Киса без диплома

24 июля 2004 в 00:00, просмотров: 242

Однажды Тигран Кеосаян едва не завязал с кино. Было это в 91-м году. Тогда на студии “Мосфильм” Тигран снял свой первый полнометражный фильм “Катька и Шиз”. Была шумная премьера, пришло много друзей и знакомых. А через несколько дней Тигран оказался в столичном кинотеатре “Горизонт”, где крутили его картину. В зале молодой режиссер насчитал 37 человек.

— После этого я решил не снимать кино, — вспоминает Тигран. — Мне показалось, что это никому не нужно.

Тем не менее талантливый человек всегда найдет себе работу. Тигран стал снимать музыкальные клипы для отечественных поп-звезд. Это сейчас ими никого не удивишь, а тогда клипы были в диковинку. Через руки Кеосаяна прошли Ирина Аллегрова, Михаил Шуфутинский, Игорь Саруханов и многие другие.

А потом оказалось, что кино в России вновь востребовано. И Тигран проявил себя по полной программе. Его ленты “Бедная Саша” (фильм назван по имени его дочери), “Ландыш серебристый”, “Президент и его внучка” прижились, о чем говорит тот факт, что их постоянно крутят по телевизору.

“Я закурил в четвертом классе”

— Тигран, лето в самом разгаре, а ты сидишь на студии. С чего бы это?

— Это у нас с братом давно повелось. Все нормальные люди в это время года отдыхают, а мы работаем. Да и не люблю я летом отдыхать. Вот зимой другое дело! В этом году, например, с женой (актриса Алена Хмельницкая. — А.Т.) и дочкой был в Италии. Замечательно отдохнули! Там же тихо, спокойно, никаких туристов. Если же говорить об отдыхе в целом, то он у меня до безобразия банальный, примитивный и отвратительный.

— На диване любишь полежать?

— В точку! А если еще и пресса спортивная под рукой, то вообще здорово. Лежание на диване, конечно, вызывает массу нареканий со стороны членов семьи, которые требуют более активного отдыха, но что же делать? Просто я настолько много общаюсь с людьми, разговариваю, работаю, что в какой-то момент времени сил больше ни на что не остается. Даже на семью, что самое страшное.

— Вы же за городом живете?

— Да, переехали пару лет назад. Мне это нравится. Алене нравится, но не очень. Она городской человек. А мне очень хорошо. Спрятался от всех — и “до свиданья!”.

— Дом часом не на воде расположен?

— (Смеется.) К счастью, нет! И реликтовых лесов на участке тоже не имеется. Мы участок покупали напрямую у хозяина, а не пробивали где-то разрешение. Так что, надеюсь, давить бульдозером не будут. Хотя в нашей стране всего можно ожидать.

— За новостями следишь?

— Обязательно. Мне не безразлично, в какой стране живет мой ребенок.

— Саша в каком классе?

— В четвертом. Ходит в самую обычную школу. Правда, там сразу два языка преподают — английский и немецкий.

— Разве сейчас не модно отдавать детей в какой-нибудь элитный полупансион?

— Ребенок, я считаю, в нормальной школе должен учиться. Я и сам советскую школу закончил. Правда, там в основном учились дети номенклатурных работников. А посему именно в этой школе была невоздержанность в плясках, танцах, алкоголе и прочих развлечениях. К счастью, в то время наркотиков не было.

— Можешь вспомнить, когда впервые выпил и закурил?

— Выпил лет в шесть, если не ошибаюсь. Это случилось на премьере одной из отцовских картин. На фуршете я его достал: “Папа, можно я тоже выпью?” Он мне и плеснул пять капель коньяка или вина, не помню уже. Говорят, потом я часа четыре плясал, после чего рухнул и заснул.

А закурил я первый раз в четвертом классе. На этом все и прекратилось, потому что сильно отравился. Потом не курил до самой армии. Там пришлось себя заставить, потому что известно: если ты в армии не куришь, то тебя загружают работой.

“На Филю это не похоже”

— Ты хорошо знаком с миром шоу-бизнеса. Как прокомментируешь скандал с Киркоровым?

— Дело в том, что мы знакомы. Мы не друзья, скорее товарищи. Я его знаю как очень умного человека, умеющего строить отношения с прессой. Именно поэтому эта история вызвала у меня, мягко говоря, большое удивление. Я не верю в то, что произошло. Если бы я прилетел с планеты Марс и стал свидетелем той сцены, вывод очевидный: “Так нельзя, это хамство”. Но на Филю это не похоже.

— На какой вопрос журналиста можешь среагировать подобным образом?

— Не знаю. По мне, ты вправе задать любой вопрос. А я буду решать, стоит ли мне на него отвечать. Хотя была пара случаев, когда люди начинали беседу с вопроса: “Чем вы знамениты?” В таких случаях я сразу прекращаю разговор.

— Твое последнее “большое кино” — “Президент и его внучка”. После него ты ушел в сериальное движение. Зачем?

— Совесть никогда не позволяла просить денег на постановку большой картины. Это же означает, что я гарантирую стабильный невозврат. Так нельзя, это нечестно. Если я вдруг кому-нибудь понадоблюсь как режиссер, то пусть придут и сами меня попросят. Так, собственно, и происходит время от времени. Правда, от многих сегодняшних известных проектов я в свое время отказался.

— Почему?

— Неинтересно было...

— Тем не менее из нашумевших картин что бы взвалил на свои плечи?

— Мне была бы интересна “Звезда”. “Водитель для Веры” очень понравился. “Мой сводный брат Франкенштейн”.

— А, к примеру, “Бумер”?

— В моих картинах если и появляются бандиты, то они смешные, карикатурные. Не хочу на эту тему говорить серьезно. Ты хочешь своим детям такой жизни? И я не хочу. Поэтому не буду эту жизнь пропагандировать. “Бумер”, говоришь? Грустно. Хотя и снято очень талантливо. Нет, мне бы сейчас хотелось снять мелодраму. Обычную красивую историю любви.

— После выхода “Президента и его внучки” ты хвалил Надю Михалкову.

— Я и сейчас ее хвалю! Надька замечательная! На тот момент она сыграла сразу две сложнейшие роли! Кроме того, она просто очень хороший человек. Это ее главное достоинство. Между прочим, именно после просмотра “Президента” Никита Михалков решил написать вторую часть “Утомленных солнцем”, где главная роль именно у Нади.

— Рассказывают, на съемках ты ее за сигаретами гонял...

— Был такой случай. Мы ночью снимали сцену у Бородинского моста. А у нас такие чуть ли не родственные отношения на площадке сложились... В смысле “кто младше, тот и бегает”. Я замотался и на автопилоте выдал: “Надька, я тебя прошу, сгоняй в магазин!” И только когда она вышла, я понял, кого и о чем попросил. Обернулся, вижу, рядом сидит наша ассистент по актерам. Как я на нее тогда наехал! Ладно я, говорю, замотался, но вы-то куда смотрите?!

— Почему Надю больше не снимаешь?

— Нет подходящей роли. Хотя в одном проекте для нее была написана роль, но Никита Сергеевич ей не разрешил.

“Улыбайтесь, господа!”

— Признайся, в детстве у тебя было прозвище?

— Конечно. Киса, меня звали. И не только меня, но и брата. Это такое производное от нашей фамилии. Самое смешное, что буквально дня три назад я дочку спросил: “Саша, у тебя в школе прозвище есть?” — “Я его ненавижу!” Оказалось, тоже Киса.

— Много людей так к тебе сегодня обращается?

— Тех людей, от которых я могу это услышать и не встрепенуться, я вижу крайне редко.

— Известно, что после некой ссоры вы с Федором Бондарчуком не разговаривали целых 9 лет.

— Это была детская глупость. Причем в немалой степени именно я был в ней виноват. Углубляться в эту историю я не хочу, но такие вещи надо признавать. Надо иметь честность и смелость признаться и извиниться. Беда в том, что я лично поздно признался и извинился. Тем не менее я рад, что ту страницу нашего прошлого мы полностью закрыли.

— Во ВГИКе вы учились на одном курсе.

— Ой, мы так дружили! Ванька Охлобыстин даже написал стихи: “Неразлучны, как Гек и Чук,/Кеосаян и Бондарчук”.

— Люди до сих пор вспоминают квартиру твоих родителей, где вы собирались. Что там происходило?

— Все!

— Самое яркое воспоминание?

— Я не могу об этом говорить! (Смеется.) Нет, на самом деле ничего похабного не было. В основном все наши посиделки носили творческий характер. В той квартире, как выяснилось потом, много знаковых вещей произошло. Какие-то знакомства, творческие сочетания. Например, знакомство Феди с Володей Пресняковым. В дальнейшем это им обоим многое дало. Именно в той квартире родилась идея снять клип “Посмотри в глаза” для Натальи Ветлицкой. На секундочку, считается, именно он стал основой того, что в дальнейшем получило название “клиповый бизнес”. Конечно, мы не забывали веселиться и отдыхать. Помнишь фильм Сергея Урсуляка “Русский регтайм”? Вот подобное состояние дружбы, как он ее показал в фильме, было и у нас.

— Фильм помню, он грустно заканчивается. Спустя много лет друзья встретились и не узнали друг друга.

— Так и у нас все грустно закончилось. Разъехались, разбежались. Кто-то вообще поссорился на 9 лет. Чего ж тут веселого?..

— Все же любой человек с возрастом нет-нет да и оглянется назад. Тебе лично что чаще вспоминается?

— Первый курс института. У нас был очень самостоятельно-индивидуальный курс. Я, Федя, Ванька Охлобыстин, Бахтик Худойназаров... А потом мы ушли в армию. Когда вернулись, начался бардак под названием “вольные трибуны”. Все, дальше ВГИК даже не хочется вспоминать. У меня ведь даже диплома до сих пор нет. Я теоретическую часть не написал. Знаешь, что это такое? Это когда пишешь, о чем ты думал и что имел в виду, когда снимал дипломный фильм. И вот меня просят написать эту самую часть, когда моя картина “Солнечный берег” уже взяла 7 или 8 различных призов! Я уже полнометражное кино на “Мосфильме” снял! Я и рубанул с плеча: “Пусть теоретическую часть киноведы пишут”. Так и остался без высшего образования.

— Трудно без него, наверно?

— Ты не представляешь насколько! Я так из-за этого горюю, скажу тебе честно! (Смеется.)

— Есть в профессии режиссера нечто, что ты для себя еще не открыл?

— Все. Я все не открыл. Каждый первый съемочный день меня натурально пробирает дрожь. Каждый раз дико мандражирую, когда иду на первый монтаж. А вдруг что-то пропустил, а вдруг что-то не получилось? Профессии режиссера нельзя научиться. Вникнуть в ремесло можно, а научиться — нет. Можно называться режиссером, но не быть им.

— То есть не считаешь себя режиссером?

— Нет. Именно себя, без лишней скромности, я считаю режиссером. Но при том я не считаю, что постиг свою профессию. А тех людей, которые думают, что они постигли, всегда жалею. Сократ говорил абсолютно правильные слова: “Сомневайтесь...” Потом у Горина в пьесе “Тот самый Мюнхгаузен” получилось: “Улыбайтесь...” Это одно и то же. Надо как можно чаще удивляться чему бы то ни было. Даже если с каждым годом это становится все труднее и труднее. Я вот даже и не вспомню сейчас, когда последний раз чему-то удивлялся.

— В той же пьесе Горина было сказано: “Мы перестали залезать в окна к любимым женщинам!”

— И я тоже перестал. Очень грустно. Даже не знаю, хочется ли мне это делать? В жизни так обычно и бывает. Возможностей больше, а желаний меньше.

— Необдуманные поступки давно совершал?

— В прямом смысле этого слова очень давно. У меня другая беда. Я обычно всегда говорю то, что думаю. Невзирая на то, кому говорю. Друзья передо мной или сильные мира сего.

— А супруге давно цветы дарил?

— Без повода? Да нет, не очень. Ехал домой и купил по дороге. Но это так все...

— Раньше ты называл себя горцем и говорил, что жена должна сидеть дома и уж тем более не сниматься у других режиссеров.

— Это было очень давно, и это была шутка. Я же женился на актрисе. И как я могу ей запретить играть?





Партнеры