Мужчины здесь не ходят

14 февраля 2004 в 00:00, просмотров: 295

А влюбленные бывают разные.

Этот клуб находится в подвале одной из ничем не примечательных многоэтажек на окраине Москвы. Он тщательно скрывается от посторонних глаз.

— Только никаких фотосъемок! — предупредила меня создательница и идейный вдохновитель клуба Елена. — Надеюсь, мужчин с вами не будет?

Потом прищурилась и с сомнением посмотрела на меня:

— Вообще-то от автобусной остановки стоило бы вести вас с завязанными глазами, чтобы потом дорогу сюда

не нашли!

Пятидесятилетнюю Елену здесь называют Боцман или Геолог. Геолог — потому что профессия у нее такая, Боцман — за сходство. Этакий боцман в юбке. Хотя вряд ли Елена часто надевает юбки.

Днем в этом помещении работает дворовый спортивный клуб. А по вечерам собираются женщины нетрадиционной сексуальной ориентации. От восемнадцати и до тех, кому далеко за... Собираются, чтобы потусоваться, поболтать с себе подобными, попеть под гитару, попить чаю. Да, именно чаю — в клубе установлен сухой закон.

— У нас здесь нет тех, кто “записался” в лесбиянки, чтобы отдать дань моде, — объясняет Боцман, — только женщины, которым никуда не деться от своей природы, истинные гомосексуалки. Таких на самом деле совсем немного, и им очень нелегко приходится в повседневной жизни.

“Я жила в глухом одиночестве”

У Анны седые виски и выправка государственной чиновницы советских времен. Ни дать ни взять добропорядочная мать семейства, правильная, классическая. У нее и в самом деле трое детей, которых она трепетно любит и ради которых готова на все.

— Своих детей я рожала вне брака, потому что жить с мужчиной для меня дело невозможное. Я достаточно рано осознала свои нетипичные наклонности, поняла, что традиционный брак — не для меня. Но всегда мечтала о детях... Я тетя довольно-таки старая, молодость моя пришлась на застойные годы, и тогда это было настоящей драмой: чувствуя свою “неполноценность”, я жила в глухом одиночестве. Только совсем недавно мне наконец удалось создать некоторое подобие семьи, моя любимая живет вместе со мной.

— Сейчас вы не скрываете своих лесбийских наклонностей?

— Что вы, конечно скрываю! Я работаю в престижном месте, там жестокая конкуренция, и в нашем коллективе вообще не принято говорить о личной жизни — каждое твое слово может обернуться против тебя. Представляете, что будет, если там узнают, что я лесбиянка? Соседи по дому тоже ни о чем не догадываются. Думают, просто две одинокие женщины объединились, помогают друг другу выжить. Я берегу детей, не хочу подвергать их риску, если во дворе пойдут разговоры...

— А как ко всему этому относятся сами дети?

— Теперь уже нормально, а поначалу было непросто. Я никому из них не врала, пока не спрашивали — молчала, а когда ситуация вынуждала, говорила правду. Реакция была бурная, болезненная. Старший сын, когда мы из-за чего-нибудь ссорились, кричал:

— Я сейчас пойду всем расскажу, кто ты есть!

Дочка сама догадалась в десятилетнем возрасте. Однажды я стала ее заставлять что-то сделать, воспитывала, так она вдруг заплакала и говорит:

— Ты думаешь, хорошо живется, когда у тебя нет отца, а мать — “розовая”?

Я сама чуть не разревелась. А потом спрашиваю:

— Да, я такая. Но что же мне делать, скажи?

Она промолчала и больше эту тему не поднимала. Сейчас она признает за мной право жить так, а не иначе, она мой друг. Старший сын, повзрослев, тоже успокоился. Проблемы только с младшим, ему пятнадцать. Сам он на эти темы не говорит, но дочка рассказывает, что он переживает, что хотел бы иметь нормальную семью...

— Он живет вместе с вами и вашей подругой?

— Все трое живут с нами. Моя любимая — мудрая женщина, она нашла к ним подход. С младшим сложнее всего, но он вроде тоже привыкает...

— Дети уже взрослые, какие у них самих наклонности?

— В плане секса? Дочка обожает мужское внимание, стопроцентная кокетка, вокруг нее все время мальчики, так что все в порядке. Старший сын тоже, как положено, весь в девочках. Ну, а младший — весь в компьютере...

“Я даже не знала, что между женщинами бывает секс”

Елизавета — рыжая, высокая, как гренадерша, в Москве всего полгода. Она называет себя путешественником. Причем перемещается по стране она исключительно автостопом.

— Сама я с Украины, работала в Харькове учительницей в школе. А потом надоело. Махнула в Крым — в ведический университет Махариши. Изучала там индийскую кухню, астрологию, занималась йогой. Оттуда махнула во Львов, затем на Кавказ, четыре года жила в Ростове... Теперь вот в Москве. Сколько пробуду? Не знаю, как захочу...

— Как же, извините, зарабатываете на пропитание при таком образе жизни?

— Я занимаюсь лечебным массажем, акупунктурой — это нужно всем, даже в горах нахожу клиентов. В горы — в Абхазию или в Крым — я езжу каждое лето месяца на три обязательно, живу на природе, даже без палатки, просто тент из пленки натягиваю.

— Все время автостопом?

— Только так! Дело не в деньгах. Это обязательно надо испытать на себе, чтоб понять. Выходишь на трассу, и такую чувствуешь свободу, ни от кого не зависишь! Дальнобойщики сажают охотно, им же скучно долго ехать, хочется поговорить, вот они и везут тебя за разговоры. С частниками хуже, они иногда приставать начинают, тогда просишь остановить и вылезаешь. Такого, чтоб силой пытались, не было. Да со мной и не очень-то справишься... Вообще я стараюсь ездить не одна, а с кем-нибудь, неважно, с парнем или девушкой, так безопаснее. Теперь вот подумываю о том, чтобы проехать автостопом по Европе... Хотя надо на время остановиться, пора личной жизнью заняться, а то все как-то не получалось.

— Личная жизнь — только с женщиной?

— Да, конечно. Я ведь по молодости была замужем, сына родила. Сыну сейчас уже двадцать, он тоже автостопщик, раньше со мной ездил повсюду, теперь сам по себе. А с мужем разошлись через полтора года. Потом несколько раз были какие-то короткие романы с мужчинами, но все так — ни уму, ни сердцу. Я долго не подозревала о своей ориентации, даже не знала, что между женщинами бывает секс. Правда, в детстве хотела быть мальчиком: мне нравились мужские профессии. А потом поняла: мужская энергия очень жесткая, она мне мешает. И подумала — зачем искать мужчину, когда у меня было столько подруг, которых я любила! Тогда и начала встречаться с женщинами. Но это были мимолетные связи.

В Москву я приехала вместе со своей последней подругой. Нам с ней было очень хорошо: и в плане секса, и в плане быта. Три месяца прожили душа в душу, а потом ей, к сожалению, пришлось уехать. Так что теперь я одна. Но я обязательно найду свою половинку!

“Мой муж готов был стать женщиной”

Улыбчивая, пухленькая блондинка в очках представляется как Франсуа. Ее подруга — миниатюрная, хрупкая, очень женственная и красивая — Линда. Франсуа — биолог, кандидат наук, Линда по образованию врач-психиатр. Они уже два года живут вместе и работают на собственной фирме. А еще воспитывают 9-летнего ребенка, рожденного Франсуа в прежней, “натуральной” жизни.

— Я с ранней молодости все поняла про свою ориентацию, — говорит Франсуа, — но под давлением родителей изо всех сил старалась “исправиться”. Потому и замуж вышла, и прожила с мужем целых семь лет. Хотя, конечно, уже тогда у меня были женщины. Брак распался, когда я убедилась, что против природы не попрешь. И в двадцать пять лет сказала себе: хватит, сколько можно мучиться! Муж все понял, у нас с ним сохранились добрые отношения...

Линда тоже успела побывать замужем. Муж ее боготворил.

— Я долго не могла разобраться, что со мной происходит, — рассказывает она. — В чем дело, почему мне нравятся девушки? Все надеялась, что это пройдет. Мы обсуждали мои проблемы с мужем, он очень переживал. Одно время я считала, что, может быть, мне досталось не то тело, что оно должно быть мужским. Подумывала о перемене пола, так мой муж говорил, что для того, чтобы не расставаться со мной, он тоже готов поменять пол — на женский! Мы долго продолжали жить вместе, даже когда у меня стали появляться девушки. Расстались, когда я решила создать семью с женщиной. Он понял, что это сильнее меня. Хотя как-то сказал:

— Ну почему ты? Другим, может быть, не повезло с мужиками, но я же все делал, как ты хотела...

Родители мои, кстати, до сих пор надеются, что я одумаюсь, заведу нормальную семью...

— Каково ребенку со второй мамой вместо папы?

— Сын относится к нам обеим прекрасно. Мы, конечно, с ним не обсуждаем всего, но он видит, что мы спим в одной постели, к нам приходят подруги, такие же, как мы, слово “лесбиянки” часто звучит... Как-то смотрели по телевизору передачу про двух геев, про их непростую жизнь, так Тимоша подошел к нам, обнял обеих и сказал:

— Ну и что, что у нас такая семья! Я все равно вас люблю!

— А что говорят коллеги, соседи?

— Коллеги все прекрасно знают — мы не шифруемся. Линда раньше работала главным врачом в православной клинике — и даже там ни от кого ничего не скрывала. И никто ее не укорял.

С соседями сложнее. Мы живем в коммуналке, соседи, похоже, обо всем догадываются, и видно, что им это очень не нравится...

— Вообще, — вздыхает Линда, — в каждой из нас, наверное, до сих пор сидит чувство греха, вины за то, что мы поступаем не так, как требуют общественные правила. Я это вижу как психиатр. Это, пожалуй, самая сложная проблема — для всех.

“У меня перепутали начинку...”

Ян и Энджел — единственные, кто не побоялся открыть свои лица. Они познакомились весной прошлого года на слете авторской песни — такие слеты регулярно проводятся этим клубом. Вообще-то Яна по паспорту зовут Светой, но мужское начало в ней преобладает, поэтому Ян — ее альтер эго. Инь—ян, женское—мужское.

А Энджел — австриячка, студентка из Вены, учит русский язык и социологию, вот и попросилась на практику в Россию — изучать положение здешних лесбиянок. Почти год училась в РГГУ, а когда пришло время возвращаться на родину, встретила Яна. Вспыхнувшая любовь заставила ее задержаться в России, несколько месяцев жить здесь нелегально. Потом она вернулась в Вену, а теперь приехала в гости.

— Еще в детстве меня жутко напрягало, что я родилась девочкой, — рассказывает Ян. — Хочется залезть на забор, а мама говорит: ты же девочка! Хочется играть в хоккей — девочки в хоккей не играют! Сначала был детский протест: раз столько интересных вещей позволены только мальчикам, то хочу быть мальчиком! Позже пришло осознание, что у меня перепутали начинку — душа одна, а тело другое. И, конечно, приходили мысли о том, чтобы изменить пол. Но еще позже я поняла, что необязательно сбегать в другое тело для того, чтобы быть самой собой. Иногда меня пробивает говорить о себе в мужском роде: я пошел, я сказал... Но это редко. Теперь думаю — слава богу, что я не парень, мне мужчины не слишком нравятся по своим человеческим качествам.

— По каким именно?

— Я не утверждаю, что все мужики козлы. Но даже в самом хорошем мужчине присутствует чувство собственного превосходства в отношении женщины, снисходительность. Это противно, когда люди считают, что им по жизни дается фора только за штаны.

В детстве у меня была куча проблем. Я родом из Брянска, отец военный, мы жили в военном городке, все видели, какая у него странная дочь, подтягивается на турнике, дерется с пацанами. Я старалась сделать папе с мамой приятное, ходила с мальчиками за ручку, но только в поле зрения всяких тетушек. Никаких интимных отношений с парнями у меня не было. Мне даже советовали колоть женские гормоны, на что я ответила, что им самим надо колоть гормоны вежливости, послала всех и уехала.

— Секса с мужчинами не было никогда?

— Один-единственный раз — просто ради того, чтобы попробовать. Это было... ну, никак. Очередная кружка кофе. Понимаете, вот как вы, натуралка, никогда не сможете спать с женщиной, так и я не могу с мужчиной. Но общество большое, а ты такой маленький, это надо быть та-аким пофигистом, чтобы на все плевать, я мол, в ногу, а вы все не в ногу! Наше общество пронизано предрассудками, оно гораздо спокойнее будет смотреть на отца, который избивает своего ребенка, чем на лесбиянок, которые воспитывают малыша и готовы в лепешку расшибиться ради него.

— С работой проблем нет?

— В Брянске мне приходилось работать строителем, продавцом, грузчиком, хотя закончила институт и по профессии экономист. Когда приехала в Москву, мне очень повезло, попала в классный коллектив, где ко мне все прекрасно относились, спрашивали: как прошел ваш слет, как поживает твоя девушка? К сожалению, потом эта фирма распалась, и я пока без работы, хотя уверена, что по своим профессиональным качествам легко могла бы устроиться куда угодно. Но работодатель смотрит на меня, на резюме — тут ничего не перепутано? Имя, пол? Я для них — чужеродный биологический вид, с которым никто не хочет связываться. Одна моя подруга говорит: нам, лесбиянкам противным, только в охрану дорога! Но я все-таки радужно смотрю на жизнь, надеюсь найти работу по специальности.

Милиция часто останавливает: молодой человек, покажите документы! Ой, извините, девушка! Иногда заводят песню: может, тебя надо перевоспитать? И в электричках — я живу в Подмосковье — бывает неприятно ездить. Ребята какие-нибудь пристанут сначала как к парню — дай закурить! А потом по голосу, или по движениям, или по тому, что у меня лицо гладкое, понимают, что девушка, и начинается: что да почему?

— В Москве мне понравилось, прикольно, — это уже присоединяется к разговору Энджел. — Но сильно отличается от Вены. У нас более терпимо. Не представляю, чтобы в центре Москвы стояло трехэтажное здание розового цвета под огромным радужным флагом (символ сексуальных меньшинств. — И.Ф.) и с надписью — дом лесбиянок и голубых. А в Вене оно есть. Зато нет такого места, как на бульваре возле памятника Есенину — там нетрадиционные люди сидят, пьют пиво, целуются... Вообще на западе лесбийское движение более политизировано, там лесбиянка почти наверняка феминистка. А ваши говорят: дайте мне спать с кем хочу и оставьте в покое!

— Меня поразило, — продолжает Ян, — как замечательно меня встретили родители Энджел, когда я к ней приезжала в гости. Сами сделали мне приглашение, а при знакомстве ее мама сказала: “Энджел, переведи Яну, что я ее не расцеловала при встрече только потому, что сама смутилась, когда меня первый раз поцеловала мама Франца, будущего мужа”.

Она сразу провела параллель между своими отношениями с мужем и нашими с Энджел!

— А что, — смеется Энджел, — Ян — идеальный партнер, не курит, не пьет, мечта родителей!

— Света, а с вашими родителями Энджел знакома?

— Да, они уже примирились с тем, что я не такая, как все, им важно, чтоб я была счастлива. Когда мы с Энджел приехали к ним в Брянск, мама только спросила: девочки, вам вместе постелить? Конечно, они сожалеют, что внуков нет, генофонд зря пропадает, ха-ха. Но тут уж ничего не поделаешь!

— А что потом? Вы в Москве, она в Вене...

— Мы стараемся ездить друг к другу как можно чаще. Что будет дальше, загадывать не хочу. Сейчас кажется, конечно, что у нас любовь до гроба, но ведь любовь такая штука, может завтра взять и улететь. Не дай бог, конечно, но надо трезво смотреть на вещи. Пока есть что-то хорошее — это надо ценить!




Партнеры