Мулен Руж для бедных

11 февраля 2004 в 00:00, просмотров: 460

Тихо и без особой помпы в понедельник начался юбилейный театральный фестиваль “Золотая маска”. Честь открытия предоставили мэтру отечественного балета Борису Эйфману. Мэтр представил свой новый балетный опус “Кто есть кто”. Если бы в программке не стояла фамилия Эйфмана, то можно было подумать, что это сумбурное произведение создал не прославленный хореограф, а начинающий балетмейстер, воспитанный на танцевальных экзерсисах отечественной эстрады.


Всегда отличавшийся жесткой режиссерской выстроенностью своих балетов, на этот раз Эйфман предлагает вялое, малопонятное, разорванное на отдельные эпизоды эстрадно-танцевальное ревю. Нечто подобное можно увидеть сегодня почти в каждом ночном клубе России. Где-то это делают плохо, где-то так себе, а в некоторых вип-заведениях — на высочайшем уровне. У Эйфмана — так себе. Хореограф явно плохо осведомлен о мюзик-холльной эстетике, поэтому получилось нечто среднее между стрип-шоу, варьете и народно-сценическим танцем. Здесь вам танец девушки с шестом, вращение бедрами по часовой и против часовой стрелки и даже степ, который сегодня только ленивый не бьет. В общем, “Мулен Руж” для бедных: страсти с американскими ритмами — дешевая бижутерия, что продают в киосках в переходах метро.

Полная неразбериха и с драматургией. Два молодых танцовщика (Алексей Турко и Игорь Седько), бежавших из большевистской России, оказываются в Нью-Йорке в поисках работы. Они вынуждены выступать в варьете: артисты балета с академическими традициями в стране величайших возможностей не нужны. Причем устраиваются молодые люди почему-то в женское варьете. Но ничего пикантного или остро-сексуального эти переодевания не представляют, а выглядят уныло, как самодеятельный капустник в сельском клубе. До конца не понятна сексуальная ориентация зрелища: юноши так страстно обнимаются, так слезливо их расставание в финале, что закрадывается подозрение, что у мальчишек не просто дружба. Однако хореограф, словно боясь подозрений, бросает эту тему в полной неопределенности.

Определенность вносит финал — один из парней перевоспитывает звезду варьете (Вера Арбузова), дарит ей балетные туфли, а заодно и чистый мир высокого балетного искусства. Здесь явный намек на русского грузина Джорджа Баланчина, завоевавшего Америку и ставшего ее национальным достоянием. А другой с огромным бутафорским чемоданом, с каким ходят на манеже клоуны, исчезает в неизвестном направлении.

Не спасает спектакль и художник Вячеслав Окунев — вечный соратник Эйфмана. Его индустриально-металлическая композиция ассоциируется с фабрикой звезд, но не с легким, беззаботным миром варьете. Правда, есть в спектакле и несколько симпатичных эпизодов — это собственно классические танцы, поставленные Эйфманом. Но их всего ничего.




Партнеры