Земляне в иллюминаторе

5 мая 2004 в 00:00, просмотров: 194

По субботам я хожу в рок-клуб.

В рок-клубе так много хороших групп.

Я гордо вхожу с билетом в руке,

А мне поют песни на родном языке.

Я люблю “Аквариум”!

Я люблю “Зоопарк”!

Я люблю “Секрет”!

Я люблю “Странные игры”!

Я люблю “Кино”!

Я не люблю “Землян” —

Я люблю только любительские группы!

Майк Науменко, “Песня простого человека”


— Когда услышал это от Майка, я подошел к нему и спросил: “Что, ты хочешь, чтобы мы тебе ответили в песне?!” И я знаю, он этого хотел. А мы — на “Зоопарк” и на Науменко... В общем, собака лает — караван идет. “Знать, она сильна, что лает на слона!” — все в баснях уже давным-давно написано. Ни одна любительская группа с нами на сцену бы никогда не вышла. Это же сразу — сопоставление уровня мастерства. И совсем не в их пользу. Извиняюсь, что цитирую Джона Леннона, мы были популярнее, чем сам Иисус Христос...

“Земляне” действительно были группой №1. И в этом с Владимиром Киселевым, создателем некогда культовой группы, как говорится, не поспоришь. Однако в остальном... Как “Земляне” из полуподпольной рок-команды превратились в лидеров советской эстрады, как складывались их отношения с рокерами-неформалами и что собираются предпринять сейчас — об этом и о многом другом репортеру “МК” рассказали директор и бессменный солист легендарного коллектива Владимир Киселев и Сергей Скачков.

“Этого мальца надо либо посадить, либо убрать”

Киселев: “Как это ни смешно будет звучать, но тогда, в 75-м, собиралась ленинградская мегагруппа. Я не стал искать музыкантов по подворотням, как поступали многие другие. Которые потом всю жизнь в этой подворотне и жили, а на каком-то этапе сделали ее своим знаменем. Я набрался наглости ходить на концерты групп, которые собирали полные залы, и выдергивать оттуда их лидеров. Так в “Землянах” появились и басист Борис Аксенов, и соло-гитарист Игорь Романов, игравший в “Россиянах”. Он-то и привел меня на концерт группы “Какаду”, где пел Сергей. Когда услышал его, помню, сразу сказал Романову: “Грейт, берем”.

Скачков: “Нет, мы играли, даже собирали полные залы. Ну а что дальше? Перспектив выйти на какой-то серьезный уровень не было никаких. К тому времени ребята уже начали задумываться о будущем: кто в кабак собирался, кто еще куда... Я в кабак уходить не хотел, и когда Володя предложил мне перейти в “Земляне”, не раздумывал ни секунды.

Известный барабанщик Владимир Киселев, к тому времени уже поигравший в нескольких андеграундных ленинградских командах, был всего на два-три года старше остальных ребят. Но для 20-летних музыкантов и такая, вроде бы незначительная разница в возрасте казалась просто колоссальной. Его авторитет в коллективе не подвергался ни малейшему сомнению. Тем более что Киселев действительно знал что делал. “Земляне”, начинавшие с перепевок зубодробительных хитов “Лед Зеппелин”, “Дип Перпл” и “Блэк Саббат”, недолго мыкались по областным клубам. Их неформальный лидер скоро понял, что путь наверх зависит от конкретных людей из Союза композиторов, чьей поддержкой и стоит заручиться. В качестве опоры для своего коллектива он выбрал обласканного властями Марка Фрадкина. С песнями завсегдатая кремлевских концертов — “Красный конь” и “Алый тюльпан”, перелопаченными на хард-роковый лад, — “Земляне” и вырвались на большую сцену.

Киселев: “Я, извиняюсь за высокую оценку самого себя, очень быстро поднял “Землян” над двором. А своим союзом с Фрадкиным, песни которого я взял в репертуар группы, еще и вывел “Землян” из-под прицела КГБ. Часто на разных сборных концертах слышал, как шикали на меня генералы-комитетчики: “Этого мальца надо либо посадить, либо убрать”. Но даже они ничего не могли с нами сделать. Одно время меня постоянно вызывали в горком партии и увещевали: “Если вступите в Ленинградский рок-клуб, мы вам базу дадим, вы выступите”. А я говорил: “Зачем, у нас и так все есть”. Мы настолько резко стартанули, настолько выскочили над уровнем города, что никакой рок-клуб, куда гэбэшники загоняли любительские группы, нам был просто не нужен. Я умудрился создать вокруг своего коллектива такой имидж, что нам платили в пять раз больше, чем иным профессиональным коллективам. Они получали 100—120 рублей за концерт, мы же — по 500”.

“Рокеры в законе”

Киселев все очень точно просчитал: название “рок-группа” (первая официально признанная в стране!), тщательно продуманный образ музыкантов (длинноволосые парни с гитарами, стоящие на сцене в агрессивных стойках), концерты с элементами невиданного ранее шоу (работа с залом) и плюс ко всему прочему — 4 трайлера первоклассного оборудования. Такого качества аппаратуры, как у “Землян”, такого света, звука и пиротехники больше в ту пору не было ни у кого. Успех был выверен с точностью до миллиметра.

С другой же стороны — вполне безобидные тексты, без проблем проходящие горнила худсоветов. Очень скоро “Земляне” наравне с поп-звездами тех времен стали заполнять дворцы спорта и стадионы. Спрос, как известно, рождает предложение. В этом смысле доходило до крайностей: всего за две недели “рокеры в законе” могли дать 32 аншлаговых концерта в СКК, каждый из которых вмещал по 15 тысяч зрителей. А их выступления в обычных ДК, как правило, вообще заканчивались форменным погромом. Толпы фанатов, которых государство вдруг ни с того ни с сего допустило до рок-музыки, сметали на своем пути все преграды. Будь то железные ворота или оцепление милиции.

Конечно, в полуподпольной ленинградской рок-тусовке “Землян” на дух не переносили. Само название группы считалось едва ли не синонимом конформизма. Говорили, что, исполняя эрзац рока с дочиста прилизанными текстами, музыканты прогнулись под системой, променяли бунтарский дух свободы на партийную кормушку.

Киселев (улыбаясь): “Тексты, говоришь, прилизанные?.. Ну, во-первых, в хард-роке тексты никогда не играли важную роль. Дай нам волю, мы бы вообще на “ля-ля-ля” играли. Важно было показать голос Сергея — только и всего. А во-вторых, посуди сам: как только мы ушли, на наше место тут же пришло “Любэ”. У нас ведь не просто прилизанные тексты — там хороший смысл, позитивный. Прогнулись мы только в том, что стали удачливыми. А все остальное — зависть. Были бы такими же голодными и холодными, как они, остались бы в том же дерьме. Но нас невозможно было прогнуть. Когда 1-й секретарь Ленинградского горкома Романов вызвал меня и начал читать нотации, я не стал строить из себя ни Зою Космодемьянскую, ни Павлика Морозова со всеми вытекающими отсюда последствиями. Я сделал ход конем, которого они от меня меньше всего ожидали: просто тихой сапой перебрался из Ленинграда в город Кемерово, в тамошнюю филармонию. Ребята сами грузили оборудование в самолет. Мы даже носильщика не могли нанять, чтобы не прошла информация: взяли своих жен, детей, костюмеров — и вылетели. Они же, в Ленинградском горкоме, привыкли, что Пьеха, “Поющие гитары”, “Добры молодцы” никуда от них не денутся. Потому что они дали им штаны, трусы, барабаны, гитары... Нам же никто ничего никогда не давал. Абсурдно нас упрекать, что мы прогнулись. Нас не на чем было согнуть. Я очень люблю Андрея Макаревича, он друг мой на всю жизнь, но извините, мы не аккомпанировали Соне Ротару, мы не отдавали свои песни для того, чтобы они где-то прозвучали, — мы этот потолок прошибали сами”.

Свобода за автограф

За что уж Киселеву со товарищи точно не стоит стыдиться, так это за качество звучания. Если верить программным директорам радиостанций, единственная группа 80-х, которую без проблем можно ставить и сегодня, — это “Земляне”. Что и говорить, звук у “Землян” в ту пору был лучшим в стране. По словам Киселева, тогда вместо машин и квартир он вкладывался в аппаратуру. И такое вложение со временем окупилось, как говорится, с лихвой.

Скачков: “Есть еще один момент. Когда у нас начались проблемы с басистом, к нам пришел Саша Титов, который до того играл в “Аквариуме”. Сыграли с ним две репетиции. Извиняюсь за выражение, чуть не блеванули. Володя послушал — и указал ему на дверь. “Саша, — говорит, — ты хороший парень, иди дальше”. Он же просто не умел играть. Мог воспроизвести только то, что заучил, а гармония, размер — это для него были пустые звуки”.

Киселев: “Я до сих пор удивляюсь, как они умудрялись играть, — он же у них лидер был музыкальный. Мы же не просто лабали “Дип Пепл” и “Лед Зеппелин” — мы учились на них. Я до сих пор могу сыграть любую из тех песен. Вот поставь мне фонограмму, я ее тут же повторю. Любой вальс, любую “Басанову”, “Путники в ночи”... Как-то я разговаривал с Владимиром Высоцким, и он мне рассказывал про коллектив под названием “Кино”. Спрашивает меня: “Ты не знаешь, что это такое?” “Что вы имеете в виду?” — удивился я. “После одного концерта, — говорит, — подхожу к барабанщику группы “Кино” и говорю: “Скажи, а почему ты играешь стоя?” “Мне так удобнее, — отвечает, — да и вообще, фишка”. Высоцкий спрашивает меня: “Ты можешь это как-то объяснить?” Ну что я ему мог на это сказать? Вообще в принципе, по физиологии человека, барабанщик обязательно должен сидеть на пятой точке. Для игры на ударных нужна раскоординация. Стоя же нельзя быть раскоординированным.

Мавр сделал свое дело, мавр может уходить. Если Марк Фрадкин зажег перед “Землянами” зеленый свет на большую эстраду, то стать на этой эстраде звездами первой величины группе помогли другие композиторы. Песню “Трава у дома” теперь почти без шуток называют хитом всех времен и народов. Но мало кто помнит, что Владимир Мигуля, прежде чем отдать песню “Землянам”, два года безуспешно пытался ее раскрутить. Сначала пел сам, потом передал Николаю Гнатюку. “Землянам” же будущий хит попал практически случайно.

Киселев: “Алла Дмитриева, главный редактор музыкальной редакции ЦТ, вполне логично решила, что группе с таким названием неплохо было бы выступить на празднике, посвященном Дню космонавтики. И предложила нам какую-то совершенно “знаместоящую” песню, типа “Он сказал: “Поехали!”. У нее же я впервые и услышал “Траву у дома” в исполнении Гнатюка. И сказал: “Алла, дай мне эту”. Делали мы ее примерно полтора дня, в гримерке “Олимпийского”. Причем в соседней комнатке стоял видак с включенной записью концерта Клиффа Ричарда. Вот его ритмику мы и взяли за основу. Мигуля, как, впрочем, и другие композиторы, остался очень недоволен нашим вариантом песни. Не то что они были такие уж ретрограды — просто боялись, что их нетленки в таком виде не пропустят в эфир.

Но с эфирами у “Землян” проблем не возникало. У них вообще не было никаких проблем. Образцово-показательная группа, они и “за сценой” вели себя не в пример “рокерам из подворотни”. Sex&drugs&rock-n-roll — привычные позывные рок-движения — это не про них. Эксцессы, конечно, время от времени случались. Но “Землянам” все сходило с рук. За автографы и фото на память с культовыми музыкантами мелкие чины правоохранительных органов закрывали глаза на все.

Скачков: “В Киеве мы с Макаревичем, после нашего совместного концерта, пошли гулять. И нагулялись в зюзю. Конечно, нас забрали в вытрезвитель. Но отпустили ровно через 40 минут. Нет, мы никому не звонили. Появился первый офицер, который нас узнал, потом второй. Андрюхе дали гитару, он спел. Я подарил милиционерам билеты на наш концерт. И все — нас выпустили. Но, конечно, такое бывало нечасто. Все эти атрибуты рокерской бесшабашности: с пьянками-гулянками, драками и разбиванием гитар — как правило, удел несостоявшихся людей. Когда нет другого, обычно впадаешь в крайность. Как только люди становились значимыми персонами, все эти игры становились им просто не нужны”.

Черная метка

Чем выше забираешься, тем больнее падать. Этот афоризм “Земляне” прочувствовали на себе в полной мере. Первый звоночек прозвучал еще в 85-м, когда из группы ушел гитарист Игорь Романов. Он создал свою команду “Союз”, которая в общем-то так и не выстрелила. Но “Землянам” от этого легче не стало. Именно с уходом Романова многие связывают закат группы.

Киселев: “В принципе, эти два события совпали. Но один маленький нюанс. После этого “заката” мы взяли Гран-при в Дрездене, первое место в Сопоте. После этого заката мы с концертами проехали полмира, выпустили два диска. Закат? Наверное. Но дай бог, чтобы у кого-то был такой расцвет”.

Однако были и другие причины спада популярности “Землян”, в объективности которых сомневаться не приходится. Во-первых, перестройка легализовала целую лавину интересных рок-групп, до того прозябавших в подполье. Ну а во-вторых, музыканты за 10 лет банально устали друг от друга. Внутри группы начались постоянные конфликты. Финальной точкой в истории “Землян” можно считать знаменитое собрание “трудового коллектива”, на котором Киселев получил от своих подопечных “черную метку”.

Киселев: “Я абсолютно этому не удивился. Музыканты стали взрослыми людьми, стали требовать к себе совсем другого отношения. Романову, например, “напел” администратор. Сказал, что тот настолько велик, что ему никакие “Земляне” и не нужны. Мол, ты и сам звездой будешь. Та же самая история произошла и с другими музыкантами. И они мне в “Лужниках” начали высказывать претензии, говорить, что больше не хотят со мной работать. “Ах, не хотите?” — сказал я. Развернулся и ушел. Сергей не даст соврать”.

Скачков: “Мы к тому моменту просто иссякли. Родник-то не может все время плодоносить. Доходило до того, что в месяц группа давала по сто концертов. Помню, когда общался с ребятами из “Юрай Хип”, попытался было объяснить им, что такое бывает. Но они лишь крутили пальцами у виска и в ужасе повторяли: “Крэйзи, крэйзи!..”

И без Киселева “Земляне” еще некоторое время продержались на плаву. Но это были уже совсем не те “Земляне”. От легендарной группы осталось разве что имя да усатый блондин Скачков со своим легкоузнаваемым тембром голоса. Страна влюблялась в новых героев, старым же пришлось подвинуться. Прибежищем “Землян”, привыкших к дворцам спорта и стадионам, постепенно стали лишь провинциальные дома культуры. Когда знакомые подходили к Киселеву и с еле скрываемой иронией сообщали ему: “Видели твоих “Землян”... в Коломне”, Владимир обычно отвечал: “Это не мои — мои закончились в 88-м”.

Если “Земляне” без Киселева довольно быстро сошли с дистанции, сам Киселев без своего детища отнюдь не пропал. Через две недели после ухода из группы Владимир организовал собственный музыкальный центр, где продвигал, с разной степенью успеха, уже другие группы: “Санкт-Петербург”, “Русские”, “Пассажиры” и “Эверест”... Стал отцом-основателем музыкального фестиваля “Белые ночи”, как организатор концертов привез в Россию не один десяток мировых звезд. В конце концов занялся политическим пиаром...

У музыкантов же “постземлянский” период сложился менее удачно. Скачков в начале 90-х ушел не только из “Землян”, но из музыки вообще. Решил заняться бизнесом — построил в Питере баню с люкс-апартаментами. Пять лет баня приносила неплохие доходы, но затем в городе случилось наводнение, и в здании, в котором находилась скачковская баня, нарушилась гидроизоляция. Сергей занялся другим бизнесом — открыл торговую оптовую компанию, заработал первый миллион. Но... его ограбили один раз, другой, и с торговлей пришлось завязать. Хотя Скачков и сейчас совсем не бедный человек. Взять хотя бы его отнюдь не дешевое увлечение воздушными полетами: в престижном аэроклубе “Филин”, что в районе Истра, Скачков гость частый. “Сейчас, — говорит, — подумываю даже прикупить себе личный вертолет. А что, это не так дорого: двухместный — 250 тысяч долларов, четырехместный — 400. Пока не решил какой”.

Игорь Романов устроился на радио, несколько лет работал музыкальным редактором. В конце 90-х собрал новую группу, сейчас играет по клубам.

Киселев: “У Романова ситуация гораздо тяжелее, чем у нас. Самое страшное для человека, если виновник твоей беды — ты сам. Очень легко, когда есть виноватые. А представляешь: сидит человек, смотрит на себя в зеркало. Его до сих пор узнают на улице и просят автографы. А он взял в 85-м году и решил доказать, что еще более велик, чем есть на самом деле. И зарубил себе все, что до того сделал. Представляешь, какая трагедия”.

* * *

Три месяца назад старые друзья случайно встретились. Поговорили за жизнь, выпили. И спустя 16 лет после расставания решили забыть прежние обиды и тряхнуть стариной.

Киселев: “Во-первых, свято место пусто не бывает. Во-вторых, огонь в заднице у любого музыканта играет до конца жизни. В-третьих, за державу обидно. Мое мнение: “Земляне”, “Машина времени” и “Песняры” — три самых сильных брэнда в нашей стране за всю историю шоу-бизнеса. Сейчас многие старые коллективы собираются и эксплуатируют свои старые хиты. Мы тоже собрались старым составом, но пойдем другим путем. Мы сделаем мегамикс из трех наших песен: “Прости, земля”, “Поверь в мечту” и “Трава у дома”, и на этом программа “Землян” 25-летней давности заканчивается. Все, точка. Мы начинаем готовить новый материал. Это большой риск: либо завалим все то, что завоевали, либо докажем, что мы и сейчас — лучшие. Третьего не дано”.




Партнеры