Вертикаль граблей

5 октября 2004 в 00:00, просмотров: 798

Британский посол в Риме сэр Айвор Робертс недавно назвал Джорджа Буша лучшим вербовщиком для “Аль-Каиды”. Про умных людей в Кремле, убедивших президента Путина ввести назначаемость региональных лидеров, можно сказать то же самое. Термин “шоковая терапия” ассоциируется сегодня у обывателей в основном с деяниями Гайдара. Но не исключено, что через пару лет он прилипнет и к нынешним политреформам. Вся разница будет в том, что теперь “шоку без терапии” подвергнутся не только простые граждане, но и политэлита страны. Причем неизбежный еще больший расцвет коррупции будет лишь самой меньшей из бед. Мало того что власть собственноручно заложила мощную бомбу замедленного действия под единство страны. Под вопрос будет поставлено политическое будущее даже самого Путина.

Презент для “Аль-Каиды”

Ровно 100 лет назад, в 1904 году, был застрелен генерал-губернатор входившего тогда в состав Российской империи великого княжества Финляндского Николай Бобриков. Высших чиновников в нашей стране тогда убивали чуть ли не каждый месяц. Но финляндской трагедии вполне могло бы и не быть. Александр II предоставил великому княжеству максимум возможного самоуправления, и оно быстро превратилось в чуть ли не самую спокойную провинцию государства. Но Николай II и его генерал-губернатор решили “навести порядок” и эту автономию фактически уничтожить. В результате в Финляндии начались мощные волнения и стала литься кровь. Новая попытка властей России приструнить провинции тоже неминуемо приведет к дестабилизации и крови.

Под знаменем Пайпса. “Дайте чеченцам свободу!” — статьей с таким названием известный американский советолог Ричард Пайпс отреагировал на трагедию в Беслане. Г-н Пайпс принадлежит к по-прежнему существующей на Западе группе ученых-русофобов. Эти господа искренне убеждены, что Россия является “тюрьмой народов” и что население наших национальных республик ждет не дождется избавления от имперского гнета. То, что жаждавшее независимости население советской Прибалтики и, может, еще пары республик было в СССР скорее исключением, а не правилом, пайпсам невдомек. Ну а “мелкие детали” типа реакции дагестанцев на попытки в 1999 году “вырвать их из империи” они предпочитают игнорировать.

Проблема в том, что после осуществления региональных реформ опровергнуть аргументы Пайпса и К° станет гораздо труднее. Ведь, например, тот же Дагестан действительно лишат права избирать себе руководство. Конечно, писания Пайпса в “Нью-Йорк таймс” нацелены прежде всего на западных интеллигентов и способны лишь еще больше ухудшить международный имидж России.

Но ведь те же самые аргументы будут использовать и без того вольготно себя чувствующие на Северном Кавказе посланцы “Аль-Каиды” и других ваххабитских структур. Мол, эти неверные в Москве угнетают мусульман! Они лишают вас даже тех жалких прав, которые у вас были!

Синдром Колбина. В декабре 1986 года Москва решила сместить многолетнего первого секретаря ЦК Компартии Казахстана Динмухамеда Кунаева и назначить на его место варяга: никогда не работавшего в республике ульяновского областного босса Геннадия Колбина. Сразу после смены власти на главной площади Алма-Аты начались мощные демонстрации протеста, переросшие в кровавые беспорядки. Проведенное КГБ расследование обвинило во всем неких экстремистов, националистов и хулиганов из числа люмпенской молодежи. Но в казахстанских коридорах власти те события вспоминают по-другому: беспорядки были организованы видными чиновниками из местного ЦК. Подобным образом они продемонстрировали Кремлю свое недовольство, что с ними не проконсультировались при выборе нового лидера республики.

Любопытно, что Колбин процарствовал в Казахстане совсем недолго и сгинул без следа. А вот тайные организаторы беспорядков 1986 года, по слухам, по-прежнему занимают ключевые политдолжности в республике.

Вывод из всего этого очевиден. Даже если политэлита национального региона не может напрямую повлиять на Кремль, она вполне способна с помощью закулисных маневров смешать ему все карты. Тем более что сейчас возможностей для организации массовых беспорядков несравненно больше, чем в СССР образца 1986 года.

Парламенты-лжеимпотенты. Законодательные собрания регионов превратились в политических импотентов — к такому выводу после ознакомления с текстом кремлевских законов пришли многие эксперты. Формальные основания для такого суждения, конечно, есть. Президент получил право и распускать заксобрания, и вообще не обращать на них внимания. Но эти эксперты все равно не правы. Политическая цена роспуска региональных парламентов может оказаться для центра невероятно высокой.

В 60-е годы XVIII века британское правительство в Лондоне стало ссориться с заксобраниями своих американских колоний из-за разных экономических проблем. Чтобы заставить колонистов уважать власть, британский король Георг постоянно распускал местные парламенты. Но новые составы заксобраний, как правило, оказывались не лучше прежних. Поэтому ситуация с роспуском повторялась вновь и вновь. К 1774 году колонистам это надоело, и депутаты распущенных местных парламентов самовольно собрались и отказались подчиняться британской короне. Лондон, естественно, объявил их нарушителями закона и изменниками... В конечном итоге все закончилось отделением американских колоний от Англии.

Мистика власти. Получить президентский указ о назначении еще не значит стать полноценным губернатором. Для этого требуется авторитет и умение заставить всех себе подчиняться.

Есть, конечно, случаи, когда всенародно избранные воеводы оказались не в состоянии управлять своими регионами. Например, в 1991 году инженер-демократ Василий Гуслянников был с триумфом всенародно избран президентом Мордовии. Но буквально через полтора года недовольная местная политэлита упразднила пост президента и выгнала Гуслянникова из кабинета. Удержаться у власти мордовскому лидеру не помогла даже поддержка Ельцина. Ну а самый свежий пример недееспособности избранного губернатора у всех перед глазами. Это, конечно, Михаил Евдокимов из Алтайского края.

Но чаще всего избранные губернаторы обладают в регионе гораздо более мощными корнями, чем президентские назначенцы. В 1993 году Ельцин уволил только что избранного губернатором Брянской области Юрия Лодкина. Но три быстро сменивших друг друга президентских назначенца так и не смогли взять под свой контроль ситуацию в области. Через некоторое время Лодкина вновь избрали губернатором. Нечто подобное произошло также в Екатеринбурге и Новосибирске. Там отставленные Ельциным воеводы Россель и Муха быстро смогли вернуться к власти через выборы.

Отмена выборов не решает проблемы отсутствия авторитета у многих президентских назначенцев. В более законопослушных российских областях слабых кремлевских наместников просто не будут уважать. А вот в национальных мусульманских республиках подобная ситуация чревата созданием параллельных органов власти. Подобные прецеденты, кстати, уже были. Помнится, в 1999 году ваххабиты на части территории Дагестана отказались подчиняться властям Махачкалы и фактически создали собственное мини-государство.

Брошенный свисток. Вопрос на засыпку: кто имеет меньше шансов получить по физиономии во время боксерского матча — рефери или сами боксеры? В большинстве случаев, конечно, рефери. Но в Кремле, похоже, думают по-другому.

На нашем Северном Кавказе очень многие, как известно, враждуют друг с другом. Например, конфликт между Северной Осетией и Ингушетией после окончания срока траура по жертвам Беслана вполне может вновь перейти в горячую фазу. При нынешней конструкции власти Кремль выполняет функции арбитра в споре между двумя республиками. Но если избранных президентов в Назрани и во Владикавказе заменят московские назначенцы, Кремль из рефери рискует превратиться в полноценного участника конфликта. Давно ведь известно, что ввести прямое правление центра в конфликтном регионе — значит вызвать огонь на себя. Об этом много может рассказать, например, Аркадий Вольский. В конце его пребывания на посту “союзного наместника” Нагорного Карабаха ему одинаково противодействовали и армяне, и азербайджанцы.



Кремль под прицелом

“Путин укрепляет государство, а не себя!” — торжественно заявил недавно вице-шеф кремлевской администрации Владислав Сурков. Если из этой высокопарной сентенции убрать два слова и одну запятую, то результат — Путин укрепляет не себя — полностью соответствует действительности. В долгосрочном плане проводимые сейчас реформы неминуемо ударят и по самому президенту.

Пару лет назад российский политрежим сильно смахивал на советский времен незабвенного Леонида Ильича. Но накануне 40-летия со дня прихода к власти бровастого генсека это сходство почти пропало. Брежнев во главе страны полностью устраивал 90 процентов советской политэлиты. Пытавшегося было несколько раз подать в отставку Леонида Ильича чуть ли не насильно заставляли оставаться в кресле генсека.

Чувства большей части российской политэлиты по отношению к Путину сегодня далеки от теплоты. Конечно, для приведенных ВВП во власть питерцев и значительной части спецслужб президент по-прежнему является “любимым руководителем”. Но искренние сторонники ВВП в политбомонде составляют сегодня абсолютное меньшинство.

Реальное отношение многих губернаторов к президенту можно легко себе представить. Большой бизнес возмущен еще больше. Выстраиваемая Кремлем политсистема с каждым месяцем все больше ущемляет его интересы. В распоряжении “МК” оказался конфиденциальный доклад одного из ведущих западных спецов по России, директора российской программы вашингтонского Фонда Карнеги Андерса Ослунда. Вот как он описывает свои впечатления от встреч с нашими некими ведущими бизнесменами: “Центр коррупции — это президентская администрация... В основном эта коррупция заключается в вымогательстве, и олигархи — ее главные цели. Я слышал, как олигархи жалуются, что количество и размер требований денег выше, чем когда-либо, и постоянно повышается. Один олигарх сказал: “Сегодня вы не чувствуете, что чем-то владеете. Вы просто можете распоряжаться своими деньгами в течение ограниченного времени”.

Итак, недовольных внутри элиты хоть отбавляй. Другое дело, что выразить это недовольство и начать бороться за власть хотя бы относительно законными политическими методами мало кто рискнет. Гусинский и Ходорковский попробовали это сделать. Все знают, что с ними сталось. Если найдется еще один “герой”, то он тоже мигом станет жертвой Генпрокуратуры и прочих силовых структур.

Получается, что недовольные оказываются перед дилеммой. Либо заткнуться, смириться и получать удовольствие. Либо начать скрыто использовать незаконные методы борьбы за власть. Большинство, наверное, выберет первый путь. Но кто-то может выбрать и второй. В условиях не очень блестящего состояния наших правоохранительных структур у этих некто будет богатый арсенал возможностей.

Андерс Ослунд, например, убежден, что положение президента уже стало суперкритичным: “Сегодня уже нет смысла обсуждать, оставит ли Путин власть в 2008 году и будет ли он сменен Сергеем Ивановым. На повестке дня стоит вопрос, как долго он будет цепляться за власть и как именно он падет”. После этого г-н Ослунд рассматривает четыре сценария возможной смены руководства в России. Захват власти крайними националистами. Смена верхушки Кремля в результате новой вспышки гражданской войны на Северном Кавказе. Бунт против президента внутри силовых структур. Ну, наконец, самый предпочтительный вариант, с точки зрения Ослунда: либеральные силы мобилизуются и берут власть в момент “коллапса путинского режима”.

Г-н Ослунд, конечно, чересчур радикально оценивает ситуацию. Но у Кремля есть повод задуматься.



РФ пополам

Все совершающие ошибки политики страдают от политической слепоты и иллюзий. Иллюзии, во власти которых находятся многие обитатели власти, носят какой-то странный характер. С одной стороны, положение страны они оценивают без прикрас. “Невиданная коррупция и невнятная социально-экономическая политика на Северном Кавказе, помноженная на трагические ошибки прошлого, воспроизводят в закритических объемах уголовщину всех мастей”, — эта оценка принадлежит вовсе не злейшему врагу ВВП, а Владиславу Суркову.

С другой стороны, собственные действия видятся власти исключительно в розовом цвете. Вот как их охарактеризовал тот же г-н Сурков: “Поэтапное создание демократических институтов и основ гражданского общества, эффективной правоохранительной системы, производственных мощностей и социальной инфраструктуры, преодоление массовой безработицы, коррупции, провала в сфере культуры и образования”. Создается впечатление, что кремлевские чиновники и прочие граждане России живут в двух совершенно разных странах.

Увы, но суровая реальность говорит о другом. Своими непродуманными действиями Кремль губит все то, что дорого сердцу Путина.

Сколько усилий Владимир Владимирович потратил ради укрепления международного авторитета России. “Россия все больше представляется бесполезным партнером для США, — пишет Андерс Ослунд. — Она неоднократно продемонстрировала, что не владеет адекватными разведывательными данными по поводу террористов даже на собственной территории... Учитывая уровень профессионализма чеченских террористов и исключительную коррупцию в российских секретных службах, нет причины считать, что российское правительство сможет остановить кражу ядерного оружия”. Конечно, между возможным разграблением наших ядерных арсеналов и политическими реформами нет прямой связи. Но именно эти реформы “утопили” авторитет ВВП в западных столицах. Негативные высказывания в адрес Путина обоих кандидатов в президенты США продемонстрировали это весьма наглядно. Как и Америка после 11 сентября, Россия упустила шанс использовать в своих внешнеполитических интересах поднявшуюся в мире после бесланской трагедии волну симпатии к нам.

Одна из любимых идей ВВП — превращение России в конкурентоспособное государство. Сегодня об этом можно забыть. Не может быть конкурентоспособной страна, использующая управленческие технологии если не XVIII, то уж точно XIX века. А назначаемость региональных руководителей — это уж точно из того времени. Ни в одной сколько-нибудь крупной федерации в цивилизованном мире ничего подобного нет.

Председатель думского Комитета по конституционному законодательству Владимир Плигин недавно высказался в том смысле, что разница между федерацией и унитарным государством в сущности заключается всего лишь в нюансах. Логика, безусловно, интересная. Так ведь можно сказать, что разница между демократией и тоталитарным государством тоже только в деталях.

Но тенденцию г-н Плигин уловил совершенно верно. Если нынешние реформы будут реализованы, то государство “Российская Федерация” перестанет существовать. Россия, конечно, в том или ином виде останется. Но слово “федерация” в ее названии станет излишеством.

“Являюсь ли я принципиальным противником института избрания глав регионов всеобщим голосованием? Совсем нет, просто этот институт был введен в России преждевременно” — это высказывание видного деятеля питерской команды Бориса Грызлова оставляет слабую надежду, что в конце концов власти все же одумаются и “отреформируют” реформу.

Если же этого не произойдет... Говорят, что превратить действующую федерацию в унитарное государство без страшных потрясений абсолютно невозможно. Что же, в ближайшем будущем у нас будет возможность проверить, так это или нет.





Партнеры