Кавалер Гринзане Кавур

2 августа 2004 в 00:00, просмотров: 139

А про постмодернистский реалистический мистицизм? То-то. Самое время отыскать книгу Владислава Отрошенко “Персона вне достоверности”, где повести, в том числе “Тайны жалонёрского искусства”, роман “Приложение к фотоальбому”, новеллы “Двор прадеда Гриши” и рассказы. И все вместилось в 250 страниц!

Проза Отрошенко написана прекрасным языком. Так писали наши классики. Этим живым языком говорят его герои. У него народ не матерится — он ругается, если нужно, смешно и талантливо.

Куда только не залетало безудержное воображение 40-летнего автора! По первым публикациям, в том числе и в “МК”, итальянские издатели разыскали Отрошенко, перевели его вещи, раньше, чем на родине, издали книгу “Персона вне достоверности”. И присудили автору прекрасную премию Гринзане Кавур, вручив ее в Москве. Сегодня Владислав Отрошенко — гость “МК”.

— Несколько лет назад в беседе с обозревателем “МК” вы признались в легкомысленном отношении к литературным премиям. Что-то изменилось в вас после вручения итальянской премии?

— По-прежнему считаю ошибочным мнение о премии как о каком-то факторе, стимулирующем литературный процесс: дескать, больше премий — больше хороших произведений. Даже если премий никаких не будет, литературный процесс все равно будет развиваться сам по себе.

— По воле Провидения, под напором авторской фантазии?

— У каждого по-своему. Ведь были времена, когда Сталинскую или Ленинскую премии не могли получить самые блистательные русские авторы. Да они о них и не думали. Мог ли получить такую премию, к примеру, Василий Аксенов? А мы его читали, и в нашем молодом понимании он был великим писателем.

— Согласитесь, премия радует лауреатов: они получше поедят, приоденутся, за границу, наконец, съездят...

— Кстати, там тоже есть наши читатели. Выходцы из России рассеяны по миру. Они тоже читали мои вещи, иногда и по Интернету. В присуждении мне итальянской премии сказался их концентрированный отклик.

— Как собираетесь потратить 2000 евро за исключением налога?

— Честно говоря, свои премиальные стараюсь тратить на свою семью — на двух сыновей и на жену. В прошлом году, когда я удостоился премии “Ясная Поляна”, я так и поступил.

— Ваша жена, наверно, в восторге, что ее писатель наконец стал приносить в дом деньги?

— Ирина совершает большой подвиг, живя со мной. (Смеется.)

— Жена писателя в людском представлении — счастливая жертва: должна восторгаться творчеством мужа да еще обслуживать его?

— Если учесть, что писатель не имеет постоянной зарплаты, тем более. Да и по характеру писатель — существо капризное, непредсказуемое. Я и гонорары тащу в дом, хоть таким образом возмещаю тот ущерб, который я постоянно наношу семье своей профессией. (Владислав рассказывает об этом улыбаясь. Чувствуется, что в этой семье самую большую радость приносят не деньги.)

— Владислав, так приятно было услышать от вас на вручении премии слова Гоголя: “Италия — это родина моей души”. Вероятно, не только у великого классика родилась в Италии или проснулась душа?

— Италия может быть духовной отчизной всякого художника, где бы он ни проживал в мире. Она магически воздействует на все наши чувства, на вашу душу и на подсознание.

— Что с вами было, когда вы узнали о присуждении премии Гринзане Кавур?

— Я испытал мистическую радость. 10 лет назад, когда моя жена уехала в Италию в командировку на целый месяц, я страшно ревновал ее к этой стране: Италия похитила на такой долгий срок мою жену! Я почти зол был на Италию. Находясь в таком нервическом состоянии, я написал эссе “Последняя метаморфоза”, где у меня появился персонаж родом из Рима — римский поэт Овидий. Я как-то изощренно вчитывался в его стихи и нашел, где могла бы излиться моя желчь, — убедил себя, что Овидий никогда не был в ссылке, а просто измыслил ее, сидя на своей вилле.

— Приходится признать, что ревность вас отважно вдохновила.

— Знаменитый академик, блестящий знаток античного мира Михаил Леонович Гаспаров нашел мои аргументы в отношении Овидия достаточно убедительными в некоторых местах.

— Могу предположить: дух великого Овидия не оставил вас без ответа и приготовил для вас веселую метаморфозу.

— Однажды зимней ночью вдруг раздался телефонный звонок. Я вскочил и услышал в трубке незнакомый голос. Говорил человек по-русски, но с особым итальянским, “мяукающим” акцентом. Это был переводчик Марио Карамитти. Он представлял издательство “Волонд” Даниэллы Ди Сора.

— От одного слова “Волонд” можно было вздрогнуть.

— Но все сложилось блестяще, хотя я думал сначала, что меня разыгрывают. В 97-м книга вышла, и я приехал в Италию на ее презентацию. И та Италия, на которую я злился и к ней ревновал свою жену, стала теперь моей возлюбленной.

Встретила я в повести Отрошенко такой любопытный пассаж: “Жалонёром, в сущности, является всякий, кто состоит по воле Всевышнего в особенных — жалонёрских — таинственных отношениях с пространством”. Выдумщик, фантазер, мистификатор, творящий собственный миф, Владислав Отрошенко отправляет свое воображение в путешествие во времени и пространстве. И чувствует себя там по-свойски.



Партнеры