Юрий первый

5 марта 2004 в 00:00, просмотров: 626

Не верится, что в этом году — 9 марта — Юрию Гагарину исполнилось бы 70 лет, что внуки называли бы его дедом...

Все меньше остается тех, кто отправлял Гагарина в полет, общался с его родными и друзьями. Юрий Сальников снял об авиации и космонавтике 12 фильмов, многие фрагменты которых из-за секретности остались за кадром. Накануне круглой даты мы попросили рассказать известного режиссера, “каким Гагарин парнем был”.

Три заветных цифры

— Пролетарское происхождение Юрия Гагарина сыграло решающую роль в выборе его на роль космонавта №1?

— Кандидатуру Гагарина предложил Королев. Но решающее слово оставалось за Хрущевым. Позже внук Никиты Сергеевича рассказал мне, как Хрущев рассматривал анкеты кандидатов в космонавты. Анкету Нелюбова он отложил сразу, про Титова сказал: “Что за имя такое нерусское — Герман?” Ему объяснили: отец любил Пушкина, в честь одного из литературных героев и назвал сына. Когда глянул на улыбающегося Гагарина и прочитал, что он — внук путиловского рабочего и сын крестьянина, дал добро.

Позже Гагарин признается, что до окончательного решения Государственной комиссии боялся даже думать, что полетит первым... А тут еще в последние дни перед стартом оказалось, что вес корабля “Восток” на 4 кг превысил допустимое значение. Надо его уменьшить. И мелькнула в голове мысль: ведь Герман Титов как раз на 4 кг легче…

Утром перед стартом Юрий нашел на своей тумбочке букет степных тюльпанов. Его принесла горничная Клавдия Андреевна. У пожилой женщины в войну погиб сын, который был летчиком и очень походил на Гагарина: был “таким же лобастеньким…”, говорила она.

Конструкторы и психологи опасались, что психика человека в космосе может не выдержать... Полет “Востока” должен был проходить без активного участия космонавта в управлении. Но на случай отказа автоматики была предусмотрена возможность аварийного управления посадкой, так сказать, “вручную”. Но прежде чем нажать на особую красную кнопку, космонавт должен был доказать, что он… в здравом уме. Тумблер включения тормозного двигателя заблокировали логическим замком. Гагарину было решено дать числовой код в запечатанном конверте, который бы он при необходимости вскрыл, если бы остался вменяемым.

— Ведущий конструктор корабля “Восток” Олег Ивановский рассказывал, как перед закрытием люка он протиснулся в кабину к Гагарину и прошептал: “Три цифры на замке — один, два, пять. Это по секрету”. Юрий в ответ рассмеялся: “Да уж будет тебе, “по секрету”. Без них обойдемся. Да и опоздал ты. Мне еще вчера Марк Галлай назвал код, а потом и Евгений Анатольевич Карпов…”

Когда крышка люка космического корабля была накинута на замки и завинчены все гайки, случилось ЧП. С главного пульта подготовки с тревогой доложили: “Не загорелся один из трех датчиков, сигнализирующий о нормальном закрытии люка”. Пришлось раскручивать все тридцать гаек… Потом выяснилось, что неисправности не было, электрики-пультовики проморгали, не заметили, загорелась или нет нужная лампочка. Когда весь Центр управления полетами “стоял на ушах”, Гагарин в кресле продолжал напевать-насвистывать свою любимую песню: “Родина слышит, Родина знает…”

Сувенир с “Востока” — тубу с пищей — первым утащил колхозник

Вопрос о том, когда объявлять о полете Гагарина, не раз обсуждался на самом высоком уровне. Наконец решили сообщить “немедленно”, после того как будет получено подтверждение, что корабль вышел на орбиту и космонавт жив… Орбита корабля оказалась, как говорили специалисты, нерасчетной — апогей получился выше заданного, из-за чего Гагарин приземлился не в том месте, где его ждали, а в саратовской степи, чуть было не угодив в Волгу. На вспаханном поле увидел женщину с девочкой, держащей пятнистого теленка. Пошел им навстречу — в ярко-оранжевом скафандре, в шлеме, большеголовый и сутулый, словно медведь, вставший на задние лапы… Женщина и девочка застыли как вкопанные… Тогда Гагарин, скинув гермошлем, закричал: “Я свой, товарищи, свой!”

Подоспевшие трактористы с полевого стана закричали: “Так это ты сейчас над Африкой включаешь тормозную двигательную установку? Только что по радио передали…” В связи с тем, что сообщение о запуске было дано с задержкой, сдвинулось и объявление о времени приземления.

Гагарин, хоть и очень спешил к телефону, успел поинтересоваться у колхозников: “А вы уже сеете?”

На берегу одного из протоков Волги, на гребне довольно крутого откоса, лежал обугленный спускаемый аппарат. Когда поисковый отряд примчался к “шарику”, в его кабине еще жужжал вентилятор... Каково же было удивление прибывших, когда они узнали, что в кабине уже успел побывать механик местного колхоза. Захваченный им сувенир — тубу с пищей — колхозник отдавал со слезами на глазах. Пока выставили у спускаемого аппарата караул, его поролоновую обшивку и фольгу успели “на память” изрядно пообщипать. На месте приземления — в центре неглубокой лунки — забили железный лом и выбили зубилом памятную дату “12.04.61”. Позже на этом месте возвели обелиск.

Кстати, на случай приземления космонавта за пределами СССР была разработана специальная инструкция. Нельзя было указывать место старта, сообщать данные, касающиеся носителя, рассказывать о военных и гражданских руководителях, а в качестве своего адреса давать “Москва, космос”…

— Мы дружили с мамой Юрия Алексеевича — Анной Тимофеевной, я к ней часто ездил в Клушино, а потом в Гжатск, и она, когда приезжала в Москву, навещала нас в Кунцеве, — продолжает Юрий Сальников. — Так вот, она рассказывала, как 12–го утром прибежала к ней невестка старшего сына и с порога закричала: “Мама, вы сообщение по радио слышали?” — а сама плачет… Анна Тимофеевна едва вымолвила: “Юра? Разбился?” Невестка: “Нет же, в космосе…” Обе женщины запричитали: “Что же он наделал? У него же две малютки-дочки...” Анна Тимофеевна тут же, как была — в халате, в домашних тапочках, накинув телогрейку, побежала на железнодорожную станцию. Как добежала — не помнит. Одно только било в голову: скорее к Вале, она там одна с малышами…

За те 108 минут, что Гагарин провел на орбите, ему успели присвоить звание майора — досрочно, через ступень. Родным он говорил: “Очень жалею, что не походил капитаном, — самое красивое звание”. В самолете, следующем из Куйбышева в Москву, ему вручили новую шинель с майорскими погонами. За ночь портной успел подогнать форменную одежду под фигуру Гагарина. Недалеко от столицы из облаков вынырнула семерка реактивных истребителей. Юрий долго махал им рукой, а потом подозвал бортпроводницу и, протянув листок, попросил: “Пусть радист передаст от меня…” В эфире зазвучало: “Друзьям летчикам-истребителям горячий привет! Юрий Гагарин…” Те в ответ покачали крыльями истребителей…

— Бывший инструктор Гагарина по ручному пилотированию корабля “Восток” Марк Галлай рассказывал, что на первой же пресс-конференции Гагарина спросили, как он приземлялся. В Центре управления полетами знали, что на высоте 7 км от спускаемого аппарата автоматически отделилось кресло с космонавтом. Гагарин катапультировался и дальше спускался на парашюте. И тут кто-то из сидящих в президиуме — с такими погонами, каких Юрий ни разу в жизни не видел, — шепнул ему: “Скажи, что приземлился в корабле”. Высокопоставленные чины хотели зарегистрировать в ФАИ мировые рекорды дальности и высоты полета, а непременным условием этого были взлет и приземление в одном и том же аппарате. Гагарин как дисциплинированный человек повторил... Это ему вышло боком… Правда открылась. И во всех зарубежных поездках его с пристрастием расспрашивали о приземлении… Больше у него таких проколов не было.

“Друзья звали его Гагарой”

— Вскоре по распоряжению горкома партии родителям Гагарина построили новый дом — этакую городскую квартиру в саду. Землю вокруг трехкомнатной секции обнесли заборчиком, предложили разбить цветник. Анна Тимофеевна лишь развела руками: “А картошку, лук, свеклу где же сажать?!” Родители Гагарина были простыми людьми. А сын их сначала облетел, а потом объехал весь шар земной.

— Марк Галлай вспоминал, как стал свидетелем того, как очередную входящую в моду девчачью прическу — косички с бантиками набок — назвали “Полюби меня, Гагарин!”. Когда он рассказал об этом Юре, тот по–доброму долго смеялся…

Друзья-космонавты добродушно звали его Гагарой, он их — Ландышами. Когда в Центре подготовки космонавтов появился первый женский отряд, Гагарин взял шефство над “трудным контингентом”, потому как никто другой знал, чего стоит подготовка к полету.

— Однажды Юрий сказал: “Девчонки, что это вы все без платьев ходите? — вспоминает Валентина Пономарева. — Давайте я вас в сотую секцию отвезу, прибарахлитесь”. А мы действительно ходили “без платьев” — в спортивных костюмах, которые нам выдали среди прочего “вещевого довольствия”. Удобно: одна тренировка, потом другая — замучаешься переодеваться. Попробовали ходить в столовую в спортивных костюмах, но Гагарин приказал, чтобы этого больше не было: ребята из отряда космонавтов после тренировок всегда приходили есть в военной форме.

Предложению Гагарина все очень обрадовались: одеждой и обувью мы были небогаты. Но и денег было негусто. Тогда Юрий сказал: “Возьму что дома есть, потом отдадите”. Сотой называлась специальная секция ГУМа, где отоваривались высокопоставленные чиновники. Чтобы попасть в эту секцию, нужно было пройти почти всю линию на втором этаже. Гагарин шел впереди очень быстро, стараясь не привлекать внимания. Мы гуськом, где шагом, где вприпрыжку, спешили за ним. В какой-то момент я оглянулась и увидела, что за нами молча бежит целая вереница женщин… Дверь сотой секции “чужих” отсекла, а мы долго не могли отсмеяться.

При всей серьезности и сложности работы космонавты никогда не упускали случая устроить веселый розыгрыш. Заводилами чаще всего выступали Гагарин и Леонов.

— Когда в Центр подготовки космонавтов прибывал новый набор, их посвящали в космонавты, — продолжает вспоминать Валентина Пономарева. — В бассейне устраивалось действо, которое называли Днем Нептуна. Действующие лица и зрители, кто в купальном, кто в спортивном костюме, сидели вдоль стены на низенькой скамеечке. В роли Нептуна выступал Гагарин. Он восседал на троне с длинной белой бородой и с трезубцем в руках, а русалкой у него служил Никерясов. Это была великолепная русалка — с большой круглой, обритой наголо головой и с большим круглым животом… Водяные приводили молодых космонавтов пред светлые очи Нептуна, и он задавал им вопросы. Если ответ был неудачен, водяные по знаку трезубца бросали посвящаемого в воду. Публика рыдала от восторга.

Помню, Нептун спрашивает одного из молодых: “Скажи, какой у нас самый лучший стенд?” Тот думает, боится ошибиться, наконец говорит: “Качели!” — “Нет, — говорит Нептун. — Самый лучший стенд у нас — это стенд товарища Уварова”. В Звездном знали: “стенд товарища Уварова” — это бухгалтерия и касса, где нам выдавали зарплату. Гагарин был мастер на такие шутки.

Негласно Гагарин считался самым главным в Центре. Что бы у кого ни случалось по службе или дома, бежали искать помощи и спасения у Гагарина. Когда однажды маленький Быковский запер в ванной няню со своим младшим братом, а те стали кричать и звать на помощь, побежали за Гагариным… На его участие в Звездном рассчитывал каждый.

В пламя крематория гроб с телом Гагарина тоже отправили первым

Юрию Гагарину не суждено было отметить свое тридцатипятилетие. Он погиб 27 марта 1968 года во время тренировочного полета на “МиГ-15” вместе с инструктором Серегиным. “В то, что они разбились, долго не верили, все надеялись, что они катапультировались, — вспоминает Валентина Пономарева. — Ждали: вот-вот будет звонок откуда–нибудь из сельсовета, скажут, что вот пришли ваши, приезжайте за ними... По глубокому снегу в летном обмундировании не скоро ведь до жилья доберешься. Но звонка не было… Рано утром на место падения самолета выехала группа поиска, в которую вошли и космонавты. Вернулись они измотанные и подавленные: целый день бродили по глубокому снегу, и страшно подумать, что они там находили…”

— Летчик-космонавт Алексей Леонов вспоминал, что останки погибших собрали в зеленое эмалированное ведро, — рассказывает Юрий Сальников. — На одном из фрагментов он увидел до боли знакомую родинку… Вспомнил, как вместе с Гагариным они ходили стричься, и он еще напомнил парикмахеру: “Ты смотри, Юрке родинку не повреди”. Чуда не произошло… Стало окончательно ясно: Гагарин погиб.

В скупых строках акта государственной комиссии записали: отказ техники. Такое бывает.

Летчик-космонавт Олег Макаров рассказывал, что Юрию Гагарину, который в то время был заместителем начальника Центра по летно-космической подготовке, предлагали без положенного налета часов выдать значок летчика 1–го класса… Вопрос о его самостоятельных полетах решался особо долго, и он даже написал рапорт на имя Каманина с просьбой освободить его от должности, если ему не разрешат летать. По авиационной традиции, нелетающее начальство летчики не уважают…

Младший брат Юрия — Борис, работавший в то время в Гжатске на заводе “Динамик” гальваником, узнав о смерти брата, едва не застрелился. Родные вовремя отобрали и спрятали охотничье ружье.

— В крематории нас повели вниз, к печам, — вспоминала Валентина Пономарева. — Оба гроба на подставках стояли напротив топки. Служитель сказал: “Юрий Алексеевич первый!” — и вкатил гроб прямо в пламя. Эти слова пронзили меня острой болью: и здесь он был первый…

Не знаю, спал ли кто в Звездном в эту ночь. Все кучками и поодиночке слонялись из квартиры в квартиру, в каждой квартире плакали и пили. Плакать не стыдились…




Партнеры