Два лица дьявола

17 сентября 2004 в 00:00, просмотров: 449

На прошлой неделе Генпрокуратура выдвинула версию, что боевик Магас — бывший ингушский милиционер Али Тазиев, который работал в управлении вневедомственной охраны МВД Ингушетии.

По данным прокуратуры, Али Тазиева в 1998 году приставили охранять жену советника президента Ингушетии Валерия Фатеева. Вскоре боевики захватили в плен женщину вместе с Тазиевым и еще одним охранником. Через два года супругу Фатеева Ольгу освободили за выкуп. Двое охранников еще оставались в плену. Труп одного позже нашли и похоронили, а вот об Али Тазиеве до сих пор ни одной весточки. Суд Ингушетии посчитал его погибшим при исполнении служебного долга. До недавнего времени Тазиев считался героем...

Прошло шесть лет, и “мертвого человека” объявили в федеральный розыск по подозрению в участии в действиях незаконных бандформирований. А теперь Али Тазиева подозревают в том, что он и есть тот самый боевик Магас, который командовал террористами при налете на Назрань 21 июня и при нападении на школу в Беслане 1 сентября... “МК” провел собственное расследование. И пообщался с теми, кто знал Тазиева лучше других — родными и близкими. Результат парадоксальный: боевик Магас — скорее всего не Евлоев. Но и не Тазиев. А совсем другой человек.

Родственники Али Тазиева живут в селе Насыркорт — это пригород Назрани. Найти их нетрудно. Зашли в один дом, в другой, спросили у стариков на лавке — через минут пять нашли нужный адрес. Дома была родная сестра Али — Лейла Тазиева:

— Я знаю, зачем вы пришли. По поводу Али, да? К нам вчера уже милиция приезжала. Все фотографии забрали. Я даже в школу, где он учился, ходила искать фото, думала, может, хоть там остались, и тех не оказалось. Несправедливо это! — у Лейлы на глазах слезы. — Где же все были, когда он пропал?! Почему не искали? Ведь органы же тоже были в ответе за него. У нас отец в прошлом году от горя умер. Он его больше всех детей любил. Ходил все в милицию, просил найти сына. Потом понял, что бесполезно, и заболел...

— Когда последний раз вы его видели?

— Вот в тот злополучный день, шесть лет назад. Вечером он не пришел, я забеспокоилась. А позже выяснилось, что похитили их вместе с этой Ольгой... С тех пор ни одной весточки. Да что говорить, если его погибшим признали. Это же не игрушки. Он только три года успел проработать в милиции — в 95-м устроился в это управление. 24 года Али было, когда его украли...

— Какой он был?

— Вы имеете в виду, мог ли он стать жестоким боевиком вроде Магаса? — Лейла опять плачет... — Не думайте, что я о нем говорю хорошо только потому, что он мой брат. Вовсе нет. Его все любили: и соседи, и коллеги, и родные. Жаль, он жениться не успел, совсем молодой парень был. Не мог он стать таким. Я не верю в это. Что же нужно сделать с человеком, чтобы он стал зверем? А на мертвого все списать проще простого. Тем более знаете, сколько уже Магомедов Евлоевых они убили?

— Одного, по официальной информации.

— Я о трех знаю. Скольких еще невинных будут обвинять? Сколько людей пострадает?

Следующий адрес — дальние родственники Али Тазиева. Может, они что-то знают? В станице Слепцовской, ныне она называется Орджоникидзевская, живет шурин шурина Тазиева — Исраил Оздоев.

— Я-то его последний раз когда видел — давно! Семь лет назад. Меня на днях в уголовный розыск привели, тычут какую-то фотографию, где ряха толстая. А он у нас худенький был, высокий, стройный. В принципе за столько лет человек мог измениться, но не настолько же! — рассказывает родственник. — Он как раз приезжал, когда в милиции работать начал. Нравилась ему эта работа.

В Назрани, в Управлении вневедомственной охраны МВД Ингушетии, подтвердили, что Тазиев работал у них.

— Да, Али Тазиев действительно у нас работал. Но потом без вести пропал. Все коллеги, которые могли бы его знать, уже поувольнялись.

— Может быть, вы дадите посмотреть личное дело?

— Его у нас изъяли. И вообще, обратитесь в МВД.

МВД Ингушетии. Здесь уже оправились от дерзкого нападения, совершенного в ночь на 22 июня. Вопрос — министру внутренних дел Ингушетии Беслану Хамхоеву.

— Может быть, вы внесете ясность во всю эту темную историю с именами и личностями боевиков?

— Информация о том, что Тазиев — это боевик Магомед Евлоев с позывным Магас, — просто версия. Это просто оперативная информация следственной бригады. СМИ ее раздули, потому что она наиболее подходит под сенсацию.

— На каком основании выдвинута такая версия?

— Ни на каком. Мы ищем Тазиева по подозрению в участии в незаконных вооруженных формированиях. А Магас тоже может оказаться вовсе не Евлоевым. Кстати, Евлоев — самая распространенная ингушская фамилия. Примерно как в России — Иванов. А уж Магомедов и того больше.

И все-таки мы нашли человека, который помнит милиционера Тазиева. Его одноклассник Махмут сейчас служит в ингушском спецназе.

— Это такой паренек был... Скажу образно: если ему палец в рот положить, он не укусит. Неуклюжий, худощавый, добродушный... Вряд ли он мог оказаться Магасом. С этим я встречался, когда у нас тут события в Слепцовске были. Магас захватил дом с заложниками: держал старика и парня с болезнью дауна, среди заложников оказался и один наш боец. Тогда наш отряд спецназа к дому подтянули. Магас дом сжег, изверг, дотла все спалил, мы даже позже не могли трупы опознать. Сам же он перебазировался в соседний дом. Мы поняли, что заложников там нет, и давай его гранатами забрасывать. Штук 15 кинули. А он ушел. Живой и здоровый. Магас, как вода, сквозь пальцы просачивается. Спецслужбы российские тогда в шоке были. Как позже выяснилось, он взял круглый дубовый стол и, прикрываясь им от осколков, бегал по комнате. Вот какой шайтан.

В общем, версия, что Али Тазиев — боевик Магас, — слабовата. Почему он не дал ни одной весточки своим родным? Не сообщил хотя бы, что он жив? В конце концов: что нужно было сделать, чтобы из скромного, обыкновенного мальчишки получился ублюдок?

— Магас вообще-то чеченец, — говорит бывший боевик Асхан, — Насколько мне известно, он и не Евлоев. Магас всегда был рядовым моджахедом. Славился тем, что хороший воин, но лидером не был. Вот в Назрани он выступил... В ингушском отряде занимал передовые позиции. А Ходов, кстати, возглавлял осетинский отряд. И еще одно... Не стоит так цепляться за позывные — они меняются почти в каждой операции. Например, в ночь нападения на Назрань у Басаева был позывной Абдула. У Дудаева когда-то Акела, у Гелаева — Ангел...

Асхан знает, о чем говорит. Сам он из рядов бывших боевиков, которые сдаются и подлежат амнистии. Моджахедов он покинул давно, сейчас работает агрономом.

— А вы сами как попали в ряды моджахедов?

— Это было давно... Я тогда учился в институте, и как раз война началась. Почти все грозненские ребята оказались в рядах ополченцев, даже русские из Грозного. Я проходил подготовку в диверсионном лагере Хаттаба “Кавказ”. Специализировался на минировании. Хотя нас там всему учили. У нас в центре были адыгейцы, кабардинцы, ингуши, осетины, даги, чеченцы, естественно, туркмены, наемники арабы и китайцы. Нас разделяли по национальному признаку не потому, что мы ругались, а просто со своими проще общий язык находить.

Хаттаб был в подчинении у Басаева. Но это только формально, на самом деле он ничем не уступал в военном искусстве Басаеву. Просто это был такой политический момент. У Шамиля были в подчинении татарский, кабардинский и осетинский отряды. Я был у Хаттаба. Быть в отряде у этих двух эмиров считалось почетно. У Басаева всегда все продумано, обеспечен приход и отход, взять хотя бы Назрань. В Назрани, говорят, местные жители помогали и свои люди в органах. Ведь у моджахедов было столько оружия, сколько на себе даже теоретически не принесешь. А вот Беслан устроили “индейцы” (так называют подобного рода отморозков сами чеченцы). Басаев никогда бы так грубо не сработал.

— А кто вас спонсировал? Столько слухов всяких ходило. Говорили даже, что моджахедам деньги из США поступают...

— Да нет, конечно... Какие Штаты? Саудовская Аравия в основном. Просто если в мире в каком-то исламском государстве идет война, то все мусульмане должны всячески помогать. Вот арабские шейхи и отстегивали нам деньги.

— А вам деньги платили?

— Нет, у нас в основном все за идею. Только семейным наличку выдавали. А так пользовались захваченными трофеями, иногда продавали их.

— Правда, что раненых моджахедов в Москву возили лечиться?

— Да. И в Подмосковье тоже. Подделывали документы и привозили, в больницы клали. В основном пулевые и осколочные ранения были. А врачу какая разница — боевик ты или нет...

— Если вы говорите, что к вам любого принимали, кто хотел воевать, значит, любой шпион мог прийти...

— Нет, не мог. Как раз перед походом на Ботлих наша разведка обнаружила шпионов в лагере. Одного разоблачили вообще случайно: листик нашли, который он использовал после того, как в туалет сходил. По нашей религии это ведь запрещается. За несколько дней разоблачили аж тридцать шпионов. Троих сразу казнили, остальных в тюрьму посадили, позже казнили. Не до них тогда было. Не могли долго там шпионы задерживаться: фээсбэшники на религиозных моментах прокалывались. Как бы ни учили Коран и как бы усердно ни молились, все равно ошибки были налицо.

В разговоре Асхан все время сбивался на фразы типа “наши и русские”. Война для него закончилась давно. Но кто знает, что у него на душе?

Кем бы в итоге ни оказался загадочный Магас, вывод ясен: укреплять границы с Чечней в Ингушетии — дело бессмысленное. Две эти республики — как сросшиеся близнецы. В районе Малгобека, где Ингушетия граничит с Осетией и Чечней, в лесной зоне есть дороги, которые обходит стороной милиция. Там нет ни одного блокпоста. Именно по этим дорогам боевики беспрепятственно пришли в Ингушетию, когда нападали на Назрань, именно по этим дорогам они прошли в Осетию, когда захватывали школу в Беслане. И именно по этим дорогам из Чечни в бензобаках возят ворованную нефть...




Партнеры