Признание президента

6 сентября 2004 в 00:00, просмотров: 895

Произошло событие гораздо более редкое, чем теракт. Президент обратился к народу. Он сделал это впервые — не считая новогодних поздравлений, — а значит, это очень важно.

Он несомненно хотел, чтобы нация его услышала. Для этого речь много раз транслировалась по радио и ТВ.

Хотел ли он услышать ответ? Хочет ли он знать: поняли мы его? и правильно ли поняли?

Сразу скажем: мы услышали не экспромт. Это обдуманная, коллективно выработанная и написанная речь. Значит, это речь не личности, а Власти (большая буква здесь не от избытка уважения, а для обозначения высшей власти РФ).

Речь сочиняли второпях; для нас это лучше, ибо они не успели заметить, сколько правды проскользнуло в текст, не успели ее вычеркнуть; лишь местами слегка замазали красивыми словами.

После горьких слов соболезнования президент признал:

“...ко многому, что изменилось в нашей жизни, — оказались абсолютно неподготовленными...

Мы перестали уделять должное внимание вопросам обороны и безопасности, позволили коррупции поразить судебную и правоохранительную сферы.

...наша страна — с некогда самой мощной системой защиты своих внешних рубежей — в одночасье оказалась не защищенной ни с запада, ни с востока.

...мы могли бы быть более эффективными, если бы действовали своевременно и профессионально.

...мы не проявили понимания сложности и опасности процессов, происходящих в своей собственной стране и в мире в целом.

...не смогли на них адекватно среагировать. Проявили слабость”.

По смыслу — это явка с повинной или прошение об отставке. Это признание полного банкротства силовых ведомств. А именно на силовиков и на силовое решение всех проблем делалась ставка в последние годы.

Смысл — покаянный. А интонация — геройская. Власть сообщает, что будет рулить и впредь. Вот эта, та самая, которая:

— абсолютно неподготовленная;

— переставшая уделять внимание обороне и безопасности;

— действующая несвоевременно и непрофессионально;

— не проявившая понимания;

— не умеющая адекватно реагировать на опасные процессы, происходящие в собственной стране;

— позволившая коррупции поразить судебную и правоохранительную сферы (то есть самое себя, ибо эти сферы — неотъемлемая часть власти, ее главные инструменты).

Власть заявила:

“...мы просто не можем, не должны жить так беспечно, как раньше. Мы обязаны создать гораздо более эффективную систему безопасности, потребовать от наших правоохранительных органов действий, которые были бы адекватны уровню и размаху появившихся новых угроз.

В ближайшее время будет подготовлен комплекс мер, направленных на укрепление единства страны.

Считаю необходимым создать новую систему взаимодействия сил и средств, осуществляющих контроль за ситуацией на Северном Кавказе”.

Признав банкротство, Власть провозглашает: создадим! подготовим! потребуем!

А раньше-то? С какой стати люди, провалившие всё и вся, справятся с ситуацией? Ведь она стала хуже, чем когда они пришли к власти.

Эта команда пришла в 1999-м. Что сделано за пять лет?

Создали огромное наркотическое министерство. За два или три года своей работы оно победило только ветеринаров. Офицеры милиции и ФСБ крышуют наркоторговцев, а под судом — ветеринары.

Обещали (и создали) какие-то структуры, которые должны были спасти и пригреть беспризорников. Громкая была кампания. А безотцовщины стало больше, они по-прежнему живут на чердаках и в подвалах, нюхают, колются и используются как материал для секса и порно.

Министр обороны Иванов победил начальника Генштаба Квашнина. Это все. Больше у армии никаких побед за четыре года.

Шеф ФСБ Патрушев добивался, чтобы погранвойска были переданы в его подчинение. А его Верховный Главнокомандующий обнаружил, что мы беззащитны со всех сторон.

Правительство Фрадкова — самый яркий пример тех реорганизаций и перестроек, на которые способна Власть. А за этой реорганизацией — хаос и пустота. Оклады себе подняли, у бедняков льготы отняли — это, что ли, победа?

Дума и Совет Федерации побеждены, полностью разгромлены, обращены в рабство — а разве это враги? Мы же их сами выбирали. (Вроде бы мы, вроде бы сами, вроде бы выбирали.)

Наш народ можно упрекнуть в чем угодно, но терпения ему не занимать. Это отметил в своем знаменитом тосте Иосиф Виссарионович Сталин, подняв бокал “За терпеливый русский народ!”

В демократической стране такая власть не успела бы даже покаяться. Миллионы вышли бы на улицу и отправили бы ее в отставку. А мы — терпим. А многие все еще верят и надеются. Вопреки всему.

Бывают в истории случаи, когда власть не по плечу. И неважно, законно она досталась или нет. Николай II был абсолютно законный император, он хотел как лучше, но власть оказалась ему не по плечу. И от этого произошли катастрофические бедствия.

Когда мы слышим из уст Власти, что она “оказалась абсолютно неподготовленной”, — оторопь берет. Разве вы не знали? Разве взрывов было мало? Разве Буденновска, Кизляра, “Норд-Оста” было мало? Разве вам не говорили, в том числе и мы, журналисты? Да мы замучились повторять, замучились предупреждать.

И после катастроф Первой чеченской войны, и после “Норд-Оста” Власть обвиняла нас: мол, пресса виновата. Нас записывали в дудаевцы, в басаевцы... Сейчас пресса никуда не совалась, послушно повторяла про 120 заложников (десятикратно занижая размер беды). Пресса говорила только то, что ей разрешала Власть, — теперь что помешало? кто виноват?

Президент должен был выйти к народу не с жалкими словами о том, что “в ближайшее время будет подготовлен комплекс мер, направленных на укрепление единства страны”. Президент должен был выйти к народу с головой Басаева в руках. А за ним должны были стоять силовики с головами других убийц (но только лица, пожалуйста, должны быть узнаваемы, а то покажут кого попало: вот, мол, знаменитый полевой командир — а через два месяца этот труп захватывает театральный центр в Москве).

Хватит кивать на войну (тем более что сами устроили). В Израиле уже пятьдесят лет непрерывная война в стократном мусульманском окружении. А население Израиля растет. У нас — локальный конфликт на окраине, а население страны сокращается. Почему?

В тундре вечный мир, а чукчи, эвенки, якуты и пр. — стремительно сокращаются, исчезают...

Уважаемые читатели, если вам кажется, что мы заговорили не о том, тогда прочтите еще одну цитату из речи президента:

“Мы живем в условиях переходной экономики и не соответствующей состоянию и уровню развития общества политической системы”.

Что имеется в виду? Общество ли не доросло до замечательной политической системы (то есть до Власти)? Или система (Власть) отстала от общества?

Судя по жесткой интонации, нас собираются подтянуть. Нас собираются отучать от беспечности. Нас будут лечить.

Да, мы к демократии не готовы. Невозможна демократия без честного суда, без честной полиции, без честных выборов и т.д. Демократия наша — туркменская, сделанная из секретарей обкомов и агентов КГБ (только золотых статуй на площадях не ставим, стесняемся).

Нет духа демократии. Есть форма (то есть формальность, липа), а дух — феодальный. Вот демократическая форма и не выдерживает, трещит.

Еще меньше к демократии готова Чечня. Напрасно играть с чеченцами в демократию, выборы, референдумы, конституции. За эти игрушки с нами расплачиваются беспощадно, без малейшей скидки.

...Армия не возрождается, а разлагается в Чечне.

Может быть, не выводить войска, а отвести их на границу Чечни, поставить цепью. А чеченцам сказать: “Мы слышали, что вы тут на днях выбрали себе президента? Вот и живите с ним”.

Когда подросток ведет себя безобразно, ему говорят: “Марш к себе в комнату, сиди, думай. Когда одумаешься, позови”.

Пусть Чечня будет частью России, запертой на замок. И пока они не принесут головы тех, кто посылает террористов убивать детей, — не открывать, не кормить, денег не давать.




Партнеры