Страшная правда Беслана

6 сентября 2004 в 00:00, просмотров: 485

Когда-то от Алика Малхазова ушла жена, оставив двоих детей — сына и дочь. Сын умер два года назад, он был неизлечимо болен, а дочь Алик узнал позавчера по браслету: от тела почти ничего не осталось.

Алик курит сигареты одну за другой и советуется с окружающими: как сказать маме, бабушке 14-летней Марины, о том, что ее внучки больше нет.

Алик Малхазов уже убивал людей на осетино-ингушской войне, был на военных конфликтах в Цхинвали, долго работал в милиции. Когда начался штурм школы, он был среди местных вооруженных жителей, вел активную перестрелку с бандитами. Когда спецназовца, бывшего сослуживца Алика, с которым он прошел не одну “горячую точку”, ранило в ногу, товарищ доверил ему пулемет. Алик стрелял до тех пор, пока не кончились патроны. “Я кричу пацанам-федералам: “Дайте патронов!”, а они мне в ответ что-то вроде “скажи спасибо, что здесь вообще находишься и дали тебе пострелять”. А сами спрятались за стеной и тупо сидят. Тогда пришлось за тысячу рублей купить три ящика патронов у бойцов 58-й дивизии. Скажи мне, не подонки ли это? Я еле сдержался, чтобы не застрелить этих юнцов. Я тебе и кому угодно могу доказать, что они так себя вели и продавали боеприпасы. Не я один это видел, не один я у них покупал, многие подтвердить могут. К тому же я бегал деньги занимал и всем говорил, для чего мне нужны деньги”.

После того как активная фаза перестрелки кончилась, Малхазов попытался было погнаться в погоню за переодевшимися бандитами, но сотрудники группы “Альфа” сделать этого местным не разрешили. По самым скромным оценкам моего собеседника, отпор бандитам давали около 5000 местных жителей, вооруженных помповыми ружьями, пистолетами и автоматами.

Сейчас власти активно прорабатывают версию, что акция по взятию школьников в заложники была давно и тщательно спланирована. Вот и Алик уверен, что столько оружия и боеприпасов бандиты на себе физически не смогли бы принести: “Я точно знаю, что, когда был ремонт в июле этого года в школе, там полы меняли. Сейчас властям надо срочно искать этих ублюдков”.

Алик общался с корреспондентом “МК” сразу же после того, как вышел из морга, где с трудом опознал свою 14-летнюю девочку. Он узнал браслет из технического золота, который сам с любовью вырезал. Сейчас Алику терять нечего: “Похороню свою Мариночку, оформлю документы и поеду в Грузию воевать. Мне здесь делать нечего, единственное, что я хорошо умею делать после того, как лишился родных, — это убивать”. И плачет по-детски, всхлипывая.

* * *

Айтег Камбулов три дня и три ночи был в спортзале школы №1, и вот что он рассказал “МК”:

— Торжественная линейка еще не началась, нарядные первоклашки под музыку только начали выходить из здания школы, чтобы построиться во дворе. Тут подъехал на большой скорости “ГАЗ-66”, оттуда высыпали боевики, а со стороны железнодорожного полотна побежали к зданию еще человек 5—6. Мы даже оглянуться не успели, как были загнаны в школу. Один вид боевиков, которых, по моим оценкам, было 25 человек (Айтег может и ошибаться, потому как уже сейчас, по предварительным данным, террористов было около 30 человек. — “МК”), внушал чувство панического страха, так они начали еще стрелять из автоматов и кричать “Аллах акбар!”. Я схватил свою семилетнюю дочь в охапку и попытался было бежать, но получил удар прикладом по голове. В спортзале нас всех посадили на пол. Хаос был жуткий. Некоторые малыши пришли в школу самостоятельно, без родителей, они плакали и капризничали. Террористы говорили на осетинском, чеченском, ингушском и русском языках. Осетин, по-моему, было по меньшей мере три человека.

Некоторые сразу сняли свои маски, кто-то масок не снимал все три дня и три ночи. У некоторых из тех, кто показал свое лицо, были бороды по грудь. Женщины вели себя как-то странно. Не буду утверждать, но, если экспертиза покажет, что они были в состоянии наркотического опьянения, — не удивлюсь. У женщин были пояса шахидок, кнопки от которых они держали в руках. Я еще помню, что одна шахидка, когда особенно нервничала, как-то уж очень сильно теребила эту кнопку в непосредственной близости от толпы. В первый же день, точнее ночью, шахидки взорвались.

Мужчин сразу же заставили работать: мы ломали двери, приносили под надзором из расположенных рядом кабинетов парты, приносили учебники и делали баррикады. Других мужчин заставили заниматься и вовсе зловещим делом — как они сказали, надо “украсить этот спортзал гирляндами”, то есть развесить бомбы. Они были в пластиковых бутылках из-под газировки, начиненных взрывчаткой, гвоздями и шурупами. Восемь бомб висели над головой, семь бомб были расставлены вдоль стены.

Сами террористы не шли с нами на контакт, если хоть чуть-чуть начиналась паника, младшие начинали капризничать или кто-то с кем-то громко начинал переговариваться, стреляли в воздух. Некоторых мужчин под всеобщий вой выводили в отдельный кабинет и расстреливали. В туалет запретили ходить на второй день. Просто там в кране была вода, и некоторые ее пили. Но большинству даже и в первый день не удалось выпить ни глотка воды. Дети пили собственную мочу. В спортзале вскрыли полы, чтобы никого никуда не выводить — в туалет надо было ходить прямо в эту яму. Когда к нам зашел Аушев, многие приободрились. Но бывший президент Ингушетии не прошел и двух шагов: посмотрел как-то странно на нас и сказал: “Извините, мне надо на переговоры”. Боевики только спросили: “Знаете его?”. Мы сказали, что знаем.

Так называемый штурм начался с того, что бомба сработала или самопроизвольно, или скотч, на котором болталась взрывчатка, отклеился от баскетбольной корзины. Сразу после этого взрыва произошел второй, и вот почему. Ублюдки таким образом установили еще одно взрывное устройство, что кнопку запала нужно было держать ногой. Террористы каждый час сдавали смену, и никто не отпускал свою ногу до тех пор, пока его сменщик не наступал. Так вот, когда произошел первый взрыв, террорист, я помню его лицо, с каким-то облегчением, медленно, по-садистски отпустил кнопку. Я так думаю, что основная масса людей погибла именно из-за этих взрывов. Я лег на свою дочь Розану. А потом начался ад. Родители в разбитое окно (его разбили уже давно, потому что в зале нечем было дышать) начали выбрасывать своих детей. Кругом лежали трупы. Горы трупов. Многие стонали, но их практически не было слышно из-за криков и выстрелов. А потом дети сами ринулись в открытые окна, причем взрослые порой отталкивали детей и сами, со своими детьми пытались первыми выскочить на улицу. И поплатились. Некоторые террористы, схватив малолеток и прикрываясь ими, начали стрелять в спины убегающим. Без разбора стреляли: в детей, взрослых, спецназ.




Партнеры