Собачья работа

11 августа 2004 в 00:00, просмотров: 179

“Уважаемая редакция! В одном из недавних номеров вашей газеты я прочел интервью корреспондента А.Тумаркина с французской актрисой Наташей Ренье. Хочу заметить, в настоящее время Наташа снимается в горах Киргизии на южном берегу Иссык-Куля в фильме режиссера Нурбека Эгена “Сундук предков”. Так уж вышло, что я живу в одном из местных поселков и лично наблюдал, как это кино снимали. Надеюсь, что мой первый репортерский опыт найдет место на страницах вашей газеты. С уважением, пес Тузик”.

Итак, в обычный жаркий день к нам в дом пришли режиссер и его помощник. У него фамилия еще была сложная — Продюсер. Они сказали хозяевам, что хотят в нашем дворе и в нашем доме снимать кино.

— Мы вам заплатим немного, — сказал режиссер Эген. — Вы не волнуйтесь, ничего не сломаем (а если сломаем, то починим), да и займет съемка всего-то пару дней.

— А много народу в съемочной группе? — забеспокоился мой хозяин. — Собачка у нас, знаете ли, не любит, когда посторонние по двору ходят.

— Нет, не много... — прижав ладонь к сердцу, ответил Продюсер. — Человек десять. Может, пятнадцать. А собачка у вас какая хорошая! Мы ее покормим обязательно. И вообще обижать не будем.

— Кино про любовь снимаете или про войну? — проявила женское любопытство моя хозяйка.

— Про любовь, — сказал Нурбек. — Понимаете, там по сценарию местный житель Айдар привозит из Парижа невесту Изабель. Хочет познакомить ее с родителями...

— Как это?! — всполошились хозяева. — Это же невозможно, он должен жениться только на той, которую укажут родственники! Иначе позор на весь род!

— В том-то и конфликт... — пояснил Продюсер. — Наш фильм о сложном выборе, который должен сделать главный герой.

— Но в финале будет этот... как его... хеппи-энд? — сморгнув слезу, спросила хозяйка. — Если не будет, на порог не пущу!

— Мы подумаем... — уклончиво ответил Нурбек.

* * *

Через два дня начались съемки. Положим, относительно 10—15 человек Продюсер погорячился. Я насчитал человек 30 минимум. Так ведь они же не просто так приехали, а с тремя обычными машинами, грузовиком, автобусом и какой-то штукой, которая называется “операторский кран”. Сначала я хотел на киношников погавкать. Очень они шумели и ругались, когда “ставили свет” и “выбирали ракурс”. Но хозяин дал мне пинка и посоветовал не лаять, когда привезут французскую кинозвезду.

Режиссера я сразу зауважал. Ну еще бы! Нурбек, как в группе рассказывали, приехал в Москву из Оша 10 лет назад. Во ВГИК поступать. Русского языка совсем не знал. Говорят, так на экзамене и сидел с двумя словарями... А теперь вот кино снимает. Сериалы “Вилисы” и “Тайный знак: Возвращение хозяина” именно он снял. Мне очень понравилось, без дураков.

Одно мне непонятно: почему на съемках режиссера никто не слушается. Иначе зачем Нурбеку постоянно кричать в свой матюгальник. И слова он все какие-то странные говорит, непонятные моему чуткому собачьему уху: “мотор”, “камера”, “снято”. Особенно часто Нурбек кричит “не верю” и “еще дубль”. Наверное, это в кино так ругаются друг на друга. Странные люди. Нет чтобы просто сказать “фу” или “на место”. На крайний случай можно и “пшел вон отсюда”, но это уже грубо. За это я и цапнуть могу.

Вчера в нашем доме снимали Болота Тентимышова. Это тот парень, который главного героя играет. Его по лестнице с ведром персиков вверх и вниз заставили лазить. Он, бедный, и лазил часа полтора, не меньше. Аж вспотел, бедолага. А Нурбек все ему говорил: “Не верю”. Ругал, значит.

Я тогда подумал, может, я ему чем-нибудь помочь могу. Вот и Нурбек как раз сказал: “Мотор, начали!”. Подошел я, значит, к Болоту и тявкнул: “Кто ж так по лестнице с ведром лазит? Хочешь покажу, как надо?”. Болот почему-то засмеялся и чуть не упал с лестницы. А Нурбек сказал кому-то с улыбкой: “Убейте Тузика...”

А за что меня убивать? Я же только помочь хотел...

* * *

На следующий день хотели снять сцену, где Наташа Ренье, вернее, ее героиня Изабель, сидит на маленькой табуреточке и фотографирует маленькую девочку. По сценарию, сестру ее жениха.

— На заднем плане я хочу видеть Болота! — кричал кому-то режиссер. — Вот, примерно так: подходит его отец, отдает Болоту ведро с персиками, и Болот поднимается по лестнице. Но при этом он должен посмотреть на свою невесту.

Репетировали часа два. Я поначалу даже за Наташу Ренье испугался. Сгорит она, бедная, на солнце. Как-никак, а 35 градусов в тени. Но всю репетицию Наташа провела в доме, где говорила по телефону. Вообще, она очень часто звонит в Париж и Бельгию. Наверное, жениху. Я ее как-то спросил об этом, но она только почесала меня за ухом и рассмеялась.

Вместо Наташи на площадке репетирует одна девочка из съемочной группы. Она совсем не похожа на Наташу, но режиссера и оператора Дмитрия Ермакова это совершенно не смущает.

— Нам главное кадр правильно выстроить, — говорят они.

А мне-то чего? Выстраивайте себе на здоровье. Главное, чтобы обед на площадку вовремя привезли.

Наконец репетиция закончилась. Оператор Ермаков остался доволен выстроенной экспозицией.

— Приготовились! Камера! Мотор! Начали! — ругается на всех Нурбек.

Наташа вскидывает фотоаппарат и начинает снимать девочку, которая улыбается и кружится по двору в замысловатом танце. Ерунда все это. Какое же это кино? Кино, как я знаю, это в первую очередь правда жизни. А если у Наташи в фотоаппарате пленки нет, то какая же это правда?

Нурбеку сегодня вроде все нравится. Даже как Болот ведро с персиками тянет на крышу. И в этот момент... Ой-ой, как обидно! Наташа теряет равновесие и падает с табуреточки. Попой об землю.

— Стоп! — кричит Нурбек.

Понятно, опять ругается. А я про себя жалею Наташу. Попа-то у нее французская, нежная, наверно. Почему Нурбек не пригласил на площадку профессионального каскадера? Не понимаю...

— Давайте еще раз... — сухо говорит всем Нурбек. — Надо быстро снять эту сцену, а то солнце уйдет.

И снова Наташа снимает девочку, та кружится перед ней в танце, а Болот тащит персики на крышу.

— Извини, Нурбек... — раздается у меня над ухом голос оператора Ермакова. — Пленка закончилась. Неожиданно как-то...

Нурбек молча смотрит на Диму, и я понимаю, почему иногда говорят, что иной взгляд страшнее слов.

Оператор меняет в камере пленку. Говорит, что можно снимать.

— Ладно... Давайте попробуем... — уже не зарекается Нурбек.

Наташа наводит камеру на девочку, Болот покрепче сжимает в руке ведро...

А я смотрю на Наташу и думаю: “Почему они только Наташу снимают? Разве я плохой актер?”.

Я осторожно поднимаюсь с места, аккуратно, можно сказать, на цыпочках подхожу к Наташе и медленно прохожу мимо нее, косясь на кинокамеру.

— Стоп... — машет рукой Нурбек. — Знаете что? Все-таки зря меня вчера никто не послушал.

— В смысле? — не понимают его окружающие.

— В смысле — Тузика надо было еще вчера пристукнуть... — обаятельно улыбается Нурбек и грозит мне кулаком. — Слышишь меня? Ты сегодня без ужина.

Опять двадцать пять! Почему всегда у них Тузик виноват?..




Партнеры