Белоснежка с характером

19 октября 2004 в 00:00, просмотров: 350

Надо было видеть, как она сжала кулаки и улыбнулась — покрасневшие глаза мгновенно высохли. Может, ей хотелось провалиться сквозь землю, но она гордо взглянула на трибуны, поблагодарила зрителей и сказала в микрофон: “Я довольна своим выступлением. Это очень удачный сезон!” С корта Кубка Кремля-2004 Лена Дементьева уходила как настоящая королева “серебра”.


— В детстве я была пушистым белым зверьком. Нежным, милым. Но теперь я другая. Жесткая. Спорт сделал меня такой... — так Лена Дементьева нарисовала свой портрет. — Просто сейчас иначе не выживешь. Сегодняшняя жизнь слишком страшная, в ней столько зла. А я хочу быть защищенной, уметь этому противостоять. Я почти никогда не читаю газет, не смотрю телевизор. Но когда был Беслан — все эти кадры, фотографии постоянно стояли перед глазами. От них нельзя было скрыться. И мне даже совестно было лететь в Нью-Йорк, на US Open — словно бежать от горя, окунаться в огромный теннисный праздник... Я очень хочу помочь пострадавшим детям. И займусь этим сразу, когда закончится “Мастерс” (суперчемпионат восьмерки сильнейших игроков мира. — Е.Ш.).

— Что ты испытала, проиграв в Америке Светлане Кузнецовой?

— Шок. Света просто молодец! Но я тоже была счастлива оказаться в таком финале. Только горечь не отпускала. На фоне событий в Беслане даже Большой шлем казался маленьким. Все казалось мелким и незначительным...

— Знаешь, со стороны никогда не скажешь, что ты жесткая. Кажешься такой ранимой...

— Это обманчивое впечатление. Я же лучше себя знаю. Я твердый, часто непримиримый человек. Я знаю, как тренеру сложно со мной работать, и благодарна Ольге Морозовой за то, что она вообще на это согласилась. Она очень помогает мне, хотя мы много спорим.

— Света Кузнецова сказала, что ты единственный человек, который ставит условия в сборной. И даже отказалась ехать в Аргентину — играть за команду на Кубок Федерации, потому что тебя недостаточно своевременно туда пригласили.

— Я с 14 лет никогда не отказывалась играть за команду. Но перед последней игрой в Москве мне сказали, что я не нужна. Мне было больно, я очень люблю этот турнир. Так хотелось повариться в его удивительной атмосфере, когда мы все объединяемся, перестаем быть соперницами. Но — не нужна, так не нужна...

— Значит, и в Аргентину тебя не приглашали?

— Буквально накануне отлета спросили: “Хочешь сыграть?” И что я должна была ответить? Я ведь тоже как-то рассчитываю свой график и силы. И потом, аргентинки — не те соперницы, которые могли бы победить наших девочек. Я не сомневалась, что они и без меня отлично справятся. А еще я сказала нашему капитану Шамилю Анвяровичу Тарпищеву, что главный турнир для меня — Олимпиада. И он меня понял.

— Знать бы, что она для всех наших игроков окажется такой нефартовой...

— Это действительно был удар.

— Ты успешно выступаешь в этом сезоне. Два финала в турнирах “Большого шлема”, финал Кубка Кремля. И каждый раз это были спарринги с россиянками. И ты оказывалась второй. Больно?

— Я считаю, не должно быть разницы, с кем играть. Россиянки такие же соперницы, как и любые другие. Это раньше, когда нас было мало, встретиться на крупном турнире считалось редкостью. Проиграть — трагедией. А теперь, как бы нас ни разводили, мы все равно постоянно сталкиваемся. Но это не мешает нам дружить, общаться. По вечерам ходить вместе ужинать.

— Настя Мыскина — для тебя особенный человек. Подруга, соперница — кто больше?

— Как можно это сравнивать? Личные отношения и спорт — разные вещи.

— Но трудно ведь постоянно поздравлять подругу, которая оказывается сильней. Иногда и подходить, наверное, не хочется?

— Это спорт. Собственные эмоции тоже приходится побеждать.

— Ты так много общаешься с мамой, а как же отец? Поддерживает тебя? Ведь дочки обычно больше тянутся к отцу.

— У меня жизнь сложилась по-другому. Я все время с мамой. Мне интересно с ней, как ни с одним другим человеком.

— И чем вы с ней помимо тенниса занимаетесь?

— Ну, например, мама заразила меня своей страстью к растениям. Мы по всему миру скупаем с ней луковицы разных цветов и выращиваем их. Такая получается красота. И разрядка чудесная!

— Ну а помимо луковиц и рассады?

— Лично я сноуборд зимой обожаю. На лыжи тоже пробовала становиться, почему-то не пошло. А на борде отлично получается.

— Не страшно?

— Честно? Страшно, когда видишь, как другие наворачиваются. В Швейцарии я такие жуткие падения видела. Но я же не рискую так. Я — осторожно...

— А читать успеваешь?

— В основном словари. Я люблю учить языки.

— Правда, что в детстве ты играла Белоснежку?

— Ой, кого только не играла! И Белоснежку, и Золушку, и Герду.

— Какая же роль любимая?

— Герда, наверное. Мне очень нравится ее характер, такой жертвенный...

— Ты тоже ради любимого человека готова все бросить и на другой конец света отправиться?

— Да.

—Такой человек только мама? Или еще кто-то есть?

— Только мама. Никого дороже у меня нет.

— А что у вас с хоккеистом Максимом Афиногеновым?

— Очень мило общаемся.

— Роман?

— С чего вы взяли? Мне сейчас не до романов. Карьера в спорте слишком скоротечна. А я обожаю теннис. Я наслаждаюсь им. Вот смотрю на Ким Клейстерс, которая может вообще больше на корт не вернуться из-за травмы — врачи категорически против. И становится не по себе. Думаешь, как хрупко все, а так хочется еще играть и играть...

— И все же Максим так переживает за тебя: когда ты переходишь на другую половину корта, сразу же пересаживается поближе. И это просто дружба?

— Вообще-то мы на “Ролан Гаррос” познакомились. Когда за Настю приехал болеть ее молодой человек с компанией друзей-хоккеистов, среди них был и Макс. Вот и подружились с ним, когда отмечали Настину победу.

— Но любовь в жизни тоже должна быть. Ты же такая симпатичная, тьма поклонников во всем мире. Не боишься иссушить в себе женщину сплошными тренировками?

— Боюсь, но я уверена, что все успею. Что все у меня будет хорошо. Конечно, мне жаль, что ушла мягкость, которая в детстве была. Но я прекрасно сознаю, что меня прежней не будет уже никогда.

— Лена, а бывает, что поклонники подходят к тебе прямо на турнирах, приглашают поужинать...

— Во-первых, я с незнакомыми людьми никуда не хожу. Тем более ужинать. А поклонники у меня все очень воспитанные и заботливые. Они мне часто дарят кассеты с уроками — как научиться подавать.

— А помнишь, ты рассказывала, что однажды случайный бельгийский мальчик на тренировке увидел, как классно ты на самом деле умеешь подавать?

— В том-то и дело, что на тренировке. Мне бы на соревнования такие подачи перенести...

— Скажи, а где ты хотела бы жить в идеале?

— Только в Москве. Я во всем мире была, но никуда уезжать из дома не хочу.

— Собираешься дом покупать?

— Нет, мне нравится моя квартира. Я — типичный городской житель. Конечно, если когда-нибудь обзаведусь большой семьей, может, и расширю жилищные условия. А пока...

Николай ДАВЫДЕНКО: “Победу посвящаю маме”

Характер нордический. Стойкий. Внешне — истинный ариец. Да и живет давно в Германии. Но в душе — все равно наш. Николай Давыденко не родился в Москве, но теперь его всегда будут здесь любить. За волю к победе.

Ни ноги, стертые в кровь, ни судороги, ни усталость не выбили Колю из колеи. В финальный день он дважды, как Настя Мыскина, победил: в паре и в “одиночке”...

— Коля, все думали, что после полуфинала ты не успеешь прийти в себя. Как тебе все-таки это удалось?

— Автопилот, кураж, называйте как хотите — но я сам не ожидал, что так получится. Руседски несколько раз мог победить, у меня аж сердце замирало. Но я все равно что-то машинально делал, придумывал.

— Трибуны так поддерживали тебя! Руседски признался, что это сильно на него давило.

— В Москве всем играть трудно. Мне, например, тоже тяжело. Зато в других местах потом — легко. А победу свою я посвящаю маме. Я три года ее не видел, но сегодня она болела за меня. И это один из самых счастливых дней в жизни.

Эдуард Давыденко, брат Николая:

— Я на 11 лет старше Коли, моя жена всегда была ему как мать: он с детства в нашей семье живет. Сначала я пять лет тренировал его в Волгограде, а потом забрал c собой в Германию.

— А где вы живете в Германии?

— В Трире, на родине Карла Маркса, в 30 минутах езды от Люксембурга.

— Вы говорили, что последнее время Коля много тренируется с Сафиным. Наверное, многому учится у Марата?

— Это еще вопрос, кому у кого стоит учиться! Сафин — уникальный теннисист. Он играет всегда на своем таланте, на чувстве. А Коля — трудяга. Он с детства пахал. Вот бы все эти качества в одном человеке совместить...

— Интересно, а вы когда-нибудь предлагали Коле симулировать боль, чтобы время потянуть, когда устал?

— Я-то предлагал. Потому что не понимаю: зачем загонять себя, рисковать результатом? Но он так не может. До последнего бьется, такой уж человек.






Партнеры