Дочь за отца

23 июля 2004 в 00:00, просмотров: 236

Егор Строев, экс-спикер Совета Федерации, всегда любил общаться с журналистами. Он с охотой отвечал на самые каверзные вопросы о политике и политиках, но только не о делах семейных. Выудить из Строева что-нибудь, кроме фразы: “жена и дочь по образованию учительницы, работают по специальности…”, было практически невозможно.

Сейчас, когда дочь орловского губернатора Марина Рогачева стала его представителем в СФ, о ней известно совсем немного, да и то факты перемежаются со слухами и домыслами. Лишь в эксклюзивном интервью “МК” новый сенатор впервые рассказала о том, как она законспирировала собственную свадьбу, жила в военном гарнизоне, знакомилась с сильными мира сего и выводила местных футболистов в первую лигу…


— Марина, почему вы так долго были в тени?

— На самом деле это не совсем так — все окружение отца, его “команда” хорошо знают меня. Кроме того, последние восемь лет я проработала в представительстве орловской администрации при Правительстве РФ, так что понятие “тень” здесь относительно. Другое дело, я не была публичным политиком.

— А разве, работая в представительстве, не требовалось хотя бы иногда участвовать в широких общественных мероприятиях?

— Мне приходилось координировать действия наших региональных и федеральных структур в той части, которая по каким-то причинам не была проработана. К тому же я присутствовала на всех встречах отца, которые он любит проводить в представительстве. Приходилось быть и советником, и стенографисткой, и переводить с французского… Соответственно, круг знакомств был весьма широк. За этим самым столом, где мы с вами общаемся, сидели Александр Исаевич Солженицын, Алексей Гордеев, Геннадий Зюганов, послы Италии и Чехии, лидеры политических партий, министры, депутаты, бизнесмены, деятели культуры… В общем, и личных знакомств, и деловых связей накопилось достаточно.

— Когда Егор Семенович позвонил вам и предложил сенаторствовать, вы сразу согласились?

— Нет.

— А почему?

— Я выросла с человеком, который почти полвека занимается политикой. Нас, Строевых, нельзя назвать наивными людьми, и я отлично понимала, что такое назначение может вызвать бурю эмоций, в том числе и негативных.

— А с мамой по этому поводу советовались или просто поставили ее перед фактом?

— У нас не принято обходиться без совета в серьезных делах. Мама, конечно, прожив сложную жизнь с отцом, прекрасно представляет, что такое политика. Но мне она просто сказала: “Решай сама”.

— В верхней палате про дочек высокопоставленных родителей за спиной не шепчутся?

— Ко мне подходили десятки людей. Приветствовали, поздравляли. И сенаторы, и работники аппарата, и знакомые журналисты. Конечно, во многом это следствие того уважения, которое люди питают к моему отцу, — свой собственный авторитет мне еще предстоит заработать.

— А нынешний спикер Сергей Миронов как отреагировал на ваше появление? В прежний кабинет отца на шестом этаже вас не приглашали?

— Специальной встречи не было, но внешне отношение ко мне выглядит доброжелательным.

— В СФ вы еще сама по себе или уже познакомились с остальными коллегами-сенаторшами?

— Уже после второго заседания я влилась в наш “женский батальон”, который, правда, состоит всего из девяти человек. Светлана Юрьевна Орлова (вице-спикер СФ. — В.Б.) пригласила нас в свой кабинет попить чайку. Очень душевно посидели, договорились чаще встречаться…

— Марина, а не скучно вам в нынешнем Совфеде-то? Некоторые сенаторы жалуются, мол, им там нечем заняться…

— Мой опыт работы там не так велик, но мне кажется, что палата решает много важных задач. Очень интересно было послушать Зурабова и Карелову на правительственном часе, особенно потому, что мне близки социальные проблемы.

— Была ли у вас от родителей какая-то установка с детства — женщина должна сидеть дома и воспитывать детей или, наоборот, делать карьеру?

— Конечно, меня ориентировали на то, чтобы создать семью, быть матерью, но со временем кровь и фамилия Строева взяли свое. Не могу представить себя в окружении экономок, целыми днями красящей ногти. О ногтях я не забываю, но всему свое время.

— Говорят, что вы вышли замуж довольно рано?

— Я была студенткой четвертого курса, а муж (он на два года старше меня) был старшим лейтенантом и служил в Венгрии. Сразу после окончания института я уехала к нему в гарнизон. Свадьбы как таковой вообще не было. Отец в то время уже был первым секретарем обкома и попросил, чтобы отметили все без лишнего шума. А то знаете, как бывает в провинции, началось бы: какое платье, сколько гостей, что ели-пили, а потом — слухи по всему городу… Саша, как военный, пользовался правом расписаться в три дня. Попросили мэра зарегистрировать брак уже вечером, часов в пять, а затем узкой компанией — мы, свидетели и родители с двух сторон — отметили наш союз на даче. А следующим утром мы с мужем уехали в Абхазию в свадебное путешествие. Так началась моя семейная жизнь.

— Вы упомянули об орловских любителях слухов…

— Знаете, это одновременно и смешно, и грустно. Я о себе такого наслышалась из разных “информированных источников”, что впору роман писать. Как-то прилетаю с отцом на самолете в Орел. Выхожу, а на меня встречающие смотрят ошалевшими круглыми глазами. Я ничего не понимаю. Оказывается, меня весь город уже неделю “хоронил”. Маме соболезнования выражали. А вы говорите, слухи…

— После Венгрии вы начали работать у Валентины Терешковой…

— Валентина Владимировна возглавляла Союз советских обществ дружбы и культурных связей с зарубежными странами. В этой системе в разное время работали Евгений Примаков, Александр Дзасохов, Геннадий Янаев, да и Владимир Владимирович Путин тоже ведь руководил в свое время Домом советской науки и культуры в Дрездене. Так что компания была солидная. Что же касается Терешковой, то она очень много дала мне и как человек, и как руководитель.

— Ваш супруг уже закончил военную карьеру или по-прежнему служит?

— Сейчас он вышел на пенсию и как офицер одной из спецслужб находится в резерве. Занялся серьезным бизнесом. Трудится вице-президентом одной их крупных московских компаний.

— А слухи, уже московские, о вашем разводе?

— Как говаривал Марк Твен, “слухи о моей смерти несколько преувеличены”. В данном случае — о разводе.

— Марина, если уж на то пошло, что вы скажете о ваших “заседаниях” в совете директоров фирмы “Экострой—Орел”?

— Заседаю я в Совете Федерации. Других, в том числе директорских, постов я не занимаю и не занимала. Нет у меня также магазинов, бензоколонок, рынков… Ну не мое это — быть королевой бензоколонки!

— Но фонд-то у вас есть? Я имею в виду некоммерческий благотворительный фонд “Природа и дети”…

— Он был создан, чтобы координировать благотворительную активность, которую проявляли люди, по работе близкие к моему отцу. Фонд оплатил десятки сложных операций, сделанных детям в Бакулевском центре, помогает сиротам, а также детдому, который опекает моя мама в Мценском районе. Она ведь сама детдомовская. На семейные средства восстановили церковь в селе Льгов, там, где Тургенев писал “Записки охотника”. За деятельность по восстановлению православных церквей патриарх Алексий в прошлом году наградил меня редким и почетным орденом Княгини Ольги, которым я очень дорожу.

— Вы считаете себя добрым человеком?

— Добрым, но не добреньким.

— Живность в доме держите?

— Сейчас живут только попугаи и рыбки. А сама я — заядлый цветовод. Куда бы ни переезжали родители, нашу семью всюду окружали цветы. В зависимости от настроения могу высадить и петунии, и бархатцы, некоторые виды даже коллекционирую.

— Нашу женскую душу радует и красивая одежда. У вас есть свой стилист или предпочитаете готовые вещи? Одеваетесь здесь или за рубежом?

— В связи с новым назначением пришлось сделать ревизию своего гардероба. Скажу вам, он стал более строгим. Таковы правила игры: в СФ дамам не принято появляться в одежде свободного стиля. Так что накапливаю строгие платья, деловые костюмы. Что касается стилиста, признаюсь: есть люди, которые помогают мне выглядеть так, как это необходимо в каждом конкретном случае.

— Рассказывают, что вы в свое время оказали решающее влияние на развитие орловского футбола…

— Это громко сказано. Я просто порекомендовала президенту нашего ФК “Орел” молодого талантливого тренера Анатолия Шелеста, который в то время тренировал “Спартак — Чукотку” и собирался уходить оттуда. Он возглавил команду, и она впервые в своей истории вышла в первую лигу, да и сейчас находится в лидирующей группе.

— А вы сами на футбол ходите?

— Мое отношение к футболу можно назвать нетрадиционным для женщины. У меня отец — страстный болельщик, сын любит футбол, так что, когда приезжаем в Орел, все, кроме мамы, ходим на стадион, болеем, волнуемся, кричим, поддерживаем своих…

— В политике, как и в футболе, нужны бойцовские качества. Это у вас тоже семейное?

— В нашей семье как в зеркале отражались все потрясения, которые переживала наша страна. Август 91-го, к примеру, стал своего рода мерилом для семьи Строевых. Помню, отец уехал на работу на “ЗИЛе”, а вернулся со Старой площади пешком. Через несколько дней отобрали родительскую квартиру, затем от подъезда угнали машину. Все вещи из квартиры были свалены в неотапливаемый подвал к дяде и за осень—зиму пришли в негодность. В общем, отец с матерью лишились всего нажитого. Только книги остались. Когда их вывозили из дома, собрался народ, посмотреть, какие богатства вывозит бывший секретарь ЦК. Открыли брезентовый задник кузова, а там — книги…

— Наверное, Егор Семенович тяжело воспринимал это?

— Внешне это почти не проявлялось. Только немного поседел, да глаза стали грустными. Но он понимал, что большинство земляков его поддерживает, а те, кто пришел в то время к власти, это — временщики. К нему в общежитие приходили сотни людей. Предлагали помощь, содействие. И это, наверное, стало определяющим в намерении отца продолжить борьбу. Он ведь по характеру боец, но действует с трезвым расчетом. Поэтому и не проигрывает…

— Сейчас вы воспитываете сына Сашу. Ему позволяется больше, чем вам в его возрасте?

— Я думаю, что я-то как раз строгий родитель. А вот бабушка с дедушкой его балуют.

— С детьми других сенаторов уже познакомился?

— Мы стараемся не ограничивать его знакомства какой-то одной сферой. В принципе он дружит с детьми наших друзей, а они — совершенно разные люди. Есть и сенаторы, кстати. А в Орле у бабушки, где он сейчас на каникулах, — совершенно другой круг общения. Я считаю, что очень важно для юного человека понимать и провинцию, и столицу.

— А у вас парламентские каникулы скоро?

— После 6 августа можно и в отпуск. Скорее всего к морю, в Сочи, ведь имя у меня “морское”. Очень хочется отдохнуть в своей компании, покататься на катере, погулять, может быть, в горы съездить.

— А как насчет экстремального отдыха. Не привлекает?

— Я по натуре не экстремал, хотя во времена иные подобные увлечения были. Умею и люблю водить машину, вообще быструю езду люблю. Думала в юности, что смогу в ралли участвовать. Но возможности такой не было, а сейчас — поздновато. Да и езжу уже с водителем, что поделаешь, таковы законы жанра. Как мне кажется, лучший отдых — общение с природой. Люблю собирать грибы, ягоды, кататься на лодке, просто гулять по лесу.

— Сейчас много говорят о том, что СФ надо избирать голосованием в регионах. Как вы относитесь к этой идее?

— Я считаю, что обе палаты парламента должны формироваться по единому принципу. Об этом неоднократно говорил и наш губернатор.

— А если такой закон примут, то будете выставлять свою кандидатуру?

— Вполне возможно. У меня сейчас есть уникальная возможность доказать, что я могу успешно работать в верхней палате. Думаю, что, если все получится, орловчане меня поддержат. Хотя говорить об этом сейчас еще рано.




Партнеры