Две кампании Путина

6 февраля 2004 в 00:00, просмотров: 332

“Правильный” образ кандидата Путина в кампанию-2000 лепили самые раскрученные пиарщики страны. Конкуренты ведь тогда были посерьезней охранника Малышкина...

Бывший гендиректор ОРТ Ксения Пономарева работала первым замглавы предвыборного штаба Путина. Теперь все поменялось: г-жа Пономарева заведует кампанией Ивана Рыбкина. “Мы с Иваном Петровичем по-русски называемся кум и кума — поскольку являемся крестным отцом и крестной матерью младшего сына Бориса Абрамыча Березовского. Так что наши связи ни для кого не секрет — они духовно-родственные”, — утверждает Ксения Юрьевна.

Но секреты путинского пиара все же интереснее пиара рыбкинского. О них и поговорили.

“Никаких плакатов не клеим, никаких роликов не размещаем...”

— Какие пиаровские ходы прошлой кампании Путина можно назвать самыми удачными: полет в новогоднюю ночь в Чечню, марш-бросок на истребителе в Грозный?..

— На момент назначения Владимира Владимировича официальным преемником — премьер-министром — у него рейтинг был два процента. Так что за каждый пункт шла реальная борьба.

Да, были шаги героические, в рамках образа “молодого активного лидера”: на истребителе летаем, форму военную надеваем... Пенсии повышали и инфляцию держали — люди это тоже чувствовали. Хотя это и не геройские вещи, но они работают. Люди же многое переносят на верховную власть: вот пришел президент и погасил задолженность по зарплате, согрел дома — помните Шойгу со своими знаменитыми батареями на самолетах и вертолетах, которые дороже золота, естественно, обходились?

И тот ход, главным идеологом и защитником которого была я, — полный отказ от прямой предвыборной рекламы — я тоже считаю вполне удачным. Мысль была простая: у нас есть и.о. президента, он работает, и это все видят, так что никаких плакатов не клеим, никаких роликов не размещаем, никакого “Голосуй сердцем” по почтовым ящикам не разбрасываем.

— А сейчас?

— Думаю, это решение будет воспроизведено. Идеология та же: вот действующий президент, у него есть офигительный рейтинг, и чего, собственно, огород городить... Если серьезно, у такого подхода — “двойное дно”: с одной стороны, он вполне продуктивен в избирательной кампании, но с другой — имеет оттенок пренебрежения демократическими процедурами. Почему в Америке действующий президент — пусть даже с офигительным рейтингом — всегда активно ведет кампанию, встречается с избирателями, пожимает миллионы рук?

“У Ельцина есть внутреннее актерство, а у Путина — практически нет”

— Вы спорили, что за имидж ковать для ВВП?

— Сам Владимир Владимирович — человек, не сильно западающий на пиар-ходы, и на предложение надеть зелененькую рубашечку с желтеньким галстучком нипочем не отреагирует. Он в итоге всегда решает сам. Если ему захочется полетать на истребителе — он полетает, если захочет надеть военную форму — это, конечно, уже близко к карнавалу, — его желание осуществят. Главное, чтобы из общей концепции не выбивалось.

Борис Николаевич мог сказать “нет, никогда!”, а мог завестись и сделать все лучше, чем любой пиарщик придумает. У него есть эдакое внутреннее актерство. А у Путина его практически нет. Поэтому и мы так уж особо не спорили, и многие решения кандидат принимал самостоятельно, в том числе про новогоднюю поездку в Чечню. “А чего бы в Чечню не полететь — ребят поздравить?” Я думаю, эта поездка была движением души, а не пиар-ходом.

— А историческое “мочить в сортире” — это изобретение спичрайтеров или самого Путина?

— Не знаю, поскольку это было сказано еще летом, а предвыборный штаб начал формироваться где-то в ноябре.

Вы знаете, решение о том, что Борис Николаевич уйдет в отставку, — один из немногих проектов последнего времени, по которому вообще не было утечек. Мы не знали, руководитель штаба — на то время Дмитрий Козак — не знал... Когда мы все это услышали 31 декабря в 12 часов дня в новостях, в истерике начали перезваниваться. Я с возмущением звонила Юмашеву и говорила: “Валя! Ну как же так?” А он: “Интересы национальной безопасности!” Поскольку мы готовились к длительной кампании, формально штаба на этот момент не было — была некая группа людей, которые “терли”, как в России говорят, между собой. Мы уж все размечтались, что после Нового года отдохнем дней десять. А тут такие вещи происходят... Так что кампания сжалась, моментально был сформирован официальный штаб, у него поменялось руководство — Дмитрия Медведева представили как нового главу.

— Кандидата приходилось чему-то учить?

— То, чего Путин не умел делать в 99-м году, он не умеет делать до сих пор. Это значит, научить его не удалось. Даже простым вещам. Вот мы все дружно считали, что он неправильно сидит за столом, что это плохо смотрится, — он и сейчас так сидит. Или более серьезные вещи. Я, конечно, не могу сказать, что он чувствует, но он совершенно точно не умеет выражать сочувствие. Когда он приходит в какой-нибудь госпиталь, где раненые солдаты или больные дети, возможно, у него сердце кровью обливается, но он не умеет этого показывать, точнее “транслировать”, и люди это чувствуют. Возникает острое ощущение дискомфорта.

— Что ж удивительного — прошлое в спецслужбах...

— Ой, вы знаете, нет. Это просто качество натуры. Он типичный интроверт. А шпион может быть и другим, главное — чтобы тайну хранил. Я видела людей с кагэбэшным прошлым, которые со стороны казались очень даже открытыми.

— Как решался вопрос — “светить” или не “светить” семью Владимира Владимировича в предвыборную кампанию?

— У кандидата было одно прямое пожелание — детей не трогать. Было сказано: никогда, ни за что! Это разумное абсолютно решение — ведь иначе жизни нормальной у них уже не будет. От них не отстанут еще лет пять после того, как Путин уйдет с президентского поста — вся молодость пройдет под прожекторами, а кто этого своему ребенку пожелает? Только поп-звезды ненормальные.

— В штабе, наверное, праздновали путинскую победу с размахом?

— Штабы всегда одинаково празднуют — штаб сидит, мрачно ждет (стараясь не пить), когда наконец пойдет информация о результатах. Мы мрачно сидели в “Александр-хаусе”, туда приехало довольно много народу — нештабного, в основном из правительства. Где-то в полдвенадцатого кандидат тихо прошел через “неглавную” дверь, после чего мы вывели президента к прессе. А у журналистов даже вопросов не было. Ну типа: “А что вы теперь будете делать?” — “Да то же самое, что и делал”. Через 20 минут свернулись. Теперь жалеют, наверное, что тогда не спрашивали. Теперь и возможности такой нет.

“Что-нибудь само повысится, на вертолете батареи привезут. С горячей водой...”

— Как бы вы определили сегодняшний образ Владимира Владимировича?

— Сформированная раньше основная структура образа сохраняется. Но мне кажется, в нем постепенно исчез компонент ответственности: “Я отвечаю за все”. Поскольку виноватые у нас каждый раз находятся новые, отдельно взятые, они и отвечают. А это была очень важная составляющая, потому что настоящий мужик, если он начальник, за все отвечает сам.

— Сейчас у Путина есть свои 70 процентов. Ну а что ему нужно сделать, чтобы заиметь, к примеру, 80?

— Сейчас Владимиру Владимировичу Путину, чтобы выиграть президентскую кампанию, не нужно ничего. Чего-нибудь там само собой повысится, замерзнуть уж никому страшно не дадут — эвакуируют, батареи привезут. С горячей водой.

На самом деле для него сейчас время серьезной работы. Если мы действуем все-таки в рамках Конституции — сроки не меняем и в 2008 году он свой пост покидает, — о чем в учебнике истории-то будет написано? Сейчас, когда кампанию ему не надо вести, для него настало время реальной политики — принимать решения, обеспечивать их. И о чем бы общество ни договорилось с президентом, не секрет, что значительная часть элиты недовольна — губернаторы напуганы и разозлены, армия не слишком любит своего министра, журналисты — ну, сами понимаете... Так что, если Путин пойдет на какие-то серьезные шаги, нужно, чтобы элита пошла все-таки с ним, а не против него.






Партнеры