Пароль: Волхонка,13

30 августа 2004 в 00:00, просмотров: 272

Похоже, свершается. Долгострой закончен, и завтра для публики откроется Московская государственная картинная галерея Ильи Сергеевича Глазунова. Сможет ли здание на Волхонке, стоящее в треугольнике между храмом Христа Спасителя, Кремлем и Пушкинским музеем, вместить все подаренные Москве произведения художника, вопрос. Раньше Глазунову не хватало и Манежа. Но главное, как попасть внутрь? Многие помнят эти опоясывающие Манеж очереди из почитателей его таланта. Теперь подобное грозит Волхонке. В общем, вопросов много, и лучший способ их разрешить — задать их напрямую самому виновнику события. Илья Сергеевич больше двух часов своего дефицитного времени общался с читателями “МК” по телефону.


— Меня зовут Георгий Борисович. Как попасть на открытие галереи? И второй вопрос: это галерея только Глазунова или галерея школы Глазунова?

— Отвечаю на первый вопрос: открытие состоится 31 августа по адресу: Волхонка, 13. Вход свободный с 18.00 до 20.00. Галерея принадлежит городу Москве, основана правительством Москвы, и дом этот принадлежит Москве. А картины будут только мои, поскольку только я могу подарить 300 работ.


— Говорит Максим, я будущий искусствовед. Берете ли вы частные заказы и сколько это стоит?

— Я, как все художники, живу на государственных или частных заказах. Поскольку государственных заказов у меня было всего два, то я жил иллюстрациями и писал портреты. Очень благодарен журналу “Огонек”, который давал мне возможность иллюстрировать Достоевского, Лескова, Блока, Аксакова и многих других русских классиков. А сколько стоит написать портрет, это зависит не только от размера, но и от личного общения художника с заказчиком.

— Предполагаю, что это огромные деньги.

— В мире все относительно. Когда вы будете писать статьи, берите за них больше. Я бы хотел, чтобы вы процветали и печатались как можно больше. Но думаю, что у вас как искусствоведа будет не очень много заказчиков. Сегодня все ведущие издательства: “Искусство”, “Изобразительное искусство” — закрыты. Кто ваш любимый художник?

— Марк Шагал.

— Это замечательный, великий, национальный еврейский художник, который родился в Витебске и с дочкой которого я был знаком. Ида Марковна первая, кто хотел организовать мою выставку в Париже в галерее “Ламберт”. Вы на каком курсе?

— На втором.

— Вам следовало бы больше изучать искусство нашей великой многонациональной России. Потому что о Шагале уже все написано. Но у нас есть забытые художники: Колесников, Горбатов, Жуковский... Не говоря уже о том, что нет всеобъемлющей монографии о Врубеле, который призывал будить современников величавыми образами духа. Это и есть, по-моему, задача каждого художника. Александр Бенуа — я, кстати, невольно горжусь, что моя покойная жена принадлежала к роду Бенуа, — сказал очень хорошо: “Понимание тайны мира и замысла Божьего душой художника — это и есть содержание каждого искусства, в том числе и русского”.


— Серебрякова Ирина Петровна, обычная русская женщина. Преклоняюсь перед вашим творчеством. Живя в Караганде в 70-х годах, купила “Белые ночи” Достоевского, иллюстрированные вами. Ваши образы настолько совпали с моими представлениями, что я была поражена. А сейчас вы ничего не иллюстрируете из Федора Михайловича?

— У меня много новых работ, в том числе три портрета Достоевского. Собираюсь сейчас вернуться к “Бесам”, а “Белые ночи” — это первое, с чего я начал, это было очень давно, и мне очень лестно ваше мнение. Эту книжку когда-то купил знаменитый итальянский режиссер Лукино Висконти, очень хотел поставить фильм и предлагал мне стать главным художником-постановщиком. Но Министерство культуры СССР было против. Спасибо вам. Приходите на выставку.


— Меня зовут Татьяна, студентка психфака МГУ. Ваш сын Иван будет выставляться на Волхонке?

— Нет, это галерея Ильи Глазунова. Раньше был Манеж, который сейчас сожжен. Там было 11 тысяч метров, здесь — две с половиной экспозиционной площади, где уместятся, надеюсь, 500 работ.

— А вот еще вопрос. Как вы к Церетели относитесь?

— Я его знаю долгие годы.

— Но вас не коробит то, что везде эти огромные скульптуры наставлены по Москве?

— Меня восхищает другое: что это человек необычайной энергии и таланта, который, приехав из Грузии, стал президентом Российской академии художеств. Его работоспособность поразительна. Всегда после каждого времени остается свое искусство, и никто бы не помнил папу Сикста, если бы папа Сикст не пригласил бы расписывать капеллу в Ватикане Микеланджело и Рафаэля. Каждое время после себя оставляет и характеризует тех, кто находится у власти.


— Николай Михайлович Галенышев. Скульптор, бывший житель блокадного Ленинграда. Есть желание исполнить ваш портрет, и нужно ваше согласие.

— Сколько это потребует времени?

— Я подготовил досье на вас, фотографии и по фотографиям хочу сделать.

— Я буду рад с вами познакомиться. Заходите в галерею. 31-го, в 6 часов, вход свободный. На Волхонке, 13. Около храма Христа Спасителя.


— Меня зовут Наталья, из Москвы, учусь на журналиста. Следующий год — год 60-летия Победы. В “Мистерии ХХ века” в центре картины вы написали Сталина. Это для вас символ великой победы?

— В центре не Сталин, а сама победа в Великой Отечественной войне. Сталин вел беспощадную войну со своим народом, и 60 миллионов, как пишет Солженицын, уничтожены им. Его обращение к памяти великих предков было, когда немцы уже стояли под Москвой и под Ленинградом. У меня на картине Сталин лежит в гробу на катафалке у Бранденбургских ворот. Приходите на выставку, там будет новый вариант “Мистерии ХХ века”, доведенной до нашего, XXI века.


— Лидия Михайловна, главный бухгалтер крупного производства в Москве. Я давно слежу за вашим творчеством, оно мне очень нравится, потому что считаю, что вы — художник русской направленности. Как-то я читала высказывание Марка Шагала: “Я завистливый человек, завидую Рембрандту”. А вы завидуете кому-то по-хорошему, белой завистью?

— Честно говоря, никогда не читал подобное высказывание Шагала. Что касается моей белой или черной зависти, скажу вам откровенно: я никогда ничему и никому не завидовал, тем более коллегам. У великих художников я всю жизнь учусь и учился, и сейчас перед их великим искусством стою на коленях. Кто это? Веронезе, Суриков, Рембрандт, Васнецов, Боттичелли, не говоря уже о великих древних иконописцах. Честно говоря, я завидую только себе, тому, что в моей душе еще живут тысячи замыслов, которые я пока не воплотил.


— Я не хотел бы представляться. Иван Петров просто. Или русский человек. Вопрос у меня такой: вы были в числе основателей русского патриотического движения. Как по-вашему, что сейчас с ним происходит, как оно развивается?

— Я с первых своих выставок в своих работах выражал любовь к многонациональной России, ее духовным ценностям и нашей цивилизации. Создал Академию живописи, ваяния и зодчества, где учатся 600 студентов. У нас есть единственный в мире факультет охраны памятников. А вы что имеете в виду под патриотическим движением?

— Некоторые называют вас националистом. Это так?

— Вы знаете, я бы сказал так: я не националист, я патриот. Национализм и шовинизм мне чужды. Я считаю, что каждый человек должен любить свою родину.


— Нина Александровна из Москвы, давняя поклонница вашего таланта. Поздравляю вас с открытием картинной галереи. Скажите, над чем вы сейчас работаете?

— Я сейчас заканчиваю вторую часть книги “Россия распятая”. И самое главное — за последние полгода сделал 50 новых работ, которые вы увидите в галерее. И сейчас начинаю новые. Начну с “Раскулачивания”, это будет полотно 8 на 4 метра. Задумал я его давно и считаю, что это очень важные страницы нашей истории

— Мои лучшие вам пожелания. Да хранит вас Бог.


— Вас беспокоит учитель истории в школе, Игорь Валентинович.

— Очень приятно, потому что я считаю себя после художника профессиональным историком, который оперирует не идеологическими постулатами, а реальностью: фактами и документами.

— Будет ли какой-то возврат снова к исторической, реалистической живописи или же современное искусство уже настолько ушло далеко, что никогда не вернется к этому?

— Я понял вас. 15 лет, как я создал Российскую академию живописи, ваяния и зодчества, где есть единственная кафедра исторической религиозной живописи. Сейчас, к сожалению, многие великие русские историки, жившие до 1917 года, преданы забвению. Как, например, Егор Клоссен, Винелин, Гидеонов, Флоренский. По сей день учебники истории фальсифицируют русскую историю.

— Вы не будете работать над картиной, посвященной 60-летию Победы? У нас давно не было больших полотен.

— Нет, у меня есть большие полотна, и вы их сможете увидеть на выставке. А сейчас у меня 150 новых замыслов, и самым важным для меня будет тема раскулачивания. Я считаю уничтожение русского крестьянства преступлением перед Россией. Это продолжение геноцида 1917 года. Так что исторические картины нужны, есть и будут. Приходите на выставку.


— Меня зовут Николай, москвич, работаю в банке. Илья Сергеевич, недавно читал, что вы выполняли заказ Павла Бородина, оформляли Кремлевский дворец.

— Это было давно, 5 лет прошло.

— В связи с этим я и хотел спросить: а сейчас вы подобные заказы выполняете?

— Нет, у меня было только два государственных заказа. Андрей Андреевич Громыко просил меня сделать проект русского, тогда советского, посольства в Мадриде. А второй — меня Управление делами президента пригласило в Кремль. Причем я выиграл конкурс. Я был автором интерьера 14-го корпуса Кремля, участвовал в оформлении Казаковского корпуса, и полностью по моим эскизам реконструирована 5-этажная гостевая пристройка Большого Кремлевского дворца, который был построен заключенными на месте взорванного храма на Бору XV века.

— А менее масштабные проекты, к примеру портретную галерею современных государственных деятелей?

— Художник создан для того, чтобы откликаться на предложения, и, допустим, если ваш банк закажет портреты ваших президентов, конечно, это будет очень интересно. Я с удовольствием соглашусь.

— Илья Сергеевич, а Путина вы с натуры не писали?

— Нет. Владимир Владимирович Путин меня не приглашал, и, как мне известно, никто с натуры его не писал. Зато я писал многих королей и президентов, которые меня приглашали.


— Булгаков. Литейщик. 47 лет. Илья Сергеевич, спасибо вам за вашу несгибаемую жизненную позицию и за ваш божий дар. Спасибо за дар городу. Я хотел спросить: вы для меня являетесь колоссом нашей русской духовной традиции. Я настолько проникся вашей идеей православия, самодержавия, народности, еще мальчишкой был, и вот с тех пор меня не отпускает эта мысль. Ваши позиции, наверное, те же самые остались?

— Да, я не меняюсь, и, сколько бы я ни жил, мне ни за что не стыдно: я не изменял себе и России.

— Когда-то была у нас русская патриархальная партия. Может, стоит ее возродить?

— Сейчас во всем мире есть: Лига защиты евреев, Лига защиты мусульман... Лига защиты русских, я согласен, необходима. А то исчезнем, как древние эллины. Россия всегда была многонациональной, но я за то, чтобы русские не потерялись в других нациях, а другие нации не растворились в русской.


— Орехова Элеонора Николаевна, преподаватель русского языка. Была на вашей давнишней выставке в Манеже, видела, как вы водили по экспозиции Раису Максимовну Горбачеву. Я вас поздравляю с открытием вашей галереи и хочу спросить: а Горбачев посетит вас в этот день?

— Не думаю. Он и тогда не был на моей выставке, была только Раиса Максимовна.

— И вы ей подарили каталог, она, я видела, была в восторге.

— Да. Но это были, к сожалению, первые дни, когда они пришли к власти. Потом им было не до меня.

— Мы вас не забываем, и мы большие ваши почитатели.

— Спасибо, приходите со своими учениками на мою выставку на Волхонку.


— Татьяна Ивановна, домохозяйка. У меня сын увлекается искусством. Вот очень много говорят о вашей академии. А что это за школа, какова ее стратегия и действительно ли она лучшая в России?

— Судя по отзывам тех, кто ее видел, она действительно самая лучшая. Потому что только здесь исповедуется система высокого реализма императорской академии, которая дала, несмотря на свою строгость, столь разных художников, как Брюллов и Врубель, Репин и Малявин, Бенуа и Нестеров... Вот мы, собственно, продолжатели этой школы — со строгим рисованием с гипсов и с натуры и эскизами композиций на заданную тему. Без школы нет художника.

— Еще вопрос: а ваша школа платная?

— Нет, в наше академии обучение бесплатное и справедливое. При поступлении расставляются экзаменационные работы, вешаются номера на каждую. Входит комиссия из 20 человек, которая выставляет оценки, не зная автора. Потом открываем конверты: Иванов, Сидоров, Рабинович и т.д. И они все честно поступают. Меня спрашивали: а почему вы не берете денег со студентов? Я говорю: у меня родители умерли в блокаду, когда мне было 11 лет. Никто бы не смог заплатить за мое обучение. Я бы хотел, чтобы в нашей академии учились только по таланту


— Нина Сергеевна, бабушка, как мне кажется, одаренной внучки. Говорят, она хорошо рисует, но мне очень дорого ваше мнение.

— Давайте так: приходите 1 или 2 октября на Мясницкую, 21, в Академию живописи, ваяния и зодчества. Там будут все художники, они посмотрят уровень. Но я уверен, что она талантливая девочка.


— Людмила Михайловна Киселева. Вы очень симпатичный, интеллигентный человек. Я слежу за вами как за красивым мужчиной и талантливым художником. Вот вы своим трудом и здоровьем добились мировой славы и признания. Но я слышала, что почти все вы хотите отдать государству. Не жалко?

— Вы знаете, мне ничего не жалко для России и моих соотечественников. Я вам скажу честно: мне в каждой стране, куда я был приглашен с выставкой или для написания портрета, предлагали остаться сильные мира сего. Но для меня всегда было и остается: я никогда не мыслил себя вне России и предпочту нары в Сибири вилле в Майами. Это моя точка зрения. Все работы я подарил нашей древней столице, народу, а правительство Москвы выделило здание под мою галерею.

— Храни вас Господь, счастья вам, здоровья.


— Полковник запаса Петров Юрий Васильевич. Я слышал, что кто-то из ваших учеников пишет картину на такую злободневную политическую тему: “Усекновение головы А.Чубайса за тяжкие преступления против России и русского народа”.

— Нет, я не знаю, из моих это никто не пишет. Мои пишут историю, современность, но не занимаются гротеском.

— Но по крайней мере эта тема достойна внимания.

— Нет, картины никого не наказывают. Нужно ввести смертную казнь и карать преступников, которые разворовывают нашу страну и обрекают народ на прозябание.

— Ну это же главный преступник.

— Нет, я так не считаю. Государственные преступники появились в 1917 году.


— Здравствуйте, Илья Сергеевич, это Вера Александровна, я врач. У меня такой вопрос: прежняя власть на вас огрызалась, а теперь вам дают помещение для галереи. Как вы считаете, это не признак того, что художник стал компромиссен?

— Да нет, это какой-то странный вопрос, как если бы меня красивая девушка спросила: “Вот я 2 года замуж не выходила, а сейчас вышла, и не следует ли, что я стала компромиссной”. Я подарил все свои работы, которые делал многие десятилетия, и буду дарить дальше, зрителям, народу, Москве, России, так что никакого компромисса я тут не вижу.


— Илья Сергеевич, здравствуйте, это Вера Ивановна из Москвы. Приходим каждый год на День открытых дверей в вашу академию.

— Вы кто по профессии?

— Я уборщица сейчас.

— А почему сейчас? А были?

— Была книжником, работала в книжном магазине. Так получилось.

— На моих выставках были в Манеже?

— Да. Каждый год приходим с дочерью на День открытых дверей, нам очень нравится в вашей академии. Илья Сергеевич, у меня такой вопрос. Мне очень нравятся там одна работа вашей дочери, где изображена великая княгиня Елизавета Федоровна. Расскажите немножко о своих детях, чем они занимаются?

— Вера — художница, сейчас ждет ребенка. А мой сын Иван возглавляет кафедру религиозной исторической живописи в нашей академии. Он прекрасный художник.

— Я часто хожу в Марфо-Мариинскую обитель, где теперь похоронили Елизавету Федоровну, и рассказываю сестрам об академии.

— Я рад, что вы посещаете нашу академию. А сейчас приглашаю вас в мою галерею.


Связь предоставлена компанией “Аэроком”.




Партнеры