Заложить звезду, а потом — за воротник...

13 ноября 2004 в 00:00, просмотров: 730

Ближе к полуночи в четверг вечером многие горожане были напуганы грохотом взрывов и всполохами в районе Кремля. К счастью, это в Зарядье давали салют в честь заслуженной артистки России Ирины Аллегровой. Полузабытая и почти уже обращенная в руины вместе с соседствующим отелем “Россия” Площадь звезд украсилась напоследок именной звездой популярной певицы.

Правительство Москвы вдруг что-то вспомнило и неожиданно издало “сертификат”, которым извещало о “почетном праве” “заложить” популярную артистку за “достижения в области эстрадного искусства”. Перед парадным входом в концертный зал “Россия” выстроили подиум и растянули красную дорожку. На холодном ветру собралось человек сто гостей и восторженных поклонников. Зазвучали взволнованные речи. Марк Фрадкин, как Ленин, тянул руку вдаль. Алла Пугачева и Валерий Леонтьев молча мерзли. Алла с мокрыми волосами куталась в шубку, а Валерий синел с голой грудью в концертной распашонке. Наконец Ирина Аллегрова открыла звезду, поставив фломастером на плите размашистый автограф. После чего и грянул салют. А до этого с аншлагом и морем цветов состоялся праздничный концерт.

Что же было вначале? Извечная философская дилемма счастливо разрешилась в тот вечер. Вначале все-таки было яйцо. А потом уже — Ирина Аллегрова.

Голубое яйцо, как у дрозда, но огромного, болезненно воспаленного размера, медленно и вальяжно выкатилось из темноты и помпезно застыло на постаменте. Мрачная электронно- инструментальная интродукция намекала не меньше чем на приближение звездных войн. Усиливающееся бульканье компьютерных звуков порождало тревогу. Тьма неожиданно сменилась светом, и вопреки драматургической логике страшилки, когда должно было явиться пупырчатое чудище, истекающее космической слизью, и всех замочить, из гигантского яйца вдруг вылупилась... Ирина Аллегрова, вся в белом, как цыпленок-альбинос. Трогательнее не бывает! И запела.

Потом пели Кобзон, Леонтьев, Пугачева и даже пародист Песков, который весь вечер изображал еще Чарли Чаплина. К чему — осталось непонятным. То ли намекал на то, “как все грустно, господа!”, то ли — “с этой Аллегровой обхохочешься!”? Время от времени танцевал “Тодес”.

Потом случилось страшное. Гигантское яйцо-мутант оказалось плотоядным хищником и по заведенному еще Тарасом Бульбой правилу — “я тебя породил, я тебя и убью” — в финале просто проглотило в свое чрево певицу Аллегрову. Хотя к тому времени она уже превратилась из цыпленка-альбиноса в распрекрасную королеву и хотела, наверное, жить. Во чреве с поп-звездой яйцо стало летать над залом, что поставило бы в тупик даже таких мастеров символизма, как Ларс фон Триер или чудачка Бьорк.

Нынешнее ВСЁ Ирины Аллегровой — Алексей Горнизов (композитор, продюсер, режиссер, постановщик, идеолог, пиарщик, певец, жнец, на дуде игрец и отец-родной) — укоризненно покачал головой и объяснил мне, глупому, что это было не яйцо, а звезда. Потому и голубая. Из звезды родилась звезда! Прелесть! Но разум не сдавался. Ведь звезда, поглощающая материю, как известно, уже не звезда, а черная, блин, дыра. Все равно получалось невесело.

Обстановку разрядила Алла Пугачева. Она оказалась дамой, продвинутой во всех отношениях и здорово прочухавшей главную фишку эры MTV — смешить всегда, смешить везде, и никаких гвоздей. Оставив за бортом дежурные признания в любви и восхваления таланта виновницы торжества, которых и так было предостаточно, она сочинила так называемый “белый тост”, почти стихотворение, усыпанное, как роза шипами, иронией, самоиронией и милыми колкостями. Цитировать не берусь, но смысл таков: Аллегрова, мол, простушка простушкой, а заделалась вон Императрицей, когда я, такая вся, блин, растакая, доперла только до Примадонны; меня вон как несет, а она и курит, и пьет, и жрет, что хочет, а все равно грациозна и стройна, как горная лань... Ну и так далее. Зал покатывался в лежку и оценил искрометность пугачевского юмора оглушительной овацией. Но за кулисами фишку прочухали не все и шептались, что АБ, такая-растакая, “злобно простебала” Иришу. “Делать мне больше нечего! — злилась Алла. — Ехать сюда, с мокрой головой на холоде стоять, гастроли отменять, чтобы простебаться! Совсем уже, что ли?!” “У Ирки же обалденное контральто, — пустилась Алла, слегка успокоившись, в рассуждения. — Такого голоса уникального на нашей сцене нет ни у кого”. И мечтательно заключила: “Ее бы — да в мои руки”...

“Фабрики звезд” ей мало.

После концерта, когда процессия двинулась на площадь закладывать звезду (где вспотевшая от пения и “белого тоста” Алла как раз и мерзла с мокрыми волосами), кто-то громко стебанулся: “Идем Аллегрову в асфальт закатывать?” “Угу, — откликнулась Аллегрова. — Алла же сказала: хватит петь, надо пить”. Она, правда, сказала другое: “Хочешь — пой, хочешь — не пой”. Впрочем, не суть. “Заложив” артистку, все все равно потянулись закладывать дальше — на банкет. Но об этом уже — в светских хрониках...




    Партнеры