар, сестры не спаслись. Они даже не успели выйти из комнаты. Только успели спрыгнуть с узенькой кровати, на которой вместе спали. И умерли, обнявшись, будто надеясь защитить друг друга от беды. Как делали это всю свою короткую жизнь.

Девочки приехали в Москву из Твери летом 2002 года. Обе поступали в РУДН на инженерный факультет, но Ира недобрала балла и сдала экзамены в МАМИ. Целый год сестры учились в разных вузах, но жили все равно вместе. Каким-то чудом мама Смирновых уговорила заведующего общежитием №6 РУДН Алексея Бисерова поселить их вместе.

— Их мама ходила за мной по пятам, — вспоминает Алексей, — она говорила, что близняшкам очень трудно порознь. Нам не разрешают селить посторонних людей, но мне стало жалко женщину. Я согласился с условием, что Ира будет работать в общежитии сменным комендантом.

Не прошло и двух месяцев после поступления девочек в вузы, как случилось страшное горе. В ноябре 2002 года у них умерла мама. Внезапный сердечный приступ — женщина не дошла до дома десять шагов и упала прямо на улице. Близняшки осиротели — ведь отца они никогда не знали.

— О смерти их мамы я узнала случайно, — рассказывает подруга Иры аспирантка Шила из Бангладеш. — Как-то зимой Ира пришла ко мне в комнату очень грустная. Обычно она была веселая, и я спросила ее, что случилось. Она посмотрела на меня глазами, полными слез, и все рассказала. От жалости я заплакала, и Ира меня же еще утешала. Все говорила: “Не печалься, Шила. Посмотри, я уже не грущу”.

В сентябре 2003 года Ира перевелась в РУДН. В субботу, за два дня до пожара, она дежурила по общежитию. Сидела за столом в комнатке коменданта и занималась. А потом вдруг нарисовала по-детски трогательный рисунок, прилепила его скотчем на компьютер и сказала Алексею Бисерову: “Это тебе на память обо мне!”

— В тот вечер я отчитал ее за то, что она не заклеила окна, как просил, — срывающимся голосом рассказывает Алексей. — Ира улыбнулась и сказала: “Сделаю в среду, когда в следующий раз буду дежурить”. Ладно, говорю, до встречи в среду. В среду я с ней и встретился. В морге на опознании. Я узнал Иринку по переднему зубу, который немножко наслаивался на другой.

Олю с Ирой похоронили в одной могиле, рядом с мамой.

* * *

Весной у 22-летнего Виталия Юрина и 19-летней Марины Петиной намечалась свадьба. Влюбленные уже составили список гостей, придумали развлекательную программу. Оставалось купить подвенечное платье. Но их обвенчала смерть.

Миниатюрная симпатичная блондинка Марина Петина работала официанткой в кафе в студгородке РУДН. В родном Смоленске жуткая безработица, а жить как-то нужно — вот и подалась в Москву. Скоро к ней приехала сестра Таня. Вместе девушки поселилась у старенькой родственницы на улице Новаторов. На работе Марина уставала жутко. На парней даже внимания не обращала — ждала одного смоленского паренька из армии. Но, увидев Виталика, который работал барменом в том же кафе, почувствовала, что влюбилась.

— Я сразу поняла, что Марина влюблена, — с улыбкой вспоминает 21-летняя Таня Петина, — еще до моего приезда в Москву. Она звонила в Смоленск и говорила только о Виталике. Сначала очень осторожно. Мол, хороший парень, добрый, в кино приглашает. И когда приезжала домой, часами разговаривала с ним по телефону. Я даже немножко ревновать начала. Мы с Мариной были очень близки, и вдруг она про меня забыла. Виталик вытеснил всех. Он называл сестру ласково “утя”, а она его “утик”.

— Когда случился пожар, я была в Смоленске, — на глаза Тани наворачиваются слезы. — Приехала утром в понедельник, а дома идеальная, прямо медицинская чистота. Стало жутко. Я пришла на работу в кафе, огонь уже потушили, но все было залито водой. Стала звонить друзьям — они ничего не знали. Только потом очевидцы мне все рассказали.

Семья Юриных — мать и два сына, Виталик и Саша, — приехала в столицу из Украины. Жили в шестом блоке общежития на пятом этаже. В ту страшную ночь Марина была у них в гостях. Когда начался пожар, все спали. Запах гари почувствовал Виталик. Он закричал, чтобы все одевались. Юноша выглянул в коридор, но плотная стена дыма отрезала выход на лестницу. Едкий туман проникал в комнату, и люди начали задыхаться. Тогда Виталик открыл окно. Сыновья завернули маму в матрас и вытолкнули в окно. Потом шагнул брат — и разбился насмерть. Марина плакала, она не хотела спасаться без жениха. Виталик утешал ее и обещал выпрыгнуть следом. Он надел на невесту толстую дубленку, надеясь, что это смягчит падение. Но девушка умерла мгновенно от удара головой о мерзлую землю. А Виталик шагнуть не успел и задохнулся.

— Потом друзья рассказывали, что звали Марину с Виталиком на дискотеку, — говорит Таня, — они собирались пойти, но потом передумали. Ну почему они не пошли!

Выжила только мама Виталика и Саши, Любовь Юрина. Может, благодаря матрасу или счастливому провидению, женщина даже не получила травм. Сразу вскочила и побежала к пожарным, умоляя спасти ее детей.

“Когда начинаю вспоминать ту ночь, не могу спать, — написала осиротевшая мать в письме Тане. — Все корю себя: наверное, надо было поступить по-другому, чтобы все живы остались. Но в тот момент, когда мы все стояли на подоконнике, мыслей никаких не было. Один только страх. Каждый день хожу на кладбище, поплачу и возвращаюсь домой. Кто же этот пожар сотворил, чья злая душа…”

СПРАВКА “МК”

Из 272 жильцов шестого блока погибли 43 человека и 170 пострадали. На сегодняшний день в больницах лежат 14 студентов, 40 человек проходят курс реабилитации в подмосковном санатории “Истра”, 13 человек уехали домой в академический отпуск, но обещали вернуться к началу следующего учебного года. Остальные уже начали заниматься.



Партнеры