Банкотрясение

21 июля 2004 в 00:00, просмотров: 216

Ничто не предвещало бури. Нефть успешно продается, экономика благополучно развивается. Казалось бы, банки уже оправились от последствий кризиса 1998 года. Население поверило им и понесло деньги.

И вот неожиданно грянул гром.

Что же все-таки произошло с банковской системой, и почему мы вернулись к тому, с чего начинали? Экс-зампред Центробанка, а ныне первый вице-президент Ассоциации региональных банков России Александр Хандруев — в интервью “МК”.

“Удары кулаком по столу никого не успокаивают”

— Александр Андреевич, объясните, что случилось с банками на этот раз?

— Все понятно. Если долго раскачивать лодку, в конце концов она опрокинется. Продолжая аналогию, наше суденышко — утлое, до конца не построенное. Так что и сил, чтобы перевернуть его, нужно гораздо меньше.

Впрочем, истории известны случаи, когда в условиях относительно стабильной экономической ситуации финансовые рынки и банковские системы обрушиваются. Такое происходит и на рынках недвижимости. Вспомните Японию и Швецию в 90-е годы, Финляндию. Так что ничего удивительного в этом нет.

— В таком случае в чем же причина нынешнего банковского кризиса?

— Причина скорее всего психологическая. Будем называть вещи своими именами — это кризис доверия вкладчиков, корпоративных клиентов и инвесторов к российской банковской системе. В его основе лежали не совсем продуманные и поспешные заявления как денежных властей, так и самого банковского сообщества.

Конечно, банки накапливали риски. Но если Банк России объявил о том, что будет проводить отбор в систему страхования вкладов, то нужно в этот период быть особенно осмотрительным и осторожным.

— А не начинать охоту на одного из игроков?..

— В какой-то степени да. В течение некоторого времени Содбизнесбанк не выполнял решения и требования Центробанка. Естественно, встал вопрос об отзыве лицензий. Вполне справедливо. Но! Выполнено это было в крайне демонстративной манере. А такие выпады и удары кулаком по столу ни на кого успокаивающе не действуют.

К тому же Центробанк сам упустил ситуацию с Содбизнесбанком. С ноября прошлого года этот банк стал привлекать средства вкладчиков в больших объемах. И использовал людей, как щит, в противостоянии с Банком России. Причем администрация неоднократно уличалась в невыполнении закона о противодействии легализации доходов, полученных преступным путем. Наказывать, безусловно, надо. Но делать это интеллигентнее и дальновиднее. Не размахивать дубиной, а использовать точные инструменты. Я хочу подчеркнуть, что по содержанию Банк России был прав. По форме и характеру действий — нет.

— О каких инструментах вы говорите?

— Вот, к примеру, Содбизнесбанк подал заявление о вступлении в систему страхования вкладов. Так что отзыв лицензии можно было увязать с проверкой на предмет соответствия требованиям. Заявить, что банк неликвиден, неплатежеспособен или нарушает нормативы Центробанка, проводит операции, связанные с отмыванием денег. И тем самым избежать волны негодования.

Но в то же время я бы не стал всю вину валить на денежные власти. Осложнили ситуацию и действия руководства Содбизнесбанка, которое совершенно неправомерно стало использовать своих вкладчиков как человеческое мясо, выведя их с митингами на улицы.

— Хорошо, этот момент упустили, вкладчики вышли на улицы. Что должен был предпринять Центробанк, чтобы не раскачивать ситуацию дальше? Паника перекинулась на вкладчиков других банков...

— Все приемы известны. Банк России должен был немедленно делать заявление. Еще 14-го числа. А он, как мы знаем, молчал аж до 19-го. И это притом что для стабилизации ситуации они обязаны были тут же снять напряжение, провести пресс-конференции, объяснить, что к чему. Объективно упустили время. И тут же — неосторожное заявление руководителя службы по финансовому мониторингу о существовании некоего черного списка банков. После него уже было крайне сложно восстановить равновесие.

— Власти выжидали момент или испугались?

— Недооценили последствия. Решили: “Подумаешь, Содбизнесбанк. Да все нормально, обойдется”. Это как на дороге. Горит желтый свет, и водитель думает, что проскочит. Начинает движение — и удар в бок. Здесь расчет на русский авось. А тем временем машина стремительно развернулась. Тем более когда пошел слух о “черных” списках, клиенты быстро вычислили, что у Кредиттраста тот же собственник. И ринулись забирать деньги.

Далее — цепная реакция. Вкладчики пошли вытаскивать деньги из банков. Заемщики не спешили возвращать долги. А, собственно, зачем, если непонятно, что будет с кредитором. Так что многие оказались в сложной ситуации. Причем самое удивительное в этой истории — банки, имеющие нарушения, использующие серые схемы, заявляющие фиктивный капитал, практически не пострадали. А вот законопослушные в силу объективных обстоятельств оказались на грани.



“Мы будем добровольно загонять в колхозы”

— Выходит, Гута-банк просто накрыло снежным комом?

— А вот Гута-банк — это особый случай. В течение последнего года у него менялся собственник, не всегда складывались отношения с клиентами. Но в итоге все стабилизировалось, и банк стал развиваться достаточно динамично. В общем, ничто не предвещало потрясений. К тому же “Гута” — финансово-промышленная группа с хорошими активами.

Я не утверждаю, но и не исключаю, что его конкуренты банально воспользовались общим банковским кризисом. И, действуя недобросовестно, спровоцировали кризис “Гуты”.

— А Центробанк?

— Увы, денежные власти опять опоздали. Участникам рынка еще в начале июня было видно, что против “Гуты” ведется кампания. Но только 7 июля представитель Банка России сделал заявление о предстоящей покупке “Гуты” Внешторгбанком. Надо было помогать? Безусловно. Но опять опоздали. Дня на четыре.

— Почему покупка, почему ВТБ? Нельзя было просто временно поддержать деньгами? Вы же сами говорите, что банк динамично развивался.

— Мне тоже непонятна эта история. 700 миллионов долларов за “Гуту” (которые вроде как заплатил ВТБ, взяв кредит в Центробанке. — “МК”) — это не шутки. Это все равно что американская Федеральная резервная система выдала бы какому-то банку (причем не самому первому) кредит в 12—14 миллиардов долларов. Да такого не было никогда. Даже в самые мрачные времена американского экономического кризиса.

Как мне кажется, 2—3 июля у Центробанка была возможность залатать финансовую дыру “Гуты”. По разным оценкам, на это потребовалось бы от 100 до 300 млн. долларов. Да и 50 миллионов, думаю, хватило бы для того, чтобы потушить пожар.

— Передел собственности...

— Действительно, сейчас мы наблюдаем новый передел собственности. Но в нем самом нет ничего плохого, если он естественен. Мы ведь хотим жить в состоянии рыночной экономики? Тогда все изменения должны идти снизу. Государство же обязано просто создать условия для таких перемен на основе добросовестной конкуренции.

— А нынешний передел пошел сверху?

— Совершенно верно. И это очень опасно. Хочешь не хочешь — это обязательно невозврат денег, коррупция, расхищение государственных средств. В какой-то степени мы вернулись к квазирыночным принципам организации банковской системы.

Когда глава правительства в разгар кризиса делает заявление: “Мы будем стимулировать укрупнение кредитных организаций на основе добровольных слияний-поглощений”... Это как, простите? Все равно, что “мы будем загонять в колхозы на основе добровольных заявлений”.

— Это непрофессионализм или...

— Это говорят люди, которые... да, непрофессиональны. Они не понимают организацию финансового посредничества, банковского дела. В их головах социалистическое мышление: дескать, все крупное — это хорошо. Но два больных не дадут вам одного здорового.

А разве не нужны мелкие банки? Они работают во всем мире. В США, к примеру, есть банки — вы не поверите! — с капиталом 10 тысяч долларов. И никто не пытается их репрессировать. Они занимают свою нишу.

— Почему вы против создания крупных банков? Они же играют серьезную роль в любой экономике.

— Я не говорю, что малые банки и частные — это хорошо, а крупные и государственные — плохо. Крупные решают только определенный круг задач. Как, например, супермаркеты. Вот я живу в центре города и могу сказать: это же безумие, закрыли все мелкие магазины. Все равно что в Италии бы сказали: давайте закроем все бутики и выстроим огромный торговый центр. А что, хорошо: туристы будут только туда и ездить. Но это ведь сумасшествие...

Более того, при той положительной роли, которую играют крупные банки, они всегда — концентрация рисков. Это закон. Надзорные органы США часто говорят, что слишком много внимания уделяют малым банкам. В то время как именно крупные несут системную угрозу, и за ними нужно присматривать. Крупный банк привлекает большие суммы вкладов населения, средства корпораций и предприятий, часто выступает платежным инструментом. Если малый банк терпит бедствие, самое большое, что может возникнуть, — недоверие. Весь рынок обрушить он не может. А если крупный теряет ликвидность, то это уже катастрофа: он тянет за собой других.

Это зона повышенного риска. Причем они все пытаются стать монополистами. А монополист в банковской сфере — это высокие тарифы, комиссионные, обслуживание счетов, более низкие ставки по вкладам.



“Реформировать нужно не банки, а подход государства”

— После кризиса 1998 года только ленивый не говорил о необходимости банковской реформы. Которая так и не была проведена. Не хватает сил и решительности?

— А что такое банковская реформа? Откройте последнюю редакцию Концепции развития банковского сектора. Там написано: “Под банковской реформой понимается реформирование условий банковской деятельности”. То есть того, что делает государство. Получается, что реформировать нужно не банки, а подход власти к тому, как должна развиваться система. Ну не мешайте вы ей. А реформируйте систему надзора, которая всегда запаздывает. Создайте условия для нормальной работы.

У нас же под реформой понимают “мы будем стимулировать слияние”. Спасибо, не надо. Хотите восстановить монополию Госбанка СССР? Тогда так и скажите. Но ведь не говорят, начинают юлить. И получается, что, с одной стороны, премьер говорит об укрупнении, а с другой — сыплются заявления о развитии микрофинансовых институтов. Интересно, как же они будут развиваться?.. Понимаете, разруха в головах. Вернее, нечеткое представление о банковской системе.

— В таком случае что нас ждет?

— Слава богу, на ошибках всегда учатся. Думаю, и банковское сообщество, и денежные власти сделают выводы. Все-таки Дума уже приняла закон о страховании. Это о чем говорит? Не надо было устраивать спектакля с отбором банков в систему страхования. Просто стоило всех впустить, а потом откручивать голову тем, кто нарушает законодательство, обманывает вкладчиков, отмывает деньги и так далее. Я 10 лет проработал в Госбанке СССР и Банке России. Поверьте мне, мы все банки знаем.

— А вот первый зампред ЦБ Козлов говорил, что не знает, кто реальный хозяин Содбизнесбанка...

— Банк России знает все банки, хозяева которых неизвестны. И этого достаточно.

— Тогда зачем проверки на вхождение в систему страхования, если все и так известно?

— А вот это было ни к чему. Тем более что их провели в апреле-мае, а решение о допуске в систему принималось в сентябре. Между тем банк так устроен, что за два-три дня можно вывезти все активы. Так что к осени это уже совсем другой банк. Поэтому нам стоило сделать как на Украине. Там выдали лицензии, а потом — временное разрешение, так сказать, вид на жительство в системе страхования. И заявили банкам, что гражданство получат, когда докажут, что могут работать с населением.

Вот и нам надо было так поступить. Тем более что в итоге к этому и пришли, раскачав систему. Зачем надо было городить? Только потеряли время.

— И опять отпугнули людей.

— Правильно. И мы заслужили то, что получили. Доллар опять показал, что в России все меняется, а доверие к нему остается. Это устойчивая валюта, средство сбережения. Но если меняешь рубли на доллары, а потом обратно, чтобы купить продукты, то ты, извините, дурак. Держи тогда в рублях. Покупка долларов в последнее время, судя по котировкам в обменных пунктах, увеличилась в несколько раз. Курс поднялся до 29,30—29,40 рубля. Хотя думаю, это уже потолок. Все равно внутренний спрос на доллары не сможет перекрыть доходов от продажи нефти.

Но в то же время население у нас уже более грамотное. Например, приходят в банки и вместо одного большого вклада делают несколько поменьше — до 100 тысяч рублей. Гарантий больше. Или, к примеру, ждут, пока закончится срок размещения вклада, и забирают свои деньги с процентами. Все-таки определенное доверие к банкам сохранилось. И наша задача в том, чтобы не пугать дальше. У нас же пока наоборот — продолжаем стращать. А простые граждане ведь тоже делают выводы.

Вот Игнатьев говорит: никаких списков не существует. И тут же заявляет: “Знаете, тут ходят списки всякие, мне три таких принесли. Я их сравнил, и где-то да, действительно, есть определенные сомнительные банки, а в других — нет”. Выходит, списки есть... Слухи ведь просто так не ходят.

— Кстати, о слухах. Поговаривают, что к осени рухнет рынок недвижимости.

— Не исключено, хотя и маловероятно. Ведь этот рынок последнее время развивался по спекулятивному сценарию. В мировой практике так: если два года подряд цены растут на 20%, то это уже пузырь. В России сейчас именно так. Но у нас объем рынка довольно небольшой. Например, в США — 900 млрд. долл., в Германии — 220 млрд., а в России — всего 15. Банки и финансовые компании еще слабо вовлечены в эту сферу. Если пузырь и есть, то очень маленький. И если прорвется, обанкротит ряд фирм, строительных организаций. Но вряд ли это будет громким хлопком. Но вот когда начнется массовый бум, когда заработают ипотечные законы, вот тогда жди беды. При определенном стечении обстоятельств, конечно.

— Как будет развиваться ситуация в банковской сфере?

— Полагаю, что некоторое время мы будем жить в состоянии повышенной сейсмической активности. И продлится это год-полтора. По крайней мере до тех пор, пока не заработает система страхования вкладов. Дай бог, чтобы дело ограничилось мелкими толчками. Судя по всему, так оно и будет. Свои банки государство всегда поддержит, выживут и иностранцы. Частникам придется туго. Но ситуация выправится. Лишь бы государство не ставило их в заведомо неравные условия.






Партнеры