Застава в поднебесье

11 ноября 2004 в 00:00, просмотров: 802

Здесь звезды кажутся огромными, в прозрачных горных озерах водится форель, здесь на горных тропах встречаются туры и косули. А еще здесь… война.

Красивейшая горная природа Чечни когда-то была достоянием Советского Союза. В этих местах был заповедник, и даже сейчас вырубка леса здесь запрещена законом. Горы покоряли толпы туристов: до сих пор на скалах можно увидеть старательно выдолбленные “автографы” типа “Здесь был Вася. Томск. 1983”. Теперь тут проходит государственная граница Российской Федерации с Грузией. Ее протяженность — 82 километра. Охраняют ее солдаты и офицеры Аргунского пограничного отряда.

Хаттаб на овощных позициях

Самая высокогорная застава находится на высоте 3,5 тысячи метров над уровнем моря. Там трудно дышится, артериальное давление резко падает, и все время хочется спать. Но нельзя. За хорошо видимым перевалом находится сопредельная страна Грузия. В начале второй чеченской кампании на этом участке границы было очень жарко: что ни день — сообщения о боестолкновениях на границе. Большие потери и с нашей стороны, и со стороны боевиков. Сейчас такого напряжения нет, но до спокойной жизни далеко.

В 2000 году на территории нынешнего Аргунского погранотряда высадился десант и занял территорию боевиков — село Тусхарой. Моджахеды были изгнаны, их дома разрушили, а вот мечеть оставили. Она немного пострадала от обстрелов, но в целом осталась нетронутой. Эта мечеть легендарная: как рассказывают местные жители, боевики построили ее в честь победы в первой чеченской войне. Открывать ее приезжал лично тогдашний президент Ичкерии Аслан Масхадов.

На фоне погнутых ржавых полумесяцев теперь развевается российский триколор. Аккурат за мусульманской молельней разместилось кладбище воинов ислама. Самому молодому боевику, судя по надписям на могиле, всего 16. Старшему — 52. У моджахедов рядом с кладбищем был родник для омовения покойников. Когда пришли федералы, оказалось, что вокруг в радиусе нескольких метров даже трава не росла: боевики отравили воду, когда уходили.

Есть здесь и еще один “архитектурный памятник”: чуть ниже места дислокации пограничной части когда-то находился особняк первого президента Чечни Джохара Дудаева. Теперь там развалины…

Войсковая часть — это мини-город. У начальника тыла полковника Владимира Пономарева тут маленькое “ранчо”: бараны, свиньи и корова. Растет капуста, свекла и прочие овощи — все на стол пограничникам. Про свиней есть своя байка.

— В районе селения Ведучи, — рассказывает полковник, — раньше была небольшая застава, где также разводили хрюшек. Местные чеченцы сначала возмущались, что на их земле русские свиней разводят. А после снятия заставы демонстративно огородили территорию, где был вольер со свиньями, и устроили там скотный двор.

“Ферму” Пономарева охраняет огромный пес, больше похожий на медведя, по кличке… Хаттаб. Пройти внутрь мимо Хаттаба страшно даже самому зампотылу: “Жестокая псина!”

— Вот такой у нас огород, — хозяйским взором обводит Владимир Пономарев свои “позиции”. — Впрочем, картошку и морковь берем у двоюродного брата главы Итум-Калинской администрации. В районном центре зерно закупаем. Мед, свежее мясо — у местных жителей...

Итум-Кала по большому счету и стала мирным поселком потому, что его жители живут за счет того, что пограничники у них покупают продукты. А это живые деньги, которых у нормальных чеченцев немного. Но мир — понятие здесь весьма относительное…

— Вон там, на горе, пост стоит, видишь? — указывает главный тыловик. — Там село ваххабитское, Гухой называется. Они крайне агрессивно к нам настроены. Однажды один наш офицер случайно туда попал… Еле отпустили. Но придет милиция с обыском, а они уже оружие в огороде закопали… Такое у нас “добрососедство”.

Военно-полевая романтика

— Разрешите посадку? — белокурый малыш размахивает над головой черным шнурком и издает губами звук, весьма похожий на рокот вертолета. Это сын одного из местных вертолетчиков — он очень любит играть “в папу”. Летом здесь вообще много детей, как в пионерском лагере. В военном лагере…

Романтика... Вокруг — одни палатки. На военном сленге это называется “военно-полевые условия”. Несколько дней довольно забавно засыпать под завывание прожорливой на дрова “буржуйки”. Погранцы хлебают эту романтику годами. Умудряются даже благами цивилизации свой мирок облагораживать: у офицеров есть новомодные “дивиди” и спутниковое телевидение. У солдат-срочников без “спутника” телек берет только два госканала.

А еще почти в каждой палатке присутствует аккуратно заправленная кровать, накрытая российским флагом и украшенная черной лентой. И фотографии улыбающихся молодых парней, которые уже никогда не будут спать на этой жесткой солдатской койке. За пять лет существования Аргунского погранотряда в нем погибли около 40 человек. Для Чечни это сравнительно небольшие потери.

Рядом с палатками десантно-штурмовой маневренной группы живут VIP-погранцы. Самый лучший из них — Семен. Сема просто бешеный. Любого противника на месте порвет. Сема — овчарка.

— Это наш красавец, — рассказывает офицер Виталий. — Его даже никто из вольера не выпускает. Потому что он на всех бросается, даже на своих коллег-псов. А вот собака просто замечательная — она у нас массу нарушителей границы выявила. А вот этот — Малыш — на взрывчатку натаскан. С ним надежно, он ласковый такой, мой любимчик... Собака-солдатик...

Замечу, что Малыш ростом ровно в половину моего: 80 сэмэ в холке!

Контракт без срока

Среди пограничников в Чечне довольно много солдат срочной службы. Такого вроде быть не должно. Спрашиваю отцов-командиров: “Как же так? Ведь министр обороны Иванов вместе с президентом Путиным издали закон, что с 1 января 2005 года в Чечне не будет ни одного срочника? А тут контрактников — по пальцам пересчитать…” Офицеры дипломатично отмалчиваются. Один из контрактников просвещает меня:

— Знаешь, сколько таких законов уже издавали! Не будет этого. Где столько контрактников набрать? В Чечне как были срочники, так и будут. Я вот сюда пришел потому, что в моем городке под Костромой работы нет и жить не на что… Да и попасть сюда нелегко. Проверяют все детали биографии, вплоть до бабушек и дедушек. Хоть тут деньги и хорошие платят, все равно немногие хотят здесь пять лет молотить.

Наивно, наверное, но интересуюсь: “Не страшно?”

— Сейчас — нет. Было страшно один раз, когда Руслан Гелаев шел из Панкиссии в Чечню. После тех боев уже страшно не было ни разу.

Не могу удержаться еще от одного вопроса, как говорится, на засыпку: “Ну а как все-таки боевики попадают из Грузии в Чечню?”

— Раньше — внаглую с боями через посты прорывались. А сейчас это незачем. Оружие можно и на равнине достать. По паспорту своему на самолетах до Дагестана — там граница только административная. Оттуда — в Чечню. Или через Ингушетию.

Выяснились и вот какие пикантности. Если боевик через границу пойдет по паспорту, его скорее всего не задержат — ведь у него на лбу не написано, что он террорист. Паспорта-то у них в полном ажуре. Те же, кто не любит взаимоотношений с правоохранительными органами, тоже имеют некую индульгенцию как… мирные жители. Погранцов сейчас прижали: убьешь боевика, не дай бог автомата рядом с ним не найдут — от военной прокуратуры не отмахаешься.

— Что там в Москве говорили, будто будут удары наносить по боевикам, даже если они на прилегающей территории находятся?.. — кипятятся офицеры-пограничники. — Зачем? Там полторы калеки осталось. Моджахеды сейчас модные, лечатся за границей или в российских больницах, время коротают в теплых домах. Они что — дураки, чтоб по горам скакать, мерзнуть, жизнью лишний раз рисковать? Если и ходят через границу, то где-то с мая по сентябрь, когда тепло и комфортно. А сейчас им придется в альпинистов играть. А спортсмены из них, мягко говоря, слабоватые...

Семейное дело

В полевых условиях заболеть — раз плюнуть. Мой организм не выдержал и сдал на второй день пребывания в горах. Тогда и случилось пообщаться с майором Калугиным — начальником медчасти, который, кажется, уже родился доктором. За помощью к нему обращаются не только военные, но и местные жители. Недавно даже аппендицит чеченской девушке вырезал.

— Мы тут даже роды принимали, — рассказывает Сергей Ильич. — А однажды мальчишку привезли с сильной асфиксией — удушением, если по-русски. У детей войны и игры военные: у ребенка петля на шее затянулась... Хорошо, что вовремя привезли, а то бы умер.

В целом у начмеда Сергея Калугина случается около двух тысяч обращений в месяц. Самых “тяжелых” бойцов на “вертушке” переправляют в госпиталь во Владикавказ. Вообще, по мнению военврача, бойцам необходима не только физическая медицинская помощь, но и психологическая. Проще говоря — по душам поговорить, как с отцом или с матерью. И здесь военные медики начинают работать той самой жилеткой, в которую можно поплакаться…

Приходилось российскому военврачу Калугину и огнестрельные ранения боевиков заштопывать.

— Я в первую очередь доктор. Порой думаешь: этот человек смотрел на наших ребят через прицел снайперской винтовки… Но я им оказываю помощь, а потом уже боевиками занимаются соответствующие органы.

Самый надежный помощник Сергея Ильича — его супруга, которая служит вместе с ним в медчасти. Она тоже военный доктор. Всю границу пешком прошла. Семейное дело...

Будни и праздники

…Каждый день, при условии летной погоды, вертолетчики проводят разведполеты. Сверху сразу видно, где прошли боевики. На заснеженных вершинах остается цепочка следов. “Вертушки” здесь летают низенько, чтобы боевики не подбили. Если подымаются повыше, то обязательно используют “отстрелы” — тепловые ракеты, которые возьмут удар на себя и отведут вражескую ракету. А из автомата вертолет сбить сложно.

Утром на осмотр погранзастав в горы выдвинулась колонна. Ночью перед ней пошла разведка. Впереди саперы и охрана, сзади — еще вооруженная охрана. По чеченским дорогам передвигаются очень аккуратно — не только из-за угрозы обстрела, а еще и из-за сложности самих дорог. Чуть зазевался — и в пропасть… В тот день была “презентация” трассы: достроили ее лишь накануне. Рядом на броне — командир отряда. Спрашиваю: “Как у вас складываются отношения с грузинскими пограничниками?”

— Буквально на днях встречались. Ведь большинство грузинских командиров — наши однокашники. В одних училищах учились еще при Союзе. Так что проблемы решаем больше “на личных отношениях”. А в политику я не лезу. Конечно, если им на смену придут молодые начальники, ориентированные на Америку, — даже не знаю, что делать…

Иногда на заставе случается праздник. Это когда приезжают шефы из Московской области с “гуманитаркой” и концертной бригадой. Шефы у погранцов с пониманием: сами знают, каково на войне. Вот и на этот раз депутат госдумы Дмитрий Саблин, сам воевавший в Чечне, привез помимо вещей и средств связи еще и... концертную бригаду. Для маленькой заставы — это событие, о котором будут говорить еще две недели как минимум. Некоторые бойцы по четыре часа пешком топают с соседних застав. На этот раз не все смогли посмотреть концерт. Рядовой Женя не смог: он на посту дежурил. Зато у него дембель через три дня.

— Ты представляешь, я с девчонкой первый раз за полгода разговариваю! Как там на “большой земле”? Что сейчас парни модного носят? А музыку какую слушают?.. — у Жени загораются глаза. Боец с наивным интересом расспрашивает обо всем, что происходит на гражданке.

Не удержалась от встречного вопроса: “А вы здесь чем развлекаетесь?”

— Читала “Дон Кихота”? Вот мы в рыцарей играем. У нас два ослика есть, мы на них садимся и устраиваем рыцарские турниры. И перчатку бросаем перед боем, только не железную, конечно, простую вязаную. Весело… Я так домой хочу!

У Женьки — мечта. Когда вернется домой, сесть рядом с мамой и сидеть с ней рядом молча. Долго-долго.

— Я такой дурак раньше был — не помогал ей, грубил порой, расстраивал…

Как рассказывают дембеля, в день отъезда из армии, как назло, бывает нелетная погода, и приходится ждать неопределенное время, от которого выть хочется. Им тут каждая минута лишнего пребывания — как соль на рану. Что солдаты: однажды один генерал в Тусхарое ровно три недели прождал летной погоды...

— Я буду всю ночь молиться, чтобы завтра “борты” пошли на Гизель, — говорил вечером Женя.

…Утром погода была летная. Женя улетел на дембель.




    Партнеры