Не плюй в потолок!

5 марта 2004 в 00:00, просмотров: 222

“Ой, подождите, я же такие слова умные знаю! Ну, как же это? А-а-а, вспомнила — преимущество! Так вот, преимуществ у меня много!” Самое главное преимущество Елены Исинбаевой — мировой звезды в прыжках с шестом — устремленность в будущее. Два года назад на чемпионате Европы по легкой атлетике в Мюнхене Лена заняла второе место. Неожиданно для многих. Но, кажется, совершенно ожидаемо для себя. “А кто, как вы думаете, первой из женщин сможет прыгнуть на пять метров?” — спросили всех призеров журналисты, относя этот вопрос к разряду прикольно-обреченных. “Как кто? Конечно, я!” — незамедлительно выпалила Исинбаева, не дав возможности раскрыть рот даже абсолютной в то время фаворитке Светлане Феофановой.


Два года спустя она уже установила летний мировой рекорд. А потом отчаянно рыдала в Париже на чемпионате мира, заняв “всего” третье место.

— Лена, утерев слезы в Париже, ты тут же бодро сказала: “Но рекорд-то у меня не отобрали. Я еще пока действующая рекордсменка мира. Вот!” А что лучше — чемпионка или рекордсменка мира?

— Я думаю, второе. Чемпионка — это чемпионка, а рекордсменка — значит, что никто до тебя в жизни этого не делал...

— Ну-ка покажи, нежные женские руки как себя чувствуют?

— Ну как? Вот смотрите — это вполне мужские мозоли.

— Они когда-нибудь проходят?

— Да я как-то и не слежу особенно — они у меня еще с гимнастики остались, а потом и здесь наработала. Чего вы удивляетесь, рабочие руки, как обычно. Никакого маникюра, конечно, я себе позволить не могу, но иногда по праздникам ногти все же наращиваю.

— А что ты за этот шест схватилась в свое время, занималась бы себе гимнастикой...

— Гимнастикой я прозанималась больше десятилетия. Но в 15 лет у меня был рост 1,70, то есть такая дылда вымахала — уже не для гимнастики явно. Никакой перспективы не было, и меня передали “по наследству” в легкую атлетику. Чтобы добро не пропадало. Сразу попала в группу шестовиков, меня никто не выбирал. Тренер Евгений Васильевич Трофимов предложил: “Лена, будешь прыгать с шестом?” Я говорю: “Ой, нет, я не знаю, что это такое...” Думаю, чего это я буду бегать с палкой, стыдоба какая... Потом пришла, попробовала, у меня сразу получилось. Евгений Васильевич мне только технику прыжка и бег поставил...

— Когда ты первый раз с шестом прыгнула, сколько высота была?

— Где-то 2,80.

— А шест был маленький?

— У меня тогда вообще был мужской шест, мне его обточили. С девушками Евгений Васильевич еще не работал. Я, правда, вторая у него. Девочка, которая к нему пришла до меня, уже была взрослая и выжатая как лимон. А я свеженькая такая! Мне дали мужской шест, обточили его, и, наверное, на первом же старте я его сломала. Он был немецкий, материал какой-то странный... Сейчас практически шесты не ломаются. В ноябре я пришла, а в июне выиграла юношеские игры. “Все, — решила, — значит, я попала туда, куда надо. Нашла свое место”.

— Бегать на время не пробовала — может, и там бы местечко присмотрела?

— Бегала. Но не люблю. У меня страх перед бегом. Вот когда я стою на старте, а надо 400 метров на время пробежать, у меня сердце бьется, как у зайца, и мне кажется, что я не добегу. То есть бегу и на протяжении всей дистанции боюсь. Непонятные ощущения. Это не мое. Каждый же спорт под себя подбирает. Мне, например, нравятся фигурное катание, фристайл, но это очень страшно. А самое страшное — с трамплина когда они прыгают.

— Что, вниз головой почти с пяти метров лететь менее страшно?

— Подумаешь! У нас это одна-две секунды, и не замечаешь даже — все идет по инерции.

— Вернемся к пяти метрам. Вы с коллегой Феофановой уже в этом году установили аж три мировых рекорда в залах — сначала ты два, потом она — 4,85. До пяти метров рукой подать, вернее, шестом. Как будешь жить дальше?

— А я на тренировках уже 4,95 прыгала. И запас, если честно, оставался — как раз те самые пять сантиметров!

— Это навязчивая идея?

— Ага. Может, кому-то эта упертость в метры кажется какой-то дуростью. Но вы не представляете, что это за радость — ты пролетаешь, а планка остается на месте. А еще большая радость, конечно, если планка стоит при этом на уровне мирового рекорда.

— Страшно обидно, наверное, за один турнир установить два рекорда? (В Донецке Лена на турнире “Звезды шеста” под пристальным взглядом великого Сергея Бубки установила два рекорда подряд, перепрыгав сама себя. — И.С.)

— Что делать, если так турнир сложился. Я, может, и сама не хотела бы рекордами разбрасываться! Но у нас с Феофановой тактическая борьба началась — не за рекорд, за первое место.

— А ты из сектора так и бежала уже мировой рекордсменкой? Или потом только умные люди объяснили, чего натворила?

— Вот-вот, я думаю, второй вариант. Сначала всплеск такой эмоций — просто от выступления, потом, наоборот, спокойствие. А вот когда я на банкет пришла... Журналисты, фотографы, просто люди, которые видели прыжки, — они готовы были меня растащить на куски. Вот тогда я начала осознавать: неужели прыгнула? Ведь я в Донецке нервничала страшно. Там музыка во время стартов просто глушила организм, насквозь пробивала. Плюс ведущие — они еще кричат в микрофон — и зрители хлопают. Обстановка просто ужасная... Я вышла — вся дрожу, это музыка меня сразу заводит. А потом попрыгала немного, и... то, что происходило на стадионе, я это как бы в себя взяла, мне помогает. И уже во многом играла на зрителей. Я всегда стараюсь благодарить трибуны — поцелуйчик отправить, раскланяться, гримаску состроить. И самое главное, мне очень нравилось, что так высоко надо было прыгнуть.

— Может, просто музыку выключили?

— Нет, я сама себя успокаивала: “Леночка, сейчас высота маленькая”. Легла и уставилась в потолок, старалась забыться... Ведь для того чтобы прыгнуть, нужно настроиться, вот и все. Потолок мне и помог. А после старта Бубка сказал: “Два мировых рекорда подряд! Даже мне это не удавалось. Я себя считал великим, но такого сделать не мог”. После этих слов я вообще захлебнулась...

— То есть король шеста признал, что ты более великая?..

— Нет, ну я же не наглая до такой степени, не могу так сказать. Такой был в тот день настрой, кураж. А Бубка... До этого кем он для меня был? Великий спортсмен, сильный, волевой, все время с победой рядом. Я точно так же стремлюсь к этому. Мой тренер познакомил нас в 2002 году, в Мюнхене. Сергей на меня еще тогда шоковое впечатление произвел, я не могла поверить, что рядом стою, руку жму. Если бы мне кто-то сказал шесть лет назад, что я с самим Бубкой буду разговаривать, я бы не поверила. А в Париже на чемпионате мира у нас беседа была около часа, он мне втолковывал нюансы разные — психологические, технические...

— А почему он именно тебе рассказал, а не, например, Свете Феофановой?

— Я этого не знаю. Может быть, потому, что мой тренер знает Сергея очень давно, с 79-го года они знакомы, и видел все его шаги вверх.

— Ты к Бубке с вопросами пристала или он сам проявил инициативу?

— У нас там одно собрание было, а потом он говорит: “Лен, подожди, не уходи”. И начал рассказывать... И мне так стало радостно на душе.

— Помимо радости хоть что-нибудь запомнила?

— Ну, главное, он сказал, что нужно верить в победу. Нельзя даже думать о том, что вдруг кто-то что-то напрыгает. Я, например, уже в Донецке себе этого не позволила, мыслей таких.

— Раньше позволяла?

— Я раньше не была лидером, просто старалась идти вверх. И настрой другой был.

— Что, так просто — Бубка сказал, и ты аж на два мировых рекорда сиганула?..

— Нет. Просто это совпало с моим ощущением. Когда я выхожу в сектор, то действительно стараюсь победить. Раньше был некий страх, вдруг не прыгну, а так хочется. Бубка сказал: не надо бояться, нужно прыгать. И Евгений Васильевич все время меня на это настраивает. Ничего нового Сергей мне не сказал, просто это нужно было услышать. Взять на вооружение.

— Ты теперь не думаешь о том, что кто-то тебя перепрыгает?

— Нет. Да, еще когда мировой первый прыгнула, я бегом к тренеру, мы поцеловались, обнялись. Потом смотрю, Бубка идет, он меня обнял и говорит: “Не расслабляйся, прыгай дальше”. Так тепло было...

— Лен, да ты сентиментальна!

— Да, я человек романтичный и сентиментальный. Над всеми сериалами плачу, фильмы про животных смотреть не могу. Один раз посмотрела “Белый Бим” и теперь не могу, всех животных на улице мне жалко. И, конечно, людей жалко, хочется, чтобы у всех все было хорошо. Родители мне говорят: так нельзя, ты все так близко к сердцу принимаешь.

— И мужчин жалеешь?

— Мужчин нет.

— А они тебя?

— Я думаю, нет, чего им меня жалеть? Наоборот, восхищаются: ой, молодец! Помню, я как-то прыгала в манеже, а у нас там были футболисты. У меня была высота 4,90, уже конец тренировки, я подустала. Их увидела, встрепенулась и, конечно, прыгнула. Они мне: “о-о-о!”

— Тренировки достают?

— Нет, ни в коем случае. У нас прыжковые дни только два раза в неделю. Два раза в неделю беговая работа, один раз — гимнастика. А среда и воскресенье — отдых. В принципе я все дни люблю. Иногда прямо несет на стадион, чтобы попрыгать. Иногда есть желание просто попахать, тяжелую работу сделать, потому что после нее будет легко. Классное ощущение.

— Боишься Олимпиады?

— Нет, я уже была в Сиднее. Я себе все представляю.

— От чего надо убежать там в первую очередь?

— Хотелось бы от Олимпийской деревни. Это очень большая нагрузка на психику. Там весь мир в одной деревне. Кто-то выигрывает — и вся деревня гуляет, это психологически давит. “Ой, а как же я?” И начинаешь перегорать, думаешь только о победе, все на этом сконцентрировано. А на старт выходишь уже пустая. То есть ты и во сне, и в мыслях уже отпрыгалась.

— Но Олимпийская деревня — часть Игр.

— Понимаю, вот если бы была возможность приехать за день или хотя бы за два, ну просто приехать, как на обычный старт... Кстати, синоптики говорят, что в Афинах будет нереальная жара. Но я думаю, что они как-то это там устроят. Думаю, с какими-нибудь зонтиками уж проблем не будет. И с водой питьевой. Хотя много, конечно, не выпьешь.

— А ты в день соревнований ешь?

— Если у меня старт вечером, то я завтракаю и немножко обедаю, чтобы не голодать. А если соревнование днем, то я только завтракаю: кофе с шоколадкой.

— Прыгуний вашего с Феофановой уровня, похоже, сегодня и нет. Или это видимость?

— Да ведь фиг поймешь, как все происходит. Соперницы очень запутывают... то затишье, а то бац — и вылезут. Та же немка Беккер — при мне никогда не прыгала выше 4,50. А на чемпионате мира на 4,70 прыгнула, как это так? Я думаю, все будут в Афинах “стрелять”, кто сейчас на слуху, они просто подготовятся, многие втихаря. Вообще мне все равно, как они будут готовиться. Главное, как я прыгаю, главное, что я сделаю. А как они прыгают, мне безразлично. Это же спорт, каждый может как-то досадить.

— Что ты без остановки бормочешь себе под нос во время разбега?

— “Я прыгну, я прыгну”, а остальное — секрет. Я в Париже просто рот не закрывала, ну не могла себе позволить, чтобы не быть в тройке призеров. Это было бы просто... ну просто я не знаю...

— Ты уже почувствовала, что имя на тебя работает?

— Ой, да — спасибо, например, главному тренеру нашей сборной Валерию Георгиевичу Куличенко и министру спорта Фетисову за помощь в приобретении новой спортивной ямы. Они купили нам новую яму специально под мое имя. У нас до этого была разбитая, падать было неприятно.

— Теперь приятно? Яма из чего состоит?

— Жесткий поролон и веревками обмотан.

— Сколько она стоит?

— По-моему, около 25 тысяч долларов. Да, вот еще про имя... Очень много предложений поступает сняться в рекламных роликах. Я не хочу этим заниматься сейчас, распыляться нужно будет, нет времени. А в отдых тоже не хочется думать о спорте. Я всем говорю: “Согласная я, но после Олимпиады. После Олимпиады я ваша, куда хотите, в любой журнал, в любой ролик”.

— Поскольку у тебя мировые рекорды и зимние, и летний, получается, что ты круглый год на боевом посту?

— Я быстро приспосабливаюсь ко всему. В манеже классно то, что не нужно ловить ветер, солнца нет. А летом свежий воздух, птички... Единственный неприятный момент — когда появляются мошки. Такое впечатление, что главная их цель — глаза! Вообще зимой я быстро перехожу в лето, а из лета — быстро в зиму. (В Мюнхене, выиграв “серебро”, Лена отважно заявила на пресс— конференции, что ей очень даже понравилась погода. Это при ураганном-то ветре да бесконечном дожде, который буквально через несколько дней вылился в грозное наводнение по всей Германии. “Это потому, что тебе ветер дул в спину”, — заметила “золотая” Света Феофанова. — “Я его ждала и уговаривала”, — быстро парировала Лена. — И.С.)

Да и чего не переходить-то? У меня такие помощники — родители и сестренка, от всей домашней работы я свободна, абсолютно не напрягаюсь. Если я днем отдыхаю дома, то они все аж замолкают, выключают телевизор. Когда просыпаюсь, дом оживает. Еще у меня кошечка Даша есть, персик с ангоркой, белая с голубыми глазками, она больше всех меня любит. Я сейчас уезжала из дома, мне сестренка позвонила и говорит: “Даша твои фотографии погрызла, скучает”.

— Травмы тебя обошли?

— Можно, я не буду говорить? Гнусная это тема.

— Тогда скажи, груз прыгающих лет на психику еще не давит?

— Я всего шесть лет прыгаю. Мне 21 год, я самая молодая из взрослых. Во как сказала, а? У меня есть преимущество в возрасте, я моложе на год-два многих, а кого и на десять лет. И еще одно у меня есть преимущество: тренер просто золото. Он самый дорогой человек. Короче, 90% успеха — его, если бы был глупый тренер — ничего бы этого не было. Я когда в Париже в секторе рыдала, он говорит: “Лен, ты чего плачешь-то? У нас такой сезон был замечательный! Глупая!” А я: “Не могу, не могу!” Тут журналисты уже набежали. И я давай лицо скорей тереть. Действительно, думаю, чего я плачу-то — я молода, и у меня все еще впереди!




Партнеры