Багажные девки

11 августа 2004 в 00:00, просмотров: 260

“Кровиночка моя милая! Как твое здоровье? Как настроение? Давно тебя не было слышно. Я уж испереживалась, не случилось ли чего с моей зайкой. Не обижают ли тебя? Кинь весточку. Твоя мама, Анна Сергеевна”.

Вообще-то кровиночек у Анны Сергеевны было несколько. Может, поэтому она не задумываясь отправила одну из них в Подмосковье — зарабатывать на хлеб насущный. Ласковое мамино письмо 18-летняя Олечка Короткова прочитала в полуподвальной больнице. Истекая кровью после непрофессионально сделанного аборта, она попросила отправить матери телеграмму: мол, все отлично, скоро приеду. Домой она вернулась лишь через год.


Ольга — всего лишь “одна из”. Не первая и не последняя в списке, куда вошли сотни новгородских девушек. Бумажку эту оперативники изъяли в квартире безработного Владимира Евстратова из подмосковных Мытищ. Имена, прозвища...

За каждой из записей стоит чья-та судьба. Чья-то жизнь. Каждая из девушек когда-то мечтала о счастливой судьбе, любящем муже и хорошей работе. Сейчас многих из этого списка уже нет на белом свете. А выживших можно вечером встретить на Ленинградском шоссе. Там они... продаются.

В милицейских кругах таких девчонок называют “багажными”, потому что в столицу “на заработки” их привозят в багажнике, предварительно накачав клофелином. Ежедневно в московские и подмосковные бордели привозят около 100 таких девушек. В большинстве случаев — насильно. Милиция о живом товаре прекрасно знает, но сделать якобы ничего не может. Статья “Вовлечение в проституцию” в нашей стране практически не работает, утверждают блюстители правопорядка.

Тем не менее в Великом Новгороде впервые в России подобное дело доведено до логического конца. Вот уже месяц в зале Новгородского областного суда идет процесс над сутенерами с участием присяжных заседателей, держа в напряжении всех его участников.

Расследование длилось больше года. За это время были опрошены сотни девушек. Многих следователи находили в столичных, подмосковных и новгородских притонах, да и просто на улице. Девушки продолжали зарабатывать деньги своим телом. Но некоторых так и не удалось найти. Те, чьи фамилии были известны следователям, бесследно исчезли. По мнению сыщиков, их просто убили.

Вскоре стало ясно, что отыскать девушек гораздо легче, чем уговорить их давать показания и тем более — выступать в зале суда.

— У меня руки трясутся, — призналась у его дверей Ирина, одна из пострадавших. — Ведь там совершенно незнакомые люди. А Новгород — небольшой город. Мне сказали, что адвокат может задавать любые вопросы, а я в Москве на учете в кожно-венерологическом диспансере состою... И проституцией заниматься не перестала. Я ведь институт бросила, больше ничего делать не умею. Кто мне поверит, что я не добровольно пошла к Евстратову?!

На процесс следствие вышло с обвинением по 4 статьям Уголовного кодекса. Кроме вовлечения в проституцию сутенерам вменяли также вымогательство и совращение несовершеннолетних.

Интим предлагать

Безработный Владимир Евстратов очень сильно мечтал найти высокооплачиваемую работу. Из кожи вон лез, чтобы зажить наконец-то по-человечески. Только вот без толку. Переломным моментом в его жизни стала банальная пьянка в честь приезда любимой девушки Вики, уроженки Великого Новгорода.

— Экую ты себе девку отхватил, — покачал головой давний друг Евстратова Игорь, — а вот мне сплошные стервы попадаются!

Владимир не придал особого значения этим словам, расценив их как комплимент, но Игорь продолжал:

— Слушай, мы с тобой 13 лет дружим. Уступи мне девку! Ты себе еще найдешь... Уступи, а?

Евстратов за такие слова уже было с кулаками бросился, но Игорь его остановил:

— Я тебе денег дам!

Эти слова практически отрезвили Владимира. Разговор пошел в совсем другом направлении — друзья стали обсуждать цену. Игорь предлагал 100, а Евстратов требовал не меньше 500 баксов. Сошлись на золотой середине. Спящая Вика было продана за 300 долларов. Владимиру не спалось. Он все никак не мог придумать, что сказать своей девушке. Так и промучился до утра.

Вика проснулась рано.

— Котик, — начал Евстратов, — я знаю, что тебе Игорь нравится. Он 300 долларов дал, чтобы ты с ним поехала. Половина — твоя...

Котик согласилась. На следующий день она вернулась довольная и с порога поинтересовалась, нет ли у Евстратова еще парочки таких же щедрых друзей... Друзей было хоть отбавляй.



Ласковые садисты

Едва банда Евстратова оказалась в СИЗО, посыпались признания. Да такие подробные, что следователи поначалу даже не поверили. Слишком все было просто.

Пять человек за несколько лет вывезли из Новгородской области и поставили на панель свыше ста девушек. Обязанности среди подельников были распределены четко. Владимир выполнял роль руководителя и кассира, Вика знакомилась и подбирала девушек. Парочка нанятых “за зарплату” отморозков занималась непосредственно обработкой девушек и доставкой. 20-летний Иван должен был нейтрализовывать их с помощью клофелина.

Чтобы не было проколов, Евстратов сочинил несколько видов инструкций. Обработчикам полагалось “быть галантными, вежливыми, обязательно знакомиться с родителями, чтобы те не волновались, куда пропадает их ребенок. При первой встрече обязательно дарить цветы”.

Клофелинщик должен быть всегда начеку, особенно если девушка непьющая.

“Если девушка отказывается пить, необходимо предложить ей сок или другой безалкогольный напиток, предварительно налив туда лекарства. Без алкоголя действие лекарства несильное, поэтому необходимо несколько раз ударить девушку. Лучше всего затылком, чтобы не попортить лицо”.

Чаще всего жертвы попадались на банальные обещания сладкой жизни. Наврать с три короба простым деревенским девчатам, не избалованным жизнью — а именно в глухих новгородских селах мерзавцы подбирали себе “кадры”, — не составляло труда. Евстратов называл это ловлей на живца. Рекрутерам-мужчинам он выставлял самые жесткие требования: славянская симпатичная внешность, возраст до 35 лет, рост не меньше 180. Словом, такие парни, на которых барышни могут клюнуть. И девушки покупались на банальную “московскую” любовь.

Из допроса потерпевшей Инны К.:

“Очень ласковыми они были. Я когда их увидела, сразу решила, что это моя судьба. В первый же день мы отправились в дом отдыха. Я была на седьмом небе от счастья”.

Роскошный стол, сауна — обязательные атрибуты. Пока барышни расслаблялись, Иван не скупясь подливал в бокалы клофелин... Позже следствие выяснит, что иным вливали практически смертельные дозы лекарства.



Дом страсти

Ничем особенным эта съемная квартира не выделялась. Обычная “трешка” неподалеку от МКАД в Медведкове. Несколько раз, правда, соседи жаловались участковому на слишком шумных хозяев, но тот так и не отреагировал. А зря. В квартирке могли проживать до 30 человек. Правда, слово “жить” в данном случае неуместно.

Каждой вновь прибывшей сотруднице Евстратов выделял... кусок пола, очерченный мелом. Без разрешения девушкам строго-настрого запрещалось покидать свою зону. Ослушавшихся избивали металлическим прутом.

По первости никто из девушек, естественно, не соглашался идти на панель добровольно. Поэтому первые 3—4 дня в меню секс-рабынь включалась только вода. Когда девушки начинали выпрашивать хотя бы кусочек хлеба, предлагалось на выбор: либо еда и “работа”, либо... Как потом расскажут на следствии потерпевшие, Евстратов козырял при этом какими-то удостоверениями и гарантировал пленницам, что в случае побега их поймают еще на вокзале, накажут и — самое страшное — сожгут деревенский дом вместе с родителями. Бежать уже не хотелось.



Тело — в дело

Этот концлагерь хозяин высокопарно называл “домом страсти”. Пока персонала в борделе было немного, он функционировал по принципу “пришел сам — расскажи другому”. Сутенер распространял жриц любви по друзьям и знакомым. А конвейер тем временем набирал обороты. Напарники, стараясь вовсю, в неделю привозили по 2—3 “работницы”. Вскоре стало ясно, что предложение значительно опережает спрос. Евстратов начал прорабатывать варианты расширения бизнеса. Проехался по Ленинградскому, Ярославскому шоссе и Садовому кольцу. Снял и расспросил девочку. Та оказалась профессионалкой со стажем и согласилась поработать на Владимира. За гонорар выяснила, кто распределяет места и крышует наиболее доходные точки. (Любопытный момент: когда новгородские следователи выяснили, что выгодные места на Ленинградке контролирует и распределяет милиция, последовал звонок из Москвы, и этот эпизод уголовного дела так и остался за кадром.)

Найдя нужных людей и согласившись отстегивать им по 2000 долларов в неделю, Евстратов заполучил место на трассе. Ежедневно в 10 вечера он вывозил весь свой “персонал” на шоссе, выставляя одну — самую симпатичную — девушку на дорогу. Остальные ожидали в кустах. Клиенты подъезжали к “рекламному экземпляру”, та провожала их к остальным. Выбрав подходящий товар, клиент договаривался о цене с Евстратовым. Если девушку забирали на ночь, утром она должна была явиться “на работу” не позже 11 утра. В противном случае ее ожидало наказание.

Главным фактором экономического процветания панельного бизнеса было то, что девушки работали на Евстратова совершенно бесплатно. Все, на что они могли рассчитывать, — это пропитание и пособие, которое Евстратов отправлял родственникам своих “работниц”. Родственники некоторых девушек, кстати, хорошо знали, чем занимаются их “кровинушки”. Еженедельно Евстратов привозил в новгородские деревни энную сумму, раздавая вознаграждение матерям и отцам. По меркам провинции пособие было сверхщедрым. В среднем — до 8 тысяч рублей в месяц. Но даже после дележки с крышевателями и отстегивания процентов мамам и папам, чтобы те не заявляли в милицию, у Евстратова на руках оставался хороший барыш. Только в одном из банков у мытищинского безработного было спрятано 8 миллионов рублей.



“Она не хотела кукарекать!”

По лицу девушек никогда не били. “Товар должен быть безупречен, — часто наставлял Владимир, — синяки не привлекают мужчин...”

Правда, бывали и исключения.

Забрав на ночь 18-летнюю Аню, клиент привез ее обратно и потребовал вернуть деньги. Претензии: девушка не хочет сидеть на подоконнике и кукарекать, а это его возбуждает.

— Клиент всегда прав! — прошипел Владимир. — Выбирайте любую...

Мужчина уехал домой с кукарекающей подменой, а вот то, что происходило с Аней, дальше можно описать только сухим языком протокола.

“16 июля 2003 года гражданин Евстратов с лицом, личность которого следствием не установлена, приехал в лесной массив. В багажнике автомобиля “Волга” черного цвета в этот момент находилась Пиминова А.С., 1985 года рождения. Гражданин Евстратов вытащил Пиминову из багажника и нанес ей множественные удары по лицу и другим частям тела. Затем Евстратов достал из багажника веревку и сделал из нее удавку, заставил Пиминову раздеться и накинул удавку ей на шею. После этого, методично избивая Пиминову, Евстратов затягивал удавку, требуя от Пиминовой, чтобы та кукарекала”.

Аня вскоре потеряла сознание. Там, в лесной полосе, ее и бросили. Без одежды. О том, как она добиралась домой, в протоколах не пишут...

Вообще в воспитании “персонала” сутенеры доходили до изуверства. Больше всего Владимир любил “подводную лодку”. Девушке связывали руки и ноги, затем к ногам привязывали спасательный круг, а к рукам — 5-килограммовую гирю. В таком состоянии жертву опускали в бассейн. Туда же кидали нож. Трюк состоял в том, чтобы девушка, прежде чем задохнуться, нашла бы нож и перерезала путы.



Малолетний просчет

Евстратова подвела обычная жадность. От коллег-сутенеров он однажды услышал, что особой популярностью на трассе пользуются лолиты — девочки до 18 лет. Узнав, что за ночь с такого “товара” можно наварить до 500 долларов, он немедленно потребовал у подельников найти и привезти ему 14-летнюю блондинку.

Амбалы церемониться не стали. Приехали в деревню, поймали первую подходящую девочку, кинули в машину и увезли. Дальше все было “по схеме”. Но девчонке удалось убежать. К этому моменту у новгородских оперативников появилось к евстратовской банде немало вопросов. Как ни странно, не связанных с сутенерством. В Новгородской области произошло жестокое убийство молодой девушки. Опрашивая местных жителей, оперативники узнали, что молоденькие особы часто катались с тремя мужчинами на черной “Волге”. Может быть, слишком уж часто... Машину сразу же объявили в розыск, и как только Евстратов со товарищи приехал за очередным “товаром”, они оказались в КПЗ. Следователи до сих пор уверены: не случись убийства, мерзавцы ни за что бы не раскололись. Но когда услышали, что их подозревают в “мокрухе”, то решили абсолютно чистосердечно поведать следователям, почему их машину знает половина новгородских девушек. Клубок начал потихоньку распутываться.



Судный день

Потерпевшие, свидетели... Все они проститутки, у которых на лбу за версту светится: “первая древнейшая”. На суде им предстоит убедить 12 присяжных, что такими они стали благодаря Евстратову.

Пятеро подсудимых, впрочем, особенно не переживали, настаивая на суде присяжных. Они были уверены: шлюхи не вызовут у заседателей сочувствия. Но процесс вопреки ожиданиям с первого дня пошел по другому сценарию. Замкнутые и неразговорчивые на следствии девушки давали показания очень эмоционально и в красках описывали страдания, через которые им пришлось пройти. Так что среди присяжных слышны были всхлипывания.

Впрочем, нет никакой уверенности, что заседатели вынесут именно обвинительный вердикт. Суд присяжных — это всегда лотерея. На что и рассчитывают негодяи.

Каждый день в течение этого месяца я звоню в Новгородский суд и задаю один и тот же вопрос: “Вынесен ли приговор?” И неизменно слышу на том конце провода: “Нет”.

Процесс затягивается из-за неявки свидетелей. Возможно, на некоторых из них продолжает давить профессиональный “цех”. Общеизвестно, что разборки в этой среде бывают очень жестокими, с “предателями” там разговор особый. Но, каким бы ни был окончательный приговор, самое страшное, что все, кто прошел через этот ад, уже никогда не вернутся к нормальной жизни. Многие девушки после неоднократных абортов никогда не смогут иметь детей. Большинство же после окончания суда опять поедут в Москву и опять встанут на Ленинградке. И обязательно найдется другой Евстратов с ласковыми глазами и добрыми намерениями, который предложит им немного “подзаработать”. Мелкая сошка с задатками профессионального садиста, бойко и прибыльно торгующая живым товаром...

Сколько нам еще жить с этаким багажом? Долго. И не сосчитать...


Автор благодарит следственное управление УВД Новгородской области и лично Людмилу Савельеву за помощь в подготовке материала.





Партнеры