Джентльменка у дачи

30 июля 2004 в 00:00, просмотров: 187

Виктория Токарева, сценарная “мама” “Джентльменов удачи”, “Мимино” и по крайней мере еще дюжины фильмов, никакими коврижками не выманишь в Москву из ее уютного дачного уголка. Во- первых, потому что, как она утверждает, здесь тишина особенная, как раз такая, какая нужна писателю для работы. Во-вторых, жить за городом сейчас модно. Знаменитая писательница загодя предугадала грядущие тенденции и еще в 1989 году успела приобрести участок в поселке Советский Писатель, что на Пахре. Именно там мы ее и разыскали.

“Все, что выращивается, продается за углом”

— Вы знаете, я уезжаю с дачи только в том случае, когда мне надо к врачу. Или когда собираюсь за границу. Приезжая в Москву, я говорю всего два слова: “Какой ужас!”, а когда возвращаюсь на дачу: “Какое счастье!”

“Счастье” Виктории Самойловны измеряется 16 сотками и похоже на самый настоящий лес. Только огороженный забором.

— У меня 40 елок, 40 берез и 8 сосен. Каждый день на своем участке я собираю грибы и вот уже неделю их ем. У меня тут живет свой собственный еж, правда, он не знает, что он собственный, он просто живет и живет. И каждый год своя собственная птица — сойка — вьет гнездо.

Дачное царство оснащено всеми удобствами: вода, газ, телефон. “А иначе я здесь не жила бы”.

Странная все-таки из хозяйки дачница. Ни огородика тебе, ни грядочки. Ни привычно-эротичной дачной позы над ней. От борьбы с сорняками и нещадно палящего солнца Викторию Токареву спасает принцип: “Все, что выращивается, продается за углом”.

— Но не обязательно же выращивать что-то из экономических соображений, — лепечу я. — Некоторым людям просто доставляет удовольствие само общение с землей.

— Да. Но у меня нет никакого удовольствия от общения с землей. У меня удовольствие — от общения с бумагой.

“У меня все элегантное. Даже холодильник”

Для “общения с бумагой” на даче предусмотрен не просто отдельный кабинет, а целый писательский домик.

— Как у Солженицына, только у него там было несколько гектаров, а у меня, конечно, меньше, — смеется хозяйка и вдруг становится серьезной.

В рабочий домик писательницы никто не имеет права заходить и приносить свое биополе. Правда, когда приезжает много народу и надо где-то расположиться, Виктория Самойловна пускает их в святая святых, но только спать.

— Вы верите в дурную энергетику, которую могут внести люди?

— Это во-первых. А во-вторых, я никому не разрешаю трогать мою ручку, которой я пишу, потому что каждый человек, который берет ее в руки, может заразить ее бездарностью.

Но пока рабочий домик заряжен исключительно творческой энергией: письменный стол когда-то принадлежал поэту Антокольскому. А сам писательский домик служил когда-то мастерской его дочери, художницы. А еще даровитостью домик “заражает” изображение любимого Чехова, помещенного в рабочем кабинете.

— Домик, в котором я теперь работаю, уже был, когда я купила участок. А другой я построила: кирпичный, двухэтажный. Мне он очень нравится. Потому что он не такой большой, как у всех. Сейчас же строят по 500 квадратных метров, по 1000. А я построила 150 метров: это как раз тот объем, который легко убрать и сделать красиво. У меня очень уютный дом. За счет того, что я не тащу в него старье, как все это раньше делали. Я покупаю на свою дачу новые, красивые вещи. У меня все элегантное. Даже холодильник.

“Любовь к внукам идеальна”

Писательница живет на даче отшельницей. Исключение составляет домработница, которая живет на даче постоянно и ограждает творческую натуру от всего того, чем была заполнена ее жизнь в молодости: плита, уборка, стирка...

— Мне вообще последнее время гораздо интереснее общаться с людьми простыми, чем с людьми своей среды. Потому что люди из моей среды на себе зациклены, не замечают ничего вокруг и не видят главного: истинных ценностей. Талантливых людей можно воспринимать примерно час в неделю. Я хожу в гости, час или два в неделю пообщаюсь — и этого мне вполне достаточно. А на каждый день надо иметь простого нравственного человека.

Другой постоянный обитатель дачи — дворняга “с замечательным характером и красивым лицом”, которая покорила свою хозяйку постоянным хорошим настроением. Собака живет за домом и свободно носится по всему участку.

Чаще других затворничество Токаревой нарушает ее внучка:

— Внучка учится в школе, поэтому она приезжает на выходные: на пятницу, субботу и воскресенье. На уик-энд. Этого достаточно, чтобы мне утолить свое родительское чувство. Потому что я все-таки работаю, и для меня это самое интересное и необходимое. Я больше всего люблю сидеть за столом и сочинять.

— Новый год вы тоже проводите на даче?

— Конечно, на даче! Мы встречаем Новый год и идем гулять. С внуками. Дети (дочь с мужем, режиссером Валерием Тодоровским) встречают сами по себе. А внуки — с нами. С внуками у нас наивная, бескорыстная, нерассуждающая любовь, которую могут испытывать друг к другу только люди по крови. Любовь к внукам идеальна, потому что я от них ничего не хочу, кроме того, чтобы они были.

Как правило, женщина от мужчины всегда что-то хочет. Например, верности. Например, любви. Например, денег. А от внуков ты хочешь только, чтобы они были и они цвели. Они отвечают мне тем же: они меня очень любят. Маленькая проводит выходные и каникулы со мной, а у большого, ему уже 19, своя жизнь. А младшая — со мной и каждые пять минут выясняет, люблю ли я ее. Ей надо обязательно, чтобы ее все вокруг любили. Вот она ходит и опрашивает. И все ей хором говорят: “Да-да, очень любим”.

“За одеждой езжу в Швейцарию”

— Какую еду вы предпочитаете на даче?

— Дело в том, что моя домработница — болгарка. Соответственно, у нас болгарская еда. Все вот эти болгарские, армянские кухни — это замечательно. И русская, конечно. А самая плохая еда — это американская. Болгарская кухня у моей помощницы проявляется даже не в самих блюдах, а в тех ингредиентах, которые она добавляет. Это какой-то почерк.

— А в чем любите ходить на даче? Вам внуки привозят одежду или сами выбираете?

— Одеваюсь я исключительно сама и исключительно за границей. Я модница и всегда придавала моде очень большое значение. Я могу потратить на одежду безумные деньги, а носить раз в год. Как это женщина не может быть модницей?! Почему за границей? Дело вот в чем. В наших бутиках совершенно другие вещи, чем те, которые фирма, где я постоянно одеваюсь, предлагает в Швейцарии. Я раз в три года езжу в Швейцарию и иду в этот бутик. И там все продавцы на меня кидаются, потому что, когда я покупаю вещи, я не считаю денег. Мне надо — и все. Мне надо — я куплю. Во-первых, я, как все “совки”, люблю фирму. Во-вторых, закупаюсь в Швейцарии, потому что я там издаюсь. Я туда езжу по делам. Я редко выезжаю с дачи в Москву, но у меня есть вещи для того, чтобы выйти в свет, есть вещи для людей и есть вещи для шкафа.

— ?!

— Есть некоторые вещи, которые у меня в шкафу висят годами. Почему-то я их не могу надеть. Купила, например, а надеть некуда. Ну, глупо. Куда можно надеть шикарную вещь? Вот она и висит. А есть красивые вещи, в которых я хожу по даче. Потому что я покупаю какую-нибудь вещь для выхода, действительно выхожу в ней в свет пару лет, а потом пускаю на каждый день. И хожу в ней на даче.

Тут рядом санаторий, и люди все меня узнают и со мной все здороваются. Я не могу их ошарашить и вынуждена всегда держать марку. Хотя это, конечно, не всегда приятно. Все мне говорят: “Здрасьте”, и я им говорю: “Здрасьте”. Знаете, как в деревне.

“Ничего не делать — самое большое счастье”

Кроме “санаторцев” соседями по даче являются весьма состоятельные люди.

— Раньше было очень престижно жить в центре, а сейчас престижно жить за городом. Потому что в центре очень плохая экология, со скверным воздухом. Есть такие престижные места: Рублевка, Переделкино, Пахра... И в моем поселке живут несколько самых богатых людей нашей страны. Обычно это очень молодые люди, до 40 лет, которые работают на очень серьезной работе. Самые большие дома — у этих людей.

Но самый любимый сосед и друг — музыкант Олег Митяев. Именно он подарил писательнице ту самую ручку с золотым пером, которой Виктория Самойловна и пишет свои рассказы.

— А как вам кажется: тяга к дачной жизни как-то зависит от возраста?

— Да нет. Но если мы возьмем молодых людей — имеется в виду студентов, — то им дача пока ни к чему. Они должны ночью плясать на дискотеке, должны с утра ехать в свой университет, не имеют своих машин. И, конечно, добираться утром c дачи до Москвы им довольно стремно. А для меня самое любимое место — это мой кусочек земли, по которому я сейчас хожу и с вами разговариваю. Мой участок.

— А какое самое любимое место на даче?

— Все! Куда ни сяду — мне везде прекрасно.

— Какой режим дня у известной писательницы? Как вы проводите день?

— Вы знаете, когда я работаю — я работаю каждый день. Когда я не работаю — я не делаю ничего. Ничего не делать — это самое большое счастье.




Партнеры