Дольче вита

23 августа 2004 в 00:00, просмотров: 284

Cудьба подарила мне шанс получить стипендию итальянского правительства и отправиться на Апеннины — выяснить, как управляют персоналом на итальянских предприятиях. Успела поднабраться знаний сразу в двух итальянских университетах — римском “Ла Сапьенца” и университете города Сиена.


Сначала был Рим. Университет занимает целый район. Газоны буквально усыпаны студентами — читают конспекты, в открытую курят анашу и целуются. Между тем в обучении в Риме есть одна большая проблема — деньги. Рим, как и любая другая столица, город дорогой, поэтому даже итальянцы из провинции предпочитают учиться в небольших городах, чтобы не тратиться на недешевый съем жилья и еду. Кроме того, из-за огромного количества обучающихся студенческая тусовка в Риме несколько разобщенная и обезличенная. Поэтому я решила перевестись в Сиену, где университет поменьше, да и цены пониже. Ко всему прочему, в Сиене отыскался профессор, который работал как раз по моей теме.

Игрушечная Сиена, абсолютно не изменившаяся со времен Средневековья, оказалась настоящей студенческой Меккой. В городке с 60-тысячным населением расположено два крупнейших университета страны — Университа дельи студи ди Сиена и Университа ди Сиена пер страньери, то есть для иностранцев. Большинство жителей города уже давно перебрались в пригородные коттеджи, а городские квартиры сдают. Поэтому в городе живут практически одни студенты, которые заставляют Сиену работать на себя и обустраивают по своему разумению. Соскучиться в Сиене невозможно — в городе полно баров, ресторанов и дискотек, где любит проводить вечера галдящая студенческая братия. К тому же все студенты друг друга худо-бедно знают, поэтому в городе создается атмосфера нескончаемого молодежного лагеря, где сплошное веселье и дым коромыслом. В общем, “полное погружение” в среду я заполучила. Да и профессор мой оказался просто душкой.

Профессура

Итальянская профессура делится на два диаметрально противоположных типа — “рубаха-парни” и “хлыщи”. “Рубахи” одеваются на американский манер, как будто собрались на пикник, очень любопытны, чрезвычайно жизнерадостны и обожают общаться со студентами, особенно слабого пола. Их может интересовать все что угодно, кроме цели вашего приезда в страну. Мне достался “рубаха”. Закинув ноги на стол, 38-летний симпатяга по имени Рикардо мог часами расспрашивать меня о спорных результатах отечественной приватизации и нелегких судьбах российских олигархов. Тему управления итальянским персоналом он обычно затрагивал в самом конце наших пространных бесед, бегло осматривал мои каракули, после чего, видимо, в знак особого расположения, всегда щипал меня за щеку и задавал один и тот же вопрос: “Э белла Италия?” Я честно отвечала, что да. “Молодец! — восклицал удовлетворенный Рикардо. — Увидимся в следующий вторник”.

Моя подруга Таня, тоже студентка из Москвы, оказалась в положении намного более затруднительном. Ей достался “хлыщ”. Вычленить “хлыща” среди итальянских преподов несложно — всегда одеты в дорогие костюмы известных итальянских марок, говорят нараспев, в большинстве своем имеют длинные волосы, которые обильно смазываются гелем для пущей брутальности. Лица этих типов, как правило, выражают перманентную усталость от ревнивых жен и бесконечных любовниц, так что будьте уверены — “хлыщ” никогда не упустит возможности поизмываться на представителями той части человечества, которое доставляет ему в жизни столько хлопот. Танькин “профессоре” бесконечно переносил встречи, ссылаясь то на то, что у него была “инфлюэнца” и пропал голос, то машина застряла в пробке, то дети подожгли диван. Когда “хлыща” все же удавалось застать в университете, подруга устраивала за ним настоящую шпионскую слежку, чтобы тот не просочился, как обычно, сквозь стены. Если же профессор пытался улизнуть, Танька неожиданно набрасывалась на него из засады. Пойманный врасплох “хлыщ” в долгу не оставался — устраивал моей подруге полноценную выволочку за допущенные ошибки и кривые графики и грозился лишить стипендии.



Стипендия

Размер моей борса ди студио (так стипендия называется в Италии) составлял 620 евро. На эти деньги, конечно, не разгуляешься, но жить можно вполне прилично. Во всяком случае, с голоду не помрешь, да и на развлечения хватит. Лично мне удавалось на них оплачивать студенческий кампус, есть все что хочу, покупать одежду и обувь, раз в месяц устраивать себе краткосрочные поездки по историческим местам Италии, от души веселиться в барах с друзьями и повышать знание итальянского языка на специализированных платных курсах. Однако возникла одна большая проблема с получением стипендии в банке. Дело в том, что причитающиеся мне деньги итальянские разгильдяи по ошибке перечислили в совсем иное отделение того же банка, причем в другом городе. В такой же ситуации оказались еще несколько иностранных студентов (в основном китайцев), а также россияне, которые ежедневно обивали пороги филиала и уходили оттуда ни с чем. Пока китайцы в ожидании справедливости смирно дожевывали остатки рисовой лапши, прихваченной из дома, голодные и озлобленные русские едва не устроили лежачую забастовку у дверей филиала банка. Международный скандал удалось замять — подключилось Министерство иностранных дел Италии. Деньги тут же нашлись, правда, пока они шли в мой филиал, прошло еще полторы недели. Потом я выяснила, что такое хоть и нечасто, но все же случается. Поэтому кое-какие деньги с собой нужно взять обязательно, потому как в подобной ситуации добиться внятного объяснения от итальянцев невозможно — они будут беспомощно разводить руками: “Бюрокрация!” — имея в виду знаменитую итальянскую бюрократию.

С этой болезнью итальянского общества мне довелось столкнуться не единожды, например в той же квестуре (типа нашего ОВИРа), где регистрируются все граждане из стран, не входящих в Европейский союз, прибывшие на учебу или работу. По странному стечению обстоятельств в квестурах разных городов почему-то требуют разный пакет документов, хотя сами итальянцы этот факт категорически отрицают. Так что, решив, к примеру, поменять место учебы, не уповайте на знание итальянских законов — что там напридумывала очередная квестура, вы все равно не угадаете. Лучше всего поговорить с кем-нибудь из тех, кто недавно благополучно сдал бумаги на получение пермессо ди сожиорно (разрешение на пребывание), потому как, даже если вы принесете все необходимые документы, с вас почти наверняка потребуют еще какую-нибудь справку. Некоторые студенты по этой причине ходили в квестуру по нескольку раз, пока наконец документы у них не взяли. Замечу, что разрешение на пребывание нужно получать обязательно, а квестуры обычно принимают студентов один день в неделю и всего три часа. Не успел или не хватило какой-либо бумаги — живи еще неделю полулегально. Ведь виза в паспорте говорит лишь о том, что вам позволили находиться в этой стране, но — при соблюдении ряда формальностей. При отсутствии “пермессо” могут возникнуть серьезные проблемы с полицией и при выезде из страны, вплоть до лишения права въезда в шенгенскую зону.

Справедливости ради стоит сказать, что не все работники квестур такие уж принципиальные. Например, некоторым барышням удавалось продлевать непродлеваемые визы при помощи тесных знакомств с тамошними сотрудниками мужского пола. В общем, все как у нас. Однако намекать на материальные вознаграждения и тем более их брать работники государственных служб вряд ли будут. Во всяком случае, когда я из самых добрых побуждений презентовала “своему” профессору бутылку настоящей русской водки, он побледнел и покрылся испариной — принимать вознаграждения от студентов в профессорской среде не принято.



Студенты

Итальянские студенты в массе своей учатся намного дольше других европейцев. В итальянских университетах не существует понятия “курс”, а есть “год”. Один учебный год у особо ленивых может тянуться по 2—3 календарных, и никого этот факт не смущает. Родители регулярно высылают отпрыскам деньги, а при их нехватке студент может спокойно устроиться на повременную работу, к примеру, в бар или ресторан, которых в Италии великое множество. “Вылететь” из университета практически невозможно — экзамены не сдают до тех пор, пока наконец хорошо к ним не подготовятся. Никто не будет стоять над душой и заставлять зубрить. Вероятно, поэтому итальянское образование считается одним из самых слабых в Европе. Хотя я бы не сказала, что это так. Уровень преподавания — во всяком случае, гуманитарных предметов — достаточно высок, а профессора в большинстве своем люди очень образованные и говорят как минимум на двух иностранных языках.

Больше половины студентов, по крайней мере в университетах центра Италии, составляют приезжие с юга страны. Нелегкая экономическая ситуация в каблуке “сапога” заставляет горячих южных итальянцев стремиться в поисках лучшей доли на север страны, где работы больше и зарплаты выше. Северяне сильно злятся на нагловатых соотечественников в дешевых джинсах и солнечных очках за 3 евро и презрительно называют их “террони” (типа “деревня”). В отместку южане кличут жителей севера “полентони” (типа “рохли”), по названию традиционной соплеобразной каши полента, которую те обожают. Правда, в стенах университета “террони” и “полентони” ведут себя достойно, не обзываются. Однако за глаза будут рассказывать друг про друга всякие гадости, выпячивая при этом собственные достоинства. Южане, несомненно, более открытые, веселые и жизнелюбивые. Но договариваться о чем-либо с ними стоит осторожно — темпераментные студенты с юга любят прихвастнуть, если не сказать больше. Чтобы набрать себе очки в глазах иностранки, каждый пятый южанин будет уверять, что он внучатый племянник Берлускони, кузен футболиста Вьери или сын мэра Неаполя.

Со студентами с севера Италии общий язык поначалу найти тяжелее. Северяне более закрытые, менее разговорчивые. Ощущения вечного праздника с ними не будет, зато долгие интеллектуальные вечера гарантированы. “Полентони” любят рассуждать о высоких материях, ходить по художественным галереям и скупать килограммами вещи в дорогих бутиках на зависть “терронам”, отирающимся у витрин. Если удалось наладить приятельские отношениями с представителями севера Италии, считайте, что вы приобрели друзей на всю жизнь и можете не сомневаться в их искренности.






    Партнеры