Бац, бац – и в мамки!

12 апреля 2004 в 00:00, просмотров: 262

Хоть нас и призывают не думать о секундах свысока, свое собственное время мы ценим мало. Но есть категория людей, для которых секунда или даже ее доля — если не вся жизнь, то уж золотая медаль на Олимпиаде — это точно. Такие спортсмены живут и в Подмосковье. Например, Анфиса Резцова (она же Романова) из Химок. Кто не знал эту известную в середине 80-х годов лыжницу и биатлонистку?! Сегодня она вместе с мужем (в прошлом тоже спортсменом) воспитывает трех (!) дочерей. И вспоминает, как боролась за секунды на длинных олимпийских дистанциях...


Когда-то — сегодня в это трудно поверить — она слыла “нехорошей девочкой” лыжного спорта. На сборах тренеры караулили каждый ее шаг и устраивали скандалы, если заставали в шумной компании. А молодых лыжниц стращали ею и требовали держаться подальше, обвиняя приму сборной чуть ли не в легком поведении. Теперь Анфиса Резцова — многодетная мама, воспитывающая с мужем троих дочерей, и образцовая хозяйка: в химкинской трехкомнатной квартире Резцовых, несмотря на густонаселенность, идеальный порядок.

Трехкратная олимпийская чемпионка. Победитель первой в истории Олимпиад женской биатлонной гонки. Единственная в мире спортсменка, выигравшая олимпийское “золото” и в “гладких” лыжах, и в лыжах со стрельбой. И это все о ней.

Резцова — вернее, тогда еще Романова — ворвалась в мировую элиту на чемпионате мира 1985 года. Болельщик, как говорится, со стажем помнит, что это было за время. Год назад форменным кошмаром для советской лыжной команды обернулась сараевская Олимпиада. Приехав в Югославию, как всегда, фаворитами, наши едва-едва зацепили единственное “золото”: у мужчин “тридцатку” выиграл Зимятов. У женщин и вовсе вышел конфуз: впервые за всю историю Олимпиад остались без медалей в эстафете. И все это — на фоне появления новых звезд в других странах. Швед Гунде Сван ошеломил всех своим “коньковым ходом”, а у женщин двужильная финка с двойным именем — Мария-Лиса Хемеляйнен — выиграла обе индивидуальные гонки. Казалось, наши отстали от лидеров навсегда. Ведь в той же женской команде лучшей была разменявшая четвертый десяток Раиса Сметанина. А рядом — никого...

И вдруг уже следующей зимой “выстреливает” Романова: первый взрослый старт — и сразу “золото”. Вчерашняя юниорка с редким именем и громкой фамилией в восприятии болельщиков сразу заняла вакансию главной надежды ведущей лыжной державы. Почти двадцать лет спустя этим своим тогдашним ощущением я не преминул поделиться с прославленной чемпионкой.

— Да, в командной гонке я тогда выступила звездно. Эстафету мне на моем последнем этапе передавали одновременно с опытной норвежкой Аунли. У меня было задание держаться за ней. А тут, как назло, ей при передаче ломают палку. Пришлось притормозить, дождаться. Какое-то время ехала за ней, но потом поняла, что “коньковый ход” дается норвежке тяжело, и уже на третьем километре убежала от нее секунд на 20. Все бы хорошо, да метров за 800 до финиша я не удержалась на вираже — залетела в елочки и упала. Пока выкарабкивалась, разрыв таял на глазах. Представляю, что чувствовали в это время болельщики и тренеры. Но все же я выиграла секунд 8. Благодаря такому драматизму та победа, наверное, и запала всем в душу.

“С Егоровой поссорил “квартирный вопрос”

— Лыжница Романова блеснула, стала главной надеждой и “первой ласточкой” новой волны и тут же куда-то пропала.

— Зато появилась лыжница Резцова. Почти сразу после того чемпионата я вышла замуж.

— Не жалко было расставаться с фамилией, которая уже прозвучала?

— Да, в лыжах была тогда мода либо оставлять свою фамилию, либо брать двойную. Особенно у финок, у шведок. Но мы же нормальные русские люди: должна быть семья, муж должен быть главой семьи, и наследственной должна быть фамилия мужа. Это естественно. К тому же я знала, что карьера будет долгой, будут новые победы.

— С Леонидом Резцовым у вас случился, можно сказать, служебный роман?

— Ну, в каком-то смысле да. С 82-го года я была включена в юниорский состав сборной, и по сборам мы ездили вместе с двоеборцами и биатлонистами. В 84-м на “вкатку” (первый предсезонный сбор) впервые приехал Леонид. Мы быстро познакомились, и у нас сразу очень ярко вспыхнули чувства друг к другу.

— Собственная карьера в биатлоне у него сложилась не так удачно, как у вас.

— Он был редкий трудяга. Мне все давалось легко, и я, допустим, могла себе позволить иногда пропустить зарядку или тренировку, а Леонид всегда дотошно выполнял все пункты тренерского плана, но быстро бегать ему было не дано. До поры до времени он компенсировал это стрельбой, несколько раз становился чемпионом страны, но на более высоком уровне у мужа не получилось.

— А вы в 88-м завоевали свое первое олимпийское “золото”.

— В Калгари я ехала за победой в гонке на 20 км, у меня были лучшие результаты сезона. Но увы. Неправильно, конечно, грешить только на смазку, но с ней мы совершенно не угадали. К тому же мне не дали пробежать первую гонку, и я немного засиделась. В итоге оказалась второй. А победила только в эстафете. Было очень обидно: ведь сразу после Олимпиады, на чемпионате Союза, я опять привезла всем на “двадцатке” более минуты.

Я решила взять “тайм-аут”, родила дочь и в лыжи вернулась только в конце 1989-го. Но неудачно: случились недоразумения с девчонками. В то время звездами стали уже Егорова, Тихонова, Вяльбе, Лазутина. В общем, лидеров было достаточно, а тут еще я вернулась…

— И что же это были за недоразумения?

— В Магадан, на “вкатку”, к нашей лыжнице Каширской должен был приехать муж. Она жила в одном номере с Любой Егоровой, и Любу, соответственно, надо было отселить. А я жила одна. Лена Вяльбе жила одна как лидер сборной, а я — потому что не хватило пары. Вот тренер Грушин и решил подселить Егорову ко мне. Я взмолилась: “Александр Алексеевич, с кем угодно, только не с ней. Мы — два совершенно разных человека, мы не уживемся”. Он пошел к другим, но все тоже отказались. Тогда устроили собрание, и все девчонки говорят: “Селите к Резцовой! Кто она такая?! Ее мнение никого не интересует”. И тренер пошел на поводу у коллектива: “В самом деле, Резцова, кто ты такая?..”

Мне стало жутко обидно... Ведь пока я сидела с дочкой, Грушин каждый месяц ко мне приезжал и уговаривал: “Давай, Анфиса, пора приступать”. Я говорила: “Нет, у меня долгожданный ребенок, были проблемы с тем, чтобы забеременеть, я буду кормить грудью, пока есть молоко”. Только в 8 месяцев я отвезла дочку к матери. И все это время Грушин меня уговаривал. А тут такое отношение: никого твое мнение не интересует, Резцова... Я готова была сразу уехать со сбора.

Все-таки Егорову поселили ко мне. Начались наши мучения. Я в “тихий час” никогда не сплю: могу послушать музыку, журналы полистать... А Люба восстанавливалась за счет сна. Я более эмоциональная, активная, для меня это дико. Поэтому я уходила из комнаты, шла к ребятам. Егорова стала жаловаться: “Резцова меня игнорирует, не разговаривает...” Грушин опять начал наезжать. С трудом я на тех сборах дожила. Хорошо, что Виктор Александрович Иванов, который тренировал персонально Сметанину, подошел и сказал, что будет тренировать нас двоих. Он видел, что я перспективная. И Грушин это понимал, но из-за своей минутной слабости не мог пойти на попятный…

“Спорт испортили деньги и химия”

— И тогда вы ушли в биатлон?

— Сначала я решила уйти совсем: завязать со спортом, рожать детей... Но Леонид и его тренер Геннадий Роменский уговорили попробовать в биатлоне. Я и раньше пробовала стрелять — мне даже нравилось, но заниматься всерьез… Настолько это муторно! Я человек неусидчивый, а там нужно было часами лежать и стоять вхолостую, “тренажить” с винтовкой. Но уговорили. Леонид стал моим тренером. Я могла ему нагрубить, послать куда подальше. Может, с другим тренером я и по-другому бы себя вела, но, с другой стороны, если бы не Леонид, я, наверное, ничего бы и не добилась.

К сожалению, я хоть и Стрелец по гороскопу, но стрельба так и осталась моим слабым местом. Ничего удивительного: люди тренируются с детства, а у меня для подготовки было одно лето. Зато на дистанции я могла отыграть очень много.

— Женский биатлон тогда только начинался?

— Нет, первый чемпионат мира был в 84-м. А в 92-м его включили в Олимпиаду. И я стала первой олимпийской чемпионкой в этом виде спорта. Причем спринт — 7,5 км — выиграла с тремя штрафными кругами! Лежа отстреляла без промахов, шла в плюсе под 40 секунд, а когда откружила штрафы за “стойку”, оказалась в минусе секунд на 35. Потом их отыграла и еще секунд 15 выиграла. К финишу я шла на автопилоте, настолько выложилась. Вторая золотая медаль — за эстафету на Олимпиаде-94 в Лиллехаммере — далась полегче.

— Когда вас спрашивают, лыжница вы или биатлонистка, что отвечаете?

— Меня не спрашивают. Все знают, что Резцова — хорошая лыжница и хорошая биатлонистка. Биатлон, пожалуй, немножко поинтересней: два вида в одном. И медалей у меня там побольше. Словом, для меня — 51 на 49 в пользу биатлона.

— После Лиллехаммера вы родили вторую дочку, а потом вернулись в биатлон…

— …А там был полный бардак. В сборную взяли 6 или 7 девочек из Тюмени, которые были гораздо слабее меня. Меня же, с двумя моими золотыми олимпийскими медалями, в команду не брали. Леонид к тому времени с тренерством уже завязал. Потому что денег это не приносило, а семью нужно как-то кормить. И он открыл свою точку на рынке. Я сорвала его с работы, говорю: “Лень, надо попробовать еще, надо доказать, что я что-то могу”. Полгода готовились. На летнем первенстве я стала четвертой, но в сборную меня не включили. Потом выиграла спринт на открытом чемпионате Белоруссии. Меня и тогда в команду не взяли. Я начала выяснять ситуацию, и мне намекнули, что теперь у нас отбор происходит не только по спортивному принципу: может, на лапу надо дать, может, еще чего... Такие вот нравы, такая грязь была тогда.

— Судя по минувшему сезону, в женском биатлоне у нас сейчас порядок. А вот у лыжниц, приучивших всех за последнее десятилетие к победам, похоже, провал?

— И, видимо, надолго. Раньше была первая сборная — 10 человек, и юниорская — еще 10. Сборы проходили вместе. Молодежь наступала на пятки “старикам”. А сейчас — есть сборная в 10 человек, а рядом — никого. Потому что нет денег. Теперь в сборной может оказаться не тот, кто сильнее, а тот, за кого заплатили спонсоры. Какой может быть результат? Спорт стал намного грязнее: из-за денег и из-за химии.

— А вам приходилось сталкиваться с химией?

— Приходилось. Я шла на это умышленно. В 99-м году я снова сменила амплуа: перешла из биатлона в лыжи. Все пыталась доказать своим здоровьем, своим характером, что сильнее многих. Отпахала лето — ни одной тренировки не было, чтобы я плелась в хвосте. Вроде здоровья вагон, сил не жалела. А зимой стала проигрывать девочкам, у которых летом все выигрывала. Как же так, думаю. Оказалось, уже с лета их начинают готовить по индивидуальной программе, расписанной врачами. Я подошла к доктору: “Что делать-то?” Он говорит: “Вот, есть такая программа. Хочешь, будем тебя колоть”. Да не вопрос, говорю, мне терять нечего, у меня двое детей, но я же для чего-то вернулась в спорт. Эти программы — только для лидеров. Все расписано: когда что принимать, когда выводить...

А в 2000-м заболела гепатитом. Это уже был крайняк, хочешь не хочешь, надо завязывать: по пятому разу в одну реку заходить тяжело.

— Не жалеете, что из-за этих своих метаний из лыжного спорта в биатлон и обратно не смогли реализовать свой потенциал на все сто? Ведь по своим способностям вы, судя по всему, не уступали той же Сметаниной или Кулаковой...

— У этих людей была одна цель в жизни: они родились для лыж. И Рая, и Галя все отдали спорту, не успели даже семьями обзавестись. У меня другая история. Я не менее талантливая, но я могла себе позволить пойти на дискотеку, чуть-чуть выпить шампанского. Поэтому такой карьеры, как у них, до 40 лет не получилось. Но я не жалею. У меня все свершилось: есть семья, есть дети, достаточно яркая карьера. Кстати, с Раей у нас до сих пор дружеские отношения.

“Рожать перед Калгари не разрешили”

— Вы из многодетной семьи. Установка на большую собственную семью была с детства?

— Вряд ли. Просто один ребенок — всегда очень избалованный. Поэтому я решила, что у меня будет как минимум два. А когда двоих родила, подумала: я — трехкратная олимпийская чемпионка, надо бы третьего. Леониду говорить не стала — пошла на обманку. Через некоторое время он говорит: “Ты чего, мать, все полнеешь и полнеешь?” — “Да не знаю, от чего, от хорошей жизни, наверное...” Потом, когда уже нельзя ничего было сделать, говорю: “Будем рожать третьего”. Он пошумел-пошумел и смирился. Не то чтобы он не хотел ребенка, просто период был сложный: только-только открыли магазин, все деньги потратили, Леониду приходилось сильно крутиться, чтобы семью кормить... Зато теперь он такой счастливый!

— Вы сказали, что с рождением первенца были проблемы?

— Первый ребенок был сверхжеланный. Как только расписались, я сразу очень хотела родить. Меня тренер отпустил на лето, чтобы я забеременела, туда-сюда... Но у нас долго не получалось. Обошла всех врачей — говорят: должно пройти время после нагрузок, и вам надо подольше побыть вместе. А мы же урывками встречались: Леонид приедет со сбора на неделю — и на новый сбор. В общем, не сложилось. Через пару месяцев я опять начала тренироваться. Так три года и не могла забеременеть. Получилось только накануне Олимпиады-88. Я была счастлива. Но недолго. Меня вызвали на ковер: “Да как ты можешь?! Ты должна защищать честь страны! Лидер сборной! Еще успеешь родить”.

— Типичный советский подход…

— Я поехала к своему врачу. Она говорит: “Смотри, чтобы не жалела, если родить родишь, а на Олимпиаду, может, никогда не попадешь. У тебя первая Олимпиада, на которую ты столько положила труда”. Мы с Леонидом долго ломали голову. Я его спросила: мол, если сделаю аборт, будешь потом с моими медалями жить?.. Он ответил: “Я буду с тобой с любой жить”. Ну, я и решила рискнуть. А руководителям сборной поставила условие: поеду на Олимпиаду, если дадите квартиру. У нас своего жилья не было — жили с родителями мужа. Так нам дали двухкомнатную квартиру тут же, в Химках, на левом берегу.

— А кто из людей спорта произвел на вас самое сильное впечатление?

— Наверное, тренер Грушин. В голове не укладывается, что такой высококлассный специалист сейчас не у дел. Хотя лично мне он не дал всего, что мог. У меня вообще отношения с тренерами складывались непросто.

— Наверное, дали основания относиться к себе пристрастно?

— Самое удивительное, что это началось с самого первого сбора в главной команде. Меня только взяли в команду, а тренер Лопухов перед всеми девочками начинает выступать: Романова такая-сякая, она вас и в карты научит играть, и пить... Потом тренировки. Я пахала так, что не уступала ни Сметаниной, ни Зимятову. Тогда тот же Лопухов говорит девчонкам: “Посмотрите, как Романова тренируется!” А они идут ко мне жаловаться: “Ты не можешь чуть потише, а то он нас уже затюкал тобой”. Как же так, говорю, Николай Петрович, то я у вас такая-рассякая, чуть ли не легкого поведения, а то вы меня в пример ставите?! Я просто общительная, любила большие компании, друзей к себе приглашала. А это не поощрялось.

— А сейчас дружите с кем-то из партнеров по сборной?

— Общаюсь с Ларисой Лазутиной, Леной Вяльбе, Раей Сметаниной, Тоней Ординой. В прошлом году мы здесь, в Химках, на берегу канала, устроили встречу “однополчан”. Инициатива исходила от Ординой. Она в Швеции живет, и ее там ностальгия замучила. Я обзвонила всех. Кто-то не смог приехать, но 10 человек собралось. Шашлык сделали, пообщались, рассказали, кто как живет. Очень здорово это было.

— Вяльбе — советник губернатора, Лазутина — районный депутат у себя в Одинцове, а вас на общественно-политическую деятельность не тянет?

— Я бы хотела у себя в районе работать. У нас тут перед губернаторскими выборами встреча была в поддержку Громова. Позвали в том числе известных спортсменов. Я тоже, как всегда, выступила. Громов, говорю, молодец, для спорта много сделал. Но — в основном для больших и великих. А детям-то что? Я 16 лет живу на левом берегу. У нас как не было ничего для детей, так и нет. Мы тут на отшибе, про нас все забыли. И я вот с такой критикой вылезла. А недавно встретилась с новым главой района Стрельченко. Он сказал, что на область выделяется несколько модульных спортивных комплексов, и первый из них будет построен на левом берегу.

— С бизнесом свое будущее не связываете?

— У нас есть маленький спортивный магазинчик, который существование по минимуму обеспечивает. Им в основном занимается муж. Но мы не торгаши. У нас много друзей, и мы за себестоимость много отдаем. Вряд ли этот бизнес будет сильно развиваться.

— Дочери не собираются пойти, так сказать, по стопам родителей?

— О младших — Василисе и Кристине — говорить пока рано. А старшая — Даша — 9 лет занимается лыжным спортом и сейчас на всех гонках — в “тройке” по Москве. Но мы посидели вместе и решили, что после школы надо идти учиться. Она очень умненькая девочка. Маме спорт чего-то великого не дал. Только имя, которое со временем забывается. Хотя пока грех жаловаться. Муж тут как-то говорит: “Анфиса, ты у меня популярней Пугачевой, из телевизора не вылазишь”. Просто после каждого этапа Кубка мира телевизионщики приезжают: “Прокомментируйте, пожалуйста, гонку”. Даже адреса иногда не знают, приедут в Химки, спросят: “Где тут Резцова живет?” — и им показывают. Приятно, когда в твоем городе тебя все знают.




    Партнеры