Телевидение на пуантах

27 июля 2004 в 00:00, просмотров: 642

Замминистра культуры и массовых коммуникаций Леонид НАДИРОВ больше известен в артистической среде — 18 лет возглавлял Академию балета имени Ваганова в Санкт-Петербурге. Однако в марте этого года его карьера стремительно пошла в гору. После того как отправили в отставку правительство Касьянова, а потом слили в одно суперведомство Минпечати, Минкультуры и прочие департаменты, на горизонте замаячили фигуры от искусства, к политике имевшие весьма опосредованное отношение. Так, министром стал ректор Консерватории имени Чайковского Соколов, а Надиров — его единственным замом. С марта Леонид Николаевич не особо радовал журналистов эксклюзивными интервью. Все больше давал брифинги. “МК” пришлось два месяца уговаривать чиновника. И вот, эффектно повертев в правой руке, где на мизинце красуется перстень с черным камнем, тоненькую дамскую сигаретку, Надиров сказал: “Ну, включай свою шарманку”.


— Леонид Николаевич, вы еще по телефону мне сказали, что не видите разницы в СМИ времен Ельцина и СМИ современных. То есть вы отрицаете, что идет активный процесс “огосударствления” СМИ?

— Если бы этот процесс был, то вы бы его увидели как журналист, а я как телезритель и читатель. Вот у вас сколько программ телевизор показывает?

— Я говорю не о развлекательном телевидении, а о федеральном.

— А назовите мне хоть один федеральный канал.

— Первый, например.

— А Первый телеканал не является федеральным, он частный. Когда говорят “федеральный”, подразумевают публичную собственность на федеральном уровне. Я так это понимаю... А когда говорят об охвате распространения — это уже географический признак. Так что Первый канал к огосударствлению отношения не имеет.

— Я понимаю: вам, наверное, нелегко приходится из-за должности, не можете же вы отрицать, что цензура в СМИ есть...

— Да ничего мне не тяжело. Мне просто обидно, когда обижают наше телевидение. У нас телевидение не хуже, чем в тех странах, на которые мы ориентируемся. И когда по-бытовому мы начинаем рассуждать о миссии телевидения, о том, что нам нравится — не нравится, этот разговор меня не удовлетворяет. У нас хорошее телевидение.

— Вы чувствуете разницу между телевидением пятилетней давности и тем, что мы имеем сейчас?

— Конечно, чувствую! Телевидение становится все лучше и лучше. И завтра будет лучше, чем вчера! А послезавтра — просто замечательно!

— Но хоть какие-то грехи у ТВ, по-вашему, есть?

— Не хватает информации с мест, из глубинки. Мне порой кажется, что мы начинаем утро с рассказа про то, что России не касается. Когда мы просыпаемся, во Владивостоке уже день, и мне, например, интересно узнать, что у них за этот день произошло. У них может пройти концертная программа, например. Выпуск нового изделия...

— Вы всерьез думаете, что в новостях нужен подробный репортаж о концерте в Доме культуры Владивостока?

— А почему нет? Бюджет держится на людях пашущих, работающих на предприятиях, они составляют экономическую опору страны! Мне не хватает информации о том, где появились новые рабочие места. В этом, на мой взгляд, и кроется результат экономических реформ, которые мы проводим. А то кажется, что реформы буксуют на месте.

— А “Свободу слова” вы смотрели?

— Смотрел. И смотрю.

— На каком канале?

— А, закрыли же... Но зато я Парфенова люблю. С удовольствием смотрел его документальный фильм “Российская империя”...

— А вот я с гораздо большим интересом посмотрел бы интервью в “Намедни” с вдовой Яндарбиева, которое показывать запретили...

— А я бы не посмотрел. И вообще, я не понимаю этой истерики по поводу его увольнения. Каждый человек, как и чиновник, должен уметь проигрывать: сегодня сел в кресло — завтра с него слезешь.

— Вам хоть одну программу канувшую жалко?

— Дело в том, что я значительно старше вас, и радуюсь, например, что сохранилась передача КВН.

— Опять вы про развлекательное телевидение?

— А КВН, между прочим, очень даже социально ориентированная программа.

— В КВН не рассказывают про теракты, про фальсификации на выборах, про убийства журналистов...

— Отчего же? Про Чечню там косвенно рассказывают ребята... И ничего плохого в этом нет. И татарскую тему там надо затрагивать, и башкирскую. У нас очень много национальностей в государстве, мы же многонациональная страна! К молодежи надо постоянно обращаться с темами укрепления семьи, о демографической ситуации, об абортах, которые я не приемлю. А жилье? Без жилья даже животные не размножаются: у каждого зверя есть нора.

— Вас не раздражает, что практически все каналы показывают сначала в пятиминутном сюжете Путина, причем иногда его синхрон — половина журналистского материала. Потом других политиков. Вам официальные “говорящие головы” не надоели?

— Вечерние передачи мне трудно смотреть в прямом режиме. Обычно я на работе часов до девяти. А в утренних передачах никаких “голов” нет. А теперь насчет цензуры. Я еще не видел ни одной газеты, где были бы “белые пятна”. Ведь что такое цензура? Это раньше в редакциях сидели люди, которые изучали с лупой все материалы и сюжеты. Вы же, наверное, изучали в вузе историю журналистики, знаете...

— Изучал. И могу свидетельствовать, что таких методов действительно больше нет. Сейчас в стране несколько иной стиль давления на СМИ.

— А вы видели? А вы слышали, как снимают? Я не видел и не слышал. А на нет и суда нет.

— Как только назначили вашего шефа Соколова министром, он тут же сказал, что журналисты — как кривые зеркала и некоторых не мешало бы отправить на курсы повышения квалификации. Вы тоже так считаете?

— Я 18 лет был ректором Академии русского балета. И знаю, как пишут малоподготовленные журналисты, так называемые критики. Балет — это сложный вопрос, требующий профессионального понимания. Не бытового. Меня это пугает, потому что речь идет не вообще о балете, а о конкретных артистах.

— Вы обижаетесь на публикации о балете, Соколов — на статьи о музыке... А чиновник должен быть таким ранимым, как вы?

— Я занимаюсь вопросами бывших Министерства культуры, Министерства печати, Комитета по кинематографии, Госкомитета по телевидению и радиовещанию, Госархива, Министерства по делам национальностей...

— У, какой внушительный список. Поди ж, кто обидит?

— Артиста легко обидеть.




Партнеры