Кладбище пионерского детства

9 июля 2004 в 00:00, просмотров: 2938

Международный пионерский лагерь “Артек” до сих пор остается цитаделью коммунизма. В центре всесоюзной здравницы возвышается самый высокий в мире бронзовый памятник Ленину, рядом установлен мемориал Крупской, дети по-прежнему ходят на пионерские линейки и отдают салюты, а в местном музее экскурсоводы с воодушевлением рассказывают о прелестях советской эпохи.

Этот островок на Южном берегу Крыма всегда был окутан множеством тайн, хотя работники “Артека” в один голос утверждают: “Какие тайны, какие скандалы, трагедии? О чем вы? Ничего подобного здесь никогда не происходило. Это же образцовый лагерь!”

Время здесь как будто остановилось. Сотрудники “Артека” при виде журналистов отводят глаза и спотыкаются на каждой неосторожно сказанной фразе. Даже в архивах лагеря не сохранилось ни одного документа, порочащего честь лучшего лагеря страны.

По сравнению с Самантой Смит Катя Лычева была блеклой

“Пионеры-герои” — это устойчивое выражение давно кануло в Лету. В 30-е годы Советскому Союзу нужны были свои герои, и страна искренне гордилась их именами. Сейчас многое из того прошлого может показаться вымыслом.

— В 35-м году появилась девочка-таджичка Мамлакат Нахангова. Кто-то придумал сделать из нее стахановку и заставил темную, абсолютно безграмотную девочку собирать хлопок двумя руками, — рассказывает бывшая артековка Элла Ольховская. — В то время это был настоящий бум, хлопок всегда собирали одной рукой. Говорили, что якобы Мамлакат набрала бешеное количество и перевыполнила норму. Ее принял лично Сталин, наградил орденом и подарил золотые часы. Девочка почти никогда не снимала эти часы. Но однажды она залезла с ними в воду, после чего они навсегда остановились. В “Букваре” на титульном листе было напечатано стихотворение: “У таджиков звучны имена / Мамлакат — это значит страна”. И далее шла целая биография таджички. Спустя много лет Мамлакат выучила английский язык и уехала преподавать в Соединенные Штаты.

Советских детей-стахановцев в то время было несколько десятков. Их имена не сходили со страниц передовой прессы.

— Барасби Хамгоков был родом из Нальчика. Говорили, что он вырастил замечательного коня для Ворошилова, — продолжает Элла Львовна. — Его наградили орденом “Знак Почета”. Через много лет мне довелось общаться с Барасби. Передо мной стоял вдрызг пьяный мужик, который нагло приставал ко мне. Я тогда еле от него ноги унесла.

После войны имена этих детей уже никто не вспоминал. А в 1983 году появилась девочка, о которой говорили не только в России, но и во всем мире. Напомним, осенью 1982 года 12-летняя девочка написала письмо Андропову и по его личному приглашению прилетела в Россию.

Мать Саманты Смит до сих пор ведет переписку с руководством “Артека”. Нам удалось связаться с бывшей переводчицей Джейн Смит Татьяной Мироновой, которая сопровождала американскую семью в России в 80-е годы.

— Последний раз мать Саманты, Джейн, приезжала в “Артек” в 2000 году. Ребята окружили ее плотным кольцом и орали ей в ухо “Всем-всем добрый день!”. Но, когда я спросила, знают ли они эту женщину, все промолчали.

До сих пор Татьяна помнит все подробности истории 20-летней давности.

— Саманта рассказывала, что, когда ее вызвали в кабинет директора, она страшно испугалась. Звезд с неба девочка не хватала — училась плохо. Поэтому вызов к директору она восприняла как наказание. Директор был мрачнее тучи: “Иди домой. Тебе пришло письмо. От мистера Андропова”. Саманта тут же настрочила второе письмо, в котором она расспрашивала генсека о том, как живут советские дети и хотят ли русские войны. На второе письмо Андропов ответил: приезжай и посмотри.

— Помимо письма было ведь и личное приглашение?

— Да, им позвонили из советского посольства. К телефону подошла Саманта. Какой-то мужчина говорил по-английски, но с сильным акцентом. Смиты решили, что их разыгрывают. Отец Саманты позвонил в ФБР — выяснить, не розыгрыш ли. Все расходы принимающая сторона взяла на себя. В июне 1983 года Саманта, Джейн и Артур Смит вылетели в СССР.

— Как ее встретили в “Артеке”?

— Фотографии Саманты в пилотке, Саманты на линейке, Саманты в галстуке, отдающей салют, обошли все мировые агентства. А готовились к ее приезду целый месяц. Саманте в лагере выделили в лучшем корпусе двухместный номер, куда специально для нее поставили цветной телевизор, что являлось непозволительной роскошью даже для такого престижного лагеря. Как только Саманта уехала, телевизор тут же убрали. К американской девочке подпускали только самых примерных артековцев, которые могли хоть как-то изъясняться по-английски. В “Артеке” она подружилась с ленинградкой Наташей Кашириной, которая впоследствии вышла замуж за американца и уехала в Калифорнию.

А потом в СССР началась настоящая самантомания. Девочки отращивали себе длинные волосы, носили юбочки в клеточку, чтобы походить на американскую школьницу. Ведь в России представление об американцах было однобокое. Все думали, что Саманта — это прыщавая толстуха с кривыми зубами. А Саманта Смит оказалась милой симпатичной девочкой. Тогда пошел слух, что ее отбирали специально, что и письма-то она никакого не писала, а просто наши спецслужбы договорились с американскими, выбрали самую симпатичную девчонку и отправили в Россию послом мира...

— Саманта встречалась лично с Андроповым?

— Андропов к тому времени был сильно болен, поэтому ограничился пятиминутным разговором по телефону. Кстати, в Америке к ней по возвращении отнеслись настороженно. Сотрудники ФБР устроили ей допрос. Они пытались выяснить, не зомбирована ли девочка советской пропагандой. Не видела ли она в СССР чего-то, о чем можно рассказать только теперь, на родине.

— Смерть Саманты (напомним, в августе 1985 года самолет, на котором летели Саманта с отцом, потерпел крушение. — И.Б.). стала настоящей трагедией для артековцев, — поделились с нами старожилы лагеря. — Дети плакали несколько дней, многие отказывались от еды, одна девочка пыталась покончить жизнь самоубийством.

А в 1988 году в России появился “голубь мира” Катя Лычева.

— По сравнению с Самантой она была блеклой, неприметной, заорганизованной советской школьницей. Неудивительно, что ее слава так быстро угасла, — поделились с нами сотрудники “Артека”.

“В “Артеке” Брежнева назвали Лениным,
а Хо Ши Мина приняли за Мао Цзэдуна”

За 79 лет существования всесоюзной здравницы здесь побывали десятки политических деятелей, сотня актеров, практически все космонавты. Приезд знаменитых людей бурно освещала пресса, телевидение. Правда, ничего сенсационного в тех репортажах не было. Самые пикантные подробности оставались за кадром.

— Леонид Брежнев был в “Артеке” два раза. По случаю визита вождя разводился огромный пионерский костер. Вымуштрованные девочки в накрахмаленных рубашках подвергались его смачному поцелую, — вспоминает бывший сотрудник артековской библиотеки Степан Машков. — В последний свой визит Брежнев неважно себя чувствовал — еле-еле передвигался, постоянно садился мимо кресла. Перед его приездом руководство “Артека” выбрало девочку, которая должна была произнести приветственную речь. Текст приветствия готовился заранее. Но, видимо, она так переволновалась, что на торжественной линейке выпалила в микрофон: “Уважаемый Леонид Ильич Ленин...”. Произошла заминка. Вожатые схватились за голову. Брежнев тогда пробурчал: “Хорошо, что не Сталин”.

В 1962 году пионерский лагерь посетил вьетнамский революционер Хо Ши Мин. Во время прогулки почетного гостя по кипарисному парку к нему подошел подвыпивший садовник. “Так вот ты какой, Мао Цзэдун!” — уважительно протянул ему руку работник лагеря.

Одними из самых почитаемых гостей в “Артеке” были космонавты.

— На протяжении шести лет в гурзуфский военный санаторий приезжал Юрий Гагарин. Но все время он проводил в “Артеке”, — рассказывает бывшая вожатая лагеря Надежда Жданько. — Гагарин ежедневно играл с нашими вожатыми в бильярд на деньги. Причем среди моих коллег был мастер спорта по бильярду. Так он на визитах первого космонавта зарабатывал неплохие деньги. Несмотря на то что Юрий Алексеевич неплохо владел кием, выиграть ему так ни разу не удалось. Так что все свои отпускные он оставлял в “Артеке”. Мы потом кутили на этот выигрыш целый месяц. Гагарин под конец своего отпуска зарекался: “Больше ноги моей не будет в этом месте” — а спустя год опять возвращался. Как мы смеялись, читая заметки в местной прессе под заголовком “Юрий Гагарин — друг артековцев”... На самом деле он с пионерами практически не общался.

...В восьмидесятых годах в “Артек” приехала популярная детская советско-американская театральная группа “Peace Child”. В лагере они выступали со спектаклем то на русском, то на английском языке с привлечением к действу зрителей. В финале все зрители должны были скандировать “день мира” — на английском языке. В итоге пять тысяч детей дружно закричали: “Пиздей! Пиздей! Пиздей!”. Говорят, этот хор слышно было аж в Ялте. С тех пор по Крыму долго бродили слухи, что в “Артеке” детей учат материться. Причем почему-то хором.

— Однажды к нам приехала Валентина Толкунова, — рассказывает экскурсовод лагеря. — После выступления она решила искупаться в море и позагорать на детском пляже. Когда дети увидели ее в купальнике, то сбежались к пляжу за автографами. На протяжении двух часов народная артистка раздавала автографы тысяче пионеров. Многие ребята не узнали Толкунову без одежды и приняли ее за Аллу Пугачеву. Потом долго рассказывали родителям, что видели примадонну практически обнаженной.

Одним из излюбленных занятий артековцев довоенных времен было посещение домика Максима Горького и дачи Антона Чехова.

— Однажды нас всем отрядом повели в гости к вдове Чехова Ольге Книппер. Надо заметить, она не признавала всей этой пионерской оголтелости, — вспоминает бывшая артековка Элла Ольховская. — Когда мы подошли к ее дому, она беседовала со своими учениками. Мы выстроились в линейку, отдали салют, и горнист начал что есть силы дудеть в пионерский горн. Как она изменилась в лице! Этого представления она не выдержала и пяти минут. Со словами “полный идиотизм!” Ольга Леонардовна удалилась. А Максим Горький, когда узнал, что его желают посетить пионеры из престижного лагеря, вообще отказался выйти из дома, сославшись на плохое самочувствие. Когда наш отряд подошел к калитке писателя, оттуда вышел какой-то молодой человек и сказал: “Дети, Максим Алексеевич болен страшной болезнью — у него туберкулез”. Естественно, все пионеры тут же разбежались в разные стороны. Мы же не знали, что в начале 30-х годов этой болезни в помине не было...

После войны в “Артеке” отдыхал внук Иосифа Сталина. Мальчик был настолько слабый и хилый, что до лагеря он доехал с трудом. В те годы дорога до Аю-Дага была слишком извилистая (позже серпантин выровняли), так ребенка постоянно тошнило. После этой поездки мальчик несколько дней приходил в себя.

В то время в “Артеке” существовал спецпункт, через который родители передавали письма своим детям. Однажды туда пришла скромно одетая женщина.

— Передайте, пожалуйста, посылку Джугашвили. У него сегодня день рождения, и дедушка прислал ему подарок, — любезно попросила она.

— У нас не принято передавать посылки даже в дни рождения, — оборвал ее сотрудник лагеря. На фамилию мальчика он не обратил никакого внимания.

— Вы поймите, дедушка прислал мальчику Джугашвили посылку, — не унималась женщина.

— Уходите, не приставайте ко мне!

Он буквально выставил женщину за дверь. Та заплакала:

— Вы поймите, дедушка может обидеться...

— Отстаньте от меня, — отмахивался тот.

Тут неожиданно появился заместитель директора “Артека”. Когда он услышал фамилию ребенка, то остолбенел.

— Извините нас, пожалуйста, мы все сейчас сделаем, — начал успокаивать он посетительницу.

А сотрудника спецпункта на следующий день уволили.

Не обошлось в детской здравнице и без трагедий.

— В довоенное время в Черном море чуть не утонул Рубен Ибаррури — сын знаменитой Долорес-Пассионарии. Хорошо, старший пионервожатый оказался рядом, — рассказывают очевидцы тех событий. — А в 1964 году к нам приехал генсек итальянской компартии Пальмиро Тольятти. Прямо на празднике его сразил инсульт. Целую неделю лежал он в детском изоляторе, там его прооперировали, но через несколько дней он скончался...

“Негров кормили лимонами, а французов поили красным вином”

Когда-то на территорию “Артека” пройти постороннему человеку без спецпропуска не представлялось возможным. Сегодня по всему лагерю тоже установлена охрана. Правда, за 5 гривен передо мной настежь открывались любые ворота.

Советский лагерь “Артек” всегда считался цитаделью коммунистической педагогики, а у детей не было ни минуты свободного времени. Ребята постоянно разучивали песни, речевки, маршировали, изучали труды Ленина. В “Артеке” была популярна военизированная терминология: “марш”, “рапорт”, “отряд”, “смотр”, “равнение”. Сегодня здесь практически ничего не изменилось. Тот же строгий распорядок дня, встречаясь друг с другом, отряды по-прежнему горланят “Всем-всем добрый день!”. Играют в те же игры, столько же по времени купаются в море. Первыми на пляж выходят девочки, потом их сменяют мальчики. “Настоящий концлагерь! — жалуются артековцы. — Всех девок укладывают на пляж, вожатый наблюдает в бинокль и командует: “Развернулись на левый бок, повернулись направо, легли на живот”.

Ныне желающих отдохнуть в лучшем лагере страны стало гораздо меньше. Цена путевки на 20 дней превышает 600 долларов.

Когда-то “Артек” принадлежал тем детям, которые его заслуживали. Это были круглые отличники, гении, активисты, сочинители, изобретатели. Также сюда приезжали дети-сироты, инвалиды Чернобыля. Многие из них были из таких глухих районов, что боялись запачкать белоснежные простыни и ложились спать на пол. Кто-то обходил стороной море, потому что не понимал, как можно там купаться. Это были дикие дети, которым без помощи государства никогда бы не удалось увидеть кусочек крымской земли.

Несмотря на то что лагерь считался международным, иностранцы сюда приезжали только в престижную смену — в августе. Ежегодно “Артек” принимал не больше 150 человек из зарубежья.

— Престижная смена отличалась тем, что детей в это время тщательнее охраняли, питание здесь было намного лучше, мероприятия разнообразнее, — рассказывает бывший сотрудник “Артека”. — К иностранцам в лагере всегда было особое отношение, хотя большинство из них отнюдь не были выдающимися личностями. Например, среди пионеров отдыхал мальчик, чей отец был главным сутенером Мадрида. Представляете, что этот ребенок мог поведать своим сверстникам? Однажды в “Артеке” дети насильно закормили негритенка лимонами. Он кричал “кисле-кисле!”, но ему силой впихивали этот фрукт в рот. Дети решили, что темнокожих людей надо кормить экзотическими продуктами. А французские дети наотрез отказались носить артековскую форму, в столовой не притрагивались к еде до тех пор, пока им не принесли красного сухого вина. Что касается артековской униформы, то она существовала во все времена.

— В послевоенные годы у всех пионеров была одинаковая форма. Днем — трусики, маечки, пилоточка; вечером — зеленые бушлаты. Строго-настрого запрещалось снимать пионерский галстук, — вспоминает Элла Ольховская. — Сегодня красные галстуки остались только в музее истории “Артека”, вместо них у ребят на шее развеваются разноцветные косынки.

В 80-е годы у артековцев появилась новая форма — брюки и куртки из плащевки цвета морской волны. В будни дети носили рубашки в клеточку, по праздникам — белые.

— Десять лет назад зимой детям выдавали матерчатые синие пальто в крупную оранжево-синюю клетку на яркой подкладке, — рассказывает бывший вожатый Артем Зенин. — Когда мы выезжали на экскурсию в город, прохожие интересовались: “Детки, а из какого вы детского дома?”. Вожатые носили куртки ярко-оранжевого цвета, чтобы их издалека было видно. Когда в пересменку мы выбирались из лагеря, те же прохожие испуганно шептали друг другу: “Наверное, в горах что-то случилось, смотри, сколько спасателей идет!”

За каждую потерянную вещь пионерского гардероба вожатые платили из собственного кармана. В итоге вместо положенной зарплаты размером 50 рублей многие вожатые получали по 10—15 копеек.

— Терялись вещи до банального просто. Например, “дети гор”, когда пригревало солнышко, на ходу снимали пальто и забрасывали в ближайшие кусты. В ответ на вожатское предложение прекратить транжирить казенные вещи они спокойно отвечали: “Э-э, учител, жарко, да?”, — продолжает Зенин. — Зато когда приезжали родители этих детей, то привозили нам в подарок несметное количество жареных поросят и бурдюков с домашним вином. Однажды мне пришло письмо от чабана Мехмуд-оглы из далекого кишлака: “Спасибо вам, учител, что научили моего сына культур”.

Сегодня отряды укомплектованы представителями трех славянских республик — России, Украины и Белоруссии.

Что касается вожатых, то артековские кадры всегда формировались из лучших людей страны.

— “Артек” считался всесоюзной здравницей идеологического крупного значения, потому вожатых отбирали особенно тщательно, — рассказывает дочь самого первого пионервожатого лагеря Элла Ольховская. — Отец был позитивным человеком во всем — комсомолец с ярким открытым взглядом. После революции в ЦК комсомола сказали: “Хватит заниматься ерундой, отправляйся в “Артек”. Денег тогда не платили, работали за кормежку. Помню, у отца порвались штаны, тогда он отгладил кальсоны и сделал на них стрелки. Но вскоре по швам разошлись и кальсоны. Тогда он на обычные семейные трусы пришил карманы, где хранил партбилет. Туфли он чистил зубной пастой. А жил в маленьком фанерном домике, где водились сколопендры, которые однажды в кровь искусали его губы.

После войны в лагерь стали приглашать лучших педагогов страны. Артековская практика давала возможность вожатым в будущем работать в школах при посольствах. Большинство этих людей после развала Советского Союза эмигрировали из страны. Десять лет назад на Украине вышло постановление, что граждане России на территории Крыма по закону работать не могут. Так что о высоком профессионализме нынешних вожатых говорить не приходится. Тем более что зарплата работников “Артека” независимо от квалификации составляет всего 100 гривен (пятьсот рублей).

После развала Советского Союза международный детский центр перешел в руки администрации президента Украины. Тогда же с невероятной скоростью стала распродаваться артековская земля. Часть лагеря закрыли. На пустующем месте возвели элитную гостиницу, санаторий, построили фешенебельные коттеджи. Сотка земли на южном побережье Крыма сегодня стоит порядка шести тысяч долларов. Артек занимает площадь чуть больше двухсот гектаров...

— Мы думаем, что на этом история “Артека” закончится. До своего восьмидесятилетия лагерь не доживет, — вздыхает местная жительница и бывшая сотрудница пионерской здравницы Людмила Коротаева. — Самое страшное, что всех артековских работников, которые в свое время получили жилье на этой территории, хотят тоже выгнать с этой земли. Больше двухсот семей останутся на улице — без работы, без квартиры и без денег... В свое время мы столько сил отдали лагерю, мы взрастили этого “монстра”, а теперь он хочет нас погубить... Так же, как в свое время здесь погубили всех дельфинов, чтобы использовать их жир для хозяйственных нужд “Артека”. Я до сих пор помню, как бедные животные выскакивали из воды с дикими криками, как они плакали от боли...



Партнеры