Как не пришить старушку

24 сентября 2004 в 00:00, просмотров: 347

Театр “Московская оперетта” открыл новый сезон. По схеме, уже ставшей традиционной, вместе с классическими опереттами на сцене этого театра будут идти мюзиклы. Воюют ли они между собой? Вытесняет ли молодой для России жанр мюзикла старушку-оперетту? И каково артистам в этой жанровой борьбе? На эти вопросы корреспонденту “МК” отвечает директор театра Владимир Тартаковский.


— Сегодня в Европе почти все театры перешли на постановки мюзиклов, а оперетту ставят в основном на оперной сцене. Наш же театр пытается пойти по иному пути: обращаясь к современным произведениям и технологиям, сохранить жанр оперетты как традицию — ведь в 1927 году он создавался в первую очередь для постановки советских музыкальных комедий и классических оперетт Оффенбаха и Штрауса. Но, к сожалению, талантливая музыка, сочиненная Милютиным, Дунаевским, Стрельниковым, зачастую писалась на неинтересные либретто, которые не выдержали проверки временем, поэтому эпоха советской оперетты фактически закончилась. Впрочем, когда я пришел в театр в 1975 году, все было не так плохо. Ставились новые спектакли, работали Татьяна Шмыга, Герард Васильев, Светлана Варгузова и т.д. Артисты, которые и сегодня — звезды нашего театра. С 1990 года должность главного режиссера в нашем театре вакантна. Мы приглашаем на постановки режиссеров, которые, на наш взгляд, могут создать интересный современный спектакль. Но проблема режиссуры в жанре оперетты остается очень острой. Даже национальный фестиваль “Золотая маска” показывает, что режиссеров, способных создать спектакль высокого уровня, в оперетте практически нет.

— Так, может быть, они и не нужны? Жанр исчерпал себя?

— Раз люди ходят на спектакли в театр оперетты, значит, жанр себя не исчерпал. У нас с октября и до конца марта — полный зал. А зал у нас — 1600 мест, это по числу зрителей — два “Ленкома”!

— А молодые актеры умеют петь оперетту?

— В оперетте очень большую роль играет амплуа. Герой должен быть героем, комик — комиком, а субретка — субреткой. К тому же сегодня в оперетте артист не проедет на хорошем вокале, если он не умеет двигаться, если он не пластичен, не артистичен и, самое главное, если он лишен обаяния.

— А в вашем театре артистам хорошо платят?

— Хорошо зарабатывает тот, кто много работает. А занятость артиста во многом зависит от него самого. Как в нашем театре появился мюзикл, артисты, особенно молодые, задумались о том, что чем активнее ты работаешь над своей вокальной и сценической формой, тем больше у тебя появляется возможностей. Теперь на спектакли оперетты мы проводим внутренние кастинги. Так было с “Фиалкой Монмартра” и с “Сильвой”.

— А как вообще вам пришла в голову мысль совместить в рамках одного театра столь несовместные жанры — оперетту и мюзикл?

— Я считаю, что советская оперетта и мюзикл во многом близки по жанру. Разница только в технологии. У нас шли и раньше “Вестсайдская история”, “Свадьба Кречинского”, “Сибирские янки”. Так что в творческом плане к мюзиклу театр был готов. Но мы, конечно, не думали замахнуться на “Фантом” или “Кошек”. Поэтому, когда с предложением поставить мюзикл ко мне пришли Александр Вайнштейн и Катерина Гечмен-Вальдек, появилась возможность значительно расширить возможности театра. Вместе мы смогли сделать то, что не могли по отдельности. Так появился мюзикл “Метро”, затем “Нотр-Дам”, и вот теперь — “Ромео и Джульетта”.

— Между стационарной труппой оперетты и “чужаками” из мюзикла нет враждебности?

— Миф о враждебности — это выдумки. Еще с “Метро” началось сотрудничество между основной труппой и приглашенными артистами. И сегодня некоторые из тех, кто начинал в мюзиклах, работают в театре, и наоборот. Дело в том, что есть категория людей, которым всегда не нравится то, что делают другие.

— В “Ромео и Джульетте” не занят оркестр. Значит ли это, что оркестранты лишены возможности работать и получать деньги?

— Возможности зарабатывать деньги не лишен никто. Действительно, количество оперетт, в которых играют артисты театра, уменьшилось. Но стоимость каждого сыгранного спектакля благодаря повысившимся доходам, в том числе и от мюзиклов, возросла.

— То есть мюзикл инвестирует оперетту?

— Все мюзиклы, которые шли и идут на нашей сцене, — спектакли “Московской оперетты”. В них заняты и постановочная часть, и артисты балета. Декорации, свет, звук — тоже наше. Так что оперетта инвестировала мюзикл и теперь вправе получить дивиденды. Кроме того, сократив количество репертуарных спектаклей, подняли их уровень: уменьшилось количество, улучшилось качество. И у нас нет другого выхода, кроме как вновь ставить мюзикл.

Кроме того, у нас появилось такое оборудование, которое требует постоянного финансирования. Одни лампы — по 300 долларов каждая! Если вы сели на “Мерседес”, то не сможете его обслуживать, как “Жигули”. Так что мы просто были обязаны вслед за “Нотр-Дамом” осуществить новый серьезный проект, которым стала в конце прошлого сезона постановка “Ромео и Джульетты”. Теперь в наших планах — постановка с основной труппой “Московской оперетты” одного из самых первых и успешных мировых мюзиклов — “Моя прекрасная леди” Лоу.






Партнеры