Граф, ты не прав

27 сентября 2004 в 00:00, просмотров: 441

Субботнее утро застало Юрия Лужкова на кладбище. На Новодевичье мэр приехал и по долгу службы, и по велению сердца — открывать памятник на могиле знаменитого врача, путешественника и телеведущего Юрия Сенкевича.

А затем направился к памятнику графу Шувалову и на Манеж. Чтобы посмотреть, как там идет строительство. По дороге не обошлось без Зураба Церетели, с коим мэр имел интересную творческую дискуссию.


Памятник, открытый к годовщине смерти Сенкевича, получился очень оригинальным. Черная рама, символизирующая телеэкран. В одном ее углу — изображение лунной поверхности (напоминание о работе доктора Сенкевича по подготовке космонавтов), в другом — металлическая морская волна с плотом под парусом: это то ли судно “Ра”, то ли “Тигрис”. А внутри рамы на гранитном столбике стоит куб из кварцевого стекла. Внутри него — объемное изображение главного телепутешественника страны. Еще одна символическая деталь — брусчатка вокруг могилы привезена с родины Сенкевича, из Петербурга. Лужков приехал на кладбище после того, как родственники Сенкевича и его коллеги с телевидения отстояли панихиду. Возложил цветы, побеседовал с вдовой. И отправился на строительство фундаментальной библиотеки МГУ.

Из всех нынешних крупных строек Москвы эта — пожалуй, самая успешная. Гордая улыбка появилась у мэра, как только он подъехал к зданию, и не сходила с лица до самого конца осмотра. А начался он с памятника одному из создателей МГУ — графу Шувалову, установленному у входа в библиотеку.

Екатерининский вельможа сидит к зданию спиной, а передом — к строительному чертежу, ковриком расстеленному у его ног. Площадка, где установлен памятник, обрывается неким подобием оркестровой ямы. С другой стороны в яму амфитеатром спускаются ступеньки. По замыслу автора композиции (а это, как нетрудно догадаться, Зураб Церетели), студенты будут, сидя на ступеньках, читать стихи, играть на гитаре — словом, резвиться у графских ног.

Все бы хорошо. Но Лужков обошел памятник под аккомпанемент критических высказываний свиты.

— Если снизу смотреть, то у Шувалова ног не видно... Да его вперед сдвинуть надо, всем задом на скамейке ведь не сидят... Посмотрите сбоку — кажется, будто он на спину опрокидывается... И вообще: почему перед ним чертеж Академии художеств?!

Мэр слушал и продолжал улыбаться. Казалось, ему не хочется спорить, оценивать, исправлять: золотая осень, тепло, библиотеку должны открыть уже в январе — что еще нужно для счастья?

Лужков зашел внутрь библиотеки. Проследовал в актовый зал. Среди голых стен в еще не отделанном помещении стояли три красных кресла. Мэр сел в одно из них. Кресло сломалось. Со смехом Лужков пересел в другое. Еще одно кресло занял глава стройкомплекса Москвы Владимир Ресин. В зале повисла тишина.

— Не тесновато ли, Владимир Иосифович? — нарушил молчание Лужков.

— Тесновато, Юрий Михайлович, — ответил Ресин.

— Но студенты втиснутся?

— Студенты наверняка втиснутся, Юрий Михайлович.

И улыбчивая процессия двинулась дальше. Навстречу Зурабу Церетели. Тут выяснилось, что благодушный вид Лужкова был обманчив. Мэр все замечал и запоминал. А при встрече отвел скульптора к окошку и начал давать ЦУ.

— Памятник безногий получается... И вперед сдвинуть его надо...

— Так что, я начинаю демонтаж? — с энтузиазмом осведомился Зураб Константинович. (Чувствовалось, что, если надо, он не прочь все снести до основания и сделать памятник еще грандиознее.)

— Не обязательно. Под ноги ему скамеечку поставить надо, чтобы снизу было их видно. И этот чертеж плоский на земле... Надо бы этакой загогулиной загнуть, а то не видно.

— Это можно, — подумав, согласился Церетели.

После МГУ Лужков съездил еще к одному памятнику. На этот раз архитектуры — к Манежу. И тоже остался доволен — ходом реконструкции. Половина деревянных ферм уже воссоздана, а к зиме весь Манеж будет накрыт крышей.

— Ко второй половине 2005 года здание будет полностью реконструировано, — пообещал Лужков.




    Партнеры